Решение принято

При здравом рассудке Надя никогда бы не решилась на этот шаг, но она была влюблена, и хотя загадывать себе боялась, как сложится дальнейшая жизнь, ничего не пожелала привносить в неё из прошлого...

Непокорившийся заяц

Солнечный день в начале июня две тысячи одиннадцатого разделил жизнь нашей семьи. Утром отец, без двух лет шестидесятилетний дедушка на крепкой шее катал внучку. Ухватившись ладошками за пунцовые уши почти пятилетняя Маша уверенно правила к магазину игрушек...

Лекарство для Златы. Глава вторая. «Исцеление».

Прошло, наверное, две недели приема поэтических пилюль Бориса Пастернака. Злате стало значительно легче. То ли психотерапевт Ян Янович мягко применил элементы эриксоновского гипноза, то ли стихотворное лекарство так благотворно повлияло на девушку...

Молодое вино

Сергей Базалук. Мне не нужно смотреть фотографии сына. Стоит только закрыть глаза и - вот он. Чистый, как неисписанный лист бумаги, лоб, широкие брови, что не раз вызывало шутки типа: “Мальчик! Ты случаем Брежневу не внук?”, нежные губы...

Хоста-чай

В сочинском посёлке с красивым названием Калиновое озеро потерялась во времени фабрика "Хоста-чай". Главный кавказский хребет защищает местную природу от ледяных северных ветров, а неспешность и основательность ручного труда работников и следование традициям...

Шторм в четыре балла

Сергей Базалук. Море штормило, дышало на набережную перегаром потревоженных водорослей. Запах аптеки, брынцаловщины. Но это так, чтобы жизнь медом не казалась. Ветер гнал свежесть, бодрый, почти материальный дух свободы...

Вера и надежда

Федор дождался, когда машина проедет мимо него, потом неуклюже, боком вперед и, приподняв одно плечо, зигзагами перебрался через дорогу. Остановился. Закурил. Надвинул кепку на глаза, больше для форса, чем от солнца. Сунул руки в карманы помятых брюк, на которых...

Букет невесты

В ресторане на берегу моря свадьба ждала молодоженов. Банкетный зал утопал в белом сиянии: столы со снежными покровами, с хризантемами в центре, съестные развалы в чистой посуде, ножи и вилки на стерильных салфетках, стеариновые свечи...

Кобзари

Есть на планете Земля хутор, а точнее, то, что от него осталось, а осталась от него вывеска магазинного типа, прибитая к навесу охотниками или фермерами, с красивым названием «Кобзари». Навес этот из акациёвых столбов сделан теми же мастерами, под навесом большой стол из досок и лавки, и к нему есть подъезд...

Лифт. Продолжение повести

И я увидел эти глаза. И сразу узнал их. Ну, конечно, так и есть, они всегда жили во мне. Где-то в памяти. Проявляясь во снах, проскальзывая между строк в томиках стихов, выплывая из зыбких волн обрывающих сердце красивых мелодий...

Киевская родня

Матери в девяностых не стало, и ответа на своё письмо  она так и не получила, а моя киевская родня наверняка испробовала «смалэного вовка» и ту верёвку на шее, что свила своему народу украинская власть, потому что идёт война с москалями, а я для киевской родни кубанский москаль...

Лифт

Этот город странный. Как бы это объяснить. Ну, представьте: вы покупаете мороженое. Летний знойный день. В тени около сорока. Пот градом. Рубашка на теле – хоть выжимай. Во рту пересохло ещё с ночи...

Разгибатель крючков. Конец третьей части

В Крыму открылся «интеллигентный сезон». На пригласительном билете - шляпа, трость, тёмные очки. Вроде того, что писатели и художники не могут жить без этих атрибутов. Хотя вот были и такие. К примеру, прозаик и сказочница Маргарита Сосницкая...

Разгибатель крючков. Продолжение

Аспирант пединститута Володя Васильев звал меня земляком. Хотя какой я ему земляк? Он из Палласовки, я из Кумылги, если не считать Верхней Мазы. Жил Володя у нас в общежитии, но в отдельной комнате, для малосемейных. Встретились как-то в бытовке...

Разгибатель крючков. Третья часть

Всегда натыкаюсь на одни и те же грабли: где-нибудь да оставлю свою сумку с замочками-молниями. Будто сумка та никак не хочет прижиться ко мне. В последнее время она прижилась к роману «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса...