Маргарита Назарова

«Радуюсь, что не возрос на Арбате,

Что обошло мою душу проклятье,

Радуюсь, что моя Родина – Русь,

Вся – от Калуги и аж до Камчатки,

Что не арбатских страстей отпечатки

В сердце, а великорусская грусть!..» [2], –

Эти строки из стихотворения «Размышления на старом Арбате» написал известный критик и литературовед Станислав Куняев еще в 1987 году. И именно их можно выделить, как специфический и неповторимый лейтмотив всей творческой деятельности московского автора, радеющего за русскую православную культуру, сохранение национальных традиций и народной памяти. В этой статье предлагаю рассмотреть некоторые наиболее яркие и ключевые работы Станислава Куняева и проанализировать его деятельность как критика и литературоведа. Подобный анализ позволит продемонстрировать важность верной, непоколебимой и четкой идеологической позиции публициста для сражения на творческом поле с идейными врагами.

Безграничная любовь к Родине, к собственной культуре отличает своеобразие творческой деятельности Станислава Юрьевича. Как отмечает в своих работах профессор Юрий Михайлович Павлов: «простонародность – ключевое слово в мире Куняева» [1]. И эта категория «простонародности» в творческой вселенной Куняева имеет глубокие корни, ведь воспитывала маленького Станислава бабушка – безграмотная крестьянка – в тяжелых условиях коллективизации и войны. Об этом сам Куняев не раз упоминает в таких автобиографических материалах, как, например, «Лейтенанты и маркитанты» [3].

Первые шаги в творческой деятельности Станислав Юрьевич делает после завершения обучения на филологическом факультете Московского государственного университета в 1957 году. Получив образование, молодой Куняев уезжает в Сибирь, где работает в газетах «Сталинский путь» и «Восточно-Сибирская правда» [4]. На севере он знакомится с талантливыми авторами Валентином Распутиным и Александром Вампиловым. Уже в 1960-х годах выходит его первая книга стихотворений «Землепроходцы» [4]. Куняева принимают в Союз писателей.

Наибольшее развитие куняевское творчество получает по возвращении автора в Москву в 1960 году. Здесь Станислав Юрьевич работает в журнале «Знамя» и знакомится с идейными товарищами – Вадимом Кожиновым, Василием Беловым и Николаем Рубцовым: «Одним был хорош журнал, – говорит Куняев, – он размещался во флигеле здания Литературного института, и молодёжь, которая поступала в Литинститут, заходила в редакцию. Там я перезнакомился с десятками писателей, ставших позже известными» [12].

Так, общение с единомышленниками и острое желание сохранить, сберечь простонародность от нелепой новомодной кастовости, русскую культуру от массового пропагандируемого разложения влияют на Куняева. Он становится участником знаменитой дискуссии «Классика и мы» в 1977 году, где рассуждает о «кровавом человеконенавистничестве» [1] в творчестве Эдуарда Багрицкого – популярность такого «классика» уже определяет особенность современной культурной политики. Такое же оценке он подвергает и творчество Булата Окуджавы, Владимира Высокого и других.

Оценивая этот период в куняевском критическом творчестве, профессор Юрий Павлов отмечает в своей работе: «Это одно из главных направлений в критико-публицистическом творчестве Куняева было продолжено в его многочисленных статьях рубежа 1980-1990-х годов, в трилогии "Поэзия. Судьба. Россия" (2005), в книгах "Любовь, исполненная зла…" (2013), "К предательству таинственная страсть…" (2021)// Думаем, что все названные работы Куняева можно рассматривать как русскую версию истории русскоязычной литературы почти от её истоков до дня сегодняшнего. Такая фундаментальная и нужная работа никем ранее не проделывалась» [10].

Уже через год после выступления на знаменитой дискуссии «Классика и мы» критик и литературовед пишет знаменитое «Письмо в ЦК КПСС по поводу альманаха "Метрополь"», посвященное вопросу о целенаправленно устроенном процессе деградации отечественной культуры. Позже в своих воспоминаниях Станислав Юрьевич напишет: «Я сел за стол, вооружился своими давними рабочими заготовками и за один день написал 12 страниц… сочиняя его, я не мог обойтись без некоторых штампов и разрешенных идеологией той эпохи формулировок. Слишком велик был риск: ведь если бы меня за это письмо тогда смяла партийная машина, я не смог бы в отличие от, допустим, Аксенова, Войновича, Гладилина уйти из-под ее давления на Запад, хотя бы потому, что бросал в письме вызов антирусской прозападной части партийной верхушки. На Западе мне житья не было бы… Выступая против еврейского засилья в культуре и идеологии, я не мог говорить прямо: "еврейская воля к власти", "еврейское засилье", "агенты влияния", а потому мне приходилось использовать обкатанные штампы, в которых основным термином было слово "сионизм". Но умные люди, конечно же, понимали, что смысл моего письма гораздо глубже…» [13].

Осознавая всю опасность и !неудобность! собственной позиции для вышестоящих идеологических оппонентов, Куняев все же отстаивает народные идеалы и пытается спасти русскую мысль от вливаемого в нее яда. И эта творческая отверженность, борьба с нелепой новомодной кастовостью и служение Родине перекликаются с определяющей категорией «простонародности» [1] в куняевском творчестве.

Эта выточенная годами позиция автора – хранителя русской национальной мысли – приводит критика к началу важного исследования, посвященного писателям-выходцам из простонародья. Отмечу, что уже это время Станислав Куняев возглавил журнал «Наш современник» [4].

Одной из ярких работ куняевского исследования можно назвать «"Дело" ордена русских фашистов» о поэте и прозаике Алексее Ганине, через судьбу которого критик и литературовед показывает моральное и государственное разложение, созданные либеральной элитой для тотального свержения всего национального (еще на корню через удушение отечественных талантов): «Нищета, отчаяние, безнадежность существованья русского человека – то есть все то, что нависает над нами сегодня – выражены в "тюремных мемуарах" Алексея Ганина с откровенной наивностью, но в то же время с психологической и бытовой точностью. Ужасно предположить, что нынешнее экономическое и политическое положение русского писателя завтра может стать таким же, как у Ганина и его товарищей. Читая эти мемуары, с печалью понимаешь, что традиционное зло, овладевавшее жизнью русского таланта, топившего отчаянье в вине, действительно вызывалось и вызывается историческими условиями бесперспективности жизни в самом глубоком смысле слова» [5].

Эти же вопросы он поднимает в работах «Русский огонек» о Николае Рубцове: «Но инстинктом истинного поэта Николай Рубцов знал, что в поэзию нельзя безнаказанно впускать все темное, озлобленное, измордованное и желчное, что порой овладевает человеком. Он знал главную истину — душа поэта на то и дана ему, чтобы высветлять и очищать жизнь, обнаруживая в ней духовный смысл и принимая на себя несовершенство мира» [6]; и «Жизнь – океан многозвенный» о Николае Клюеве: «Клюев, вытесненный из литературной жизни критиками рапповского толка и всяческими "неистовыми ревнителями" "вульгарной" социологии, опубликовал лишь четыре стихотворения в газете "Страна Советская" <…> В начале 1934 года он был сослан в село Колпашево Нарымского края, какое-то время жил в Томске, потом снова в Нарыме. Срок ссылки кончился в 1937 году» [7].

Подобный вызов времени и давящей идеологической либеральной машине критик Станислав Куняев бросает и при детальном анализе популярных личностей Иосифа Бродского и Владимира Высоцкого.

Так, в работе «Пилигримы» Станислав Юрьевич не отказывается от прямой оценки популярной личности Бродского: «Письмо Чудакова, написанное Бродскому, я, конечно же, отослал и вскоре получил от Иосифа ответ, в котором он сообщил мне, что послал деньжат Серёже Чудакову, а заодно вежливо отказался от моего предложения напечататься в журнале “Наш современник”, наверное потому, что смешно и не умно было космополиту Иосифу сотрудничать с русским националистическим журналом. Хотя его стихи, “наиболее русские”, написанные в архангельской ссылке, я готов был напечатать безо всяких сомнений» [8]. Уже столь умелым замечаниям о космополитических взглядах известного и !угодного! поэта Куняев продолжает борьбу за русскую традиционную культуру.

В статье «Приговор жестокий, несправедливый…» Куняев снова подвергает оценке творческую деятельность Иосифа Бродского. Критик делает небанальные замечания «запредельное косноязычие неряшливо зарифмованного текста», «незаурядные версификационные способности он мог проявлять лишь с помощью иронии, скепсиса, изысканного цинизма» [14], снова показывая идеологизированность творчества известных и пропагандируемых !русскоязычных! писателей и поэтов. Как отмечает в своих работах профессор Юрий Павлов: «Во всех публикациях Куняев определяет Бродского как поэта-космополита еврейского происхождения, как блистательного однообразного версификатора» [1].

О литературной деятельности Владимира Высоцкого Станислав Юрьевич размышляет в статье «От великого до смешного». Об еще одном популярном поэте Куняев снова отзывается, как об удобном идеологическом рупоре, помогающим расчленять традиционную русскую культуру, возвеличивая пошлость и уничтожая духовность: «Пустое дело горевать, что мещанствующие снобы прибрали к рукам наследие шансонье. Напрасный труд отрывать Высоцкого от моды, которую он сам создал, на которую работал», «…лирический герой многих песен Высоцкого – как правило, примитивный человек, полуспившийся Ваня, приблатнённый Сережа, дефективная Нина и так далее», «…хорошо душе торгаша – это его мир, его друзья, его клиенты, его лексика» [9]. Снова в творчестве критика мы видим самоотверженную борьбу за русскую культуру, русскую мысль, его смелось срывать маски и разрывать нелепые клише.

Однако подобная авторская оценка творчества Владимира Высоцкого сильно разозлила идеологических оппонентов Станислава Куняева, посягнувшего так скажем «на святое».

Писатель и критик Анатолий Гладилин, иммигрировавший в 1976 году во Францию, пишет в ответ на статью «От великого до смешного» ответ – материал, который получил достаточно саркастическое название «Крик завистника» и который был опубликован в Нью-Йорке в 1982 году издательством «Новое русское слово».

В представленном тексте Анатолий Гладилин показывает свою некомпетентность как критика и литературоведа, делая акцент на том, что столь резкую куняевскую оценку творчество Владимира Высоцкого получает вследствие !отсутствия таланта! у Станислава Юрьевича: «Просто секретарь московской писательской организации поэт Станислав Куняев решил свести старые счёты со своими более талантливыми коллегами» [16], еще более интересное замечание: «…в бюро пропаганды Союза писателей программу вечеров составляли по следующему правилу: одного или двух знаменитых поэтов – и несколько средненьких. Вот из средних поэтов Куняеву так и не удалось выбиться, а как хотелось...» [16].

При этом автор «Крика завистника» не забывает по-особенному выделить и похвалить близких по собственному духу и идеологическим взглядам поэтов: «…в его (Станислава Куняева – прим. авт.) статье достаётся и Ахмадулиной, и Евтушенко, и Вознесенскому, и вообще всем поэтам шестидесятых годов, благодаря которым, поэзия приобрела такую невиданную популярность в Советском Союзе» [16].

Перед нами настоящее столкновение двух идеологических оппонентов, абсолютно по-разному подходящих к оценке и интерпретации поэтической деятельности Владимира Высоцкого.

Проанализируем подобную идеологическую борьбу наиболее подробно. Станислав Куняев производит исследование образов, рассматривая знаменитые строки.

Анатолий Гладилин поступает наиболее интересно – подвергает оценке талант Станислава Юрьевича при размышлении о творческой деятельности совсем другого автора, даже не разобрав, как минимум цитатно, ни одно куняевское произведение, его образность и тематическое и идейное своеобразие. Вот оно истинное лицо столкновения выходцев из простонародья и представителей новомодной кастовости.

Так, подводя итог исследованию, представленному в этой статей, отмечу, что здесь рассмотрены только некоторые публицистические и критические примеры выдержанной и четкой позиции Куняева – человека и деятеля, осознающего за что он ведет борьбу: за Родину, за ее историю, за ее культуру, за простой народ: «…простонародность – одно из ключевых понятий в мире Куняева. Оно "рифмуется" с подлинностью, состраданием, сопричастностью к судьбе ближнего, народа, государства. Это умение чувствовать чужую боль как свою проявляется у Станислава Куняева с детства» [10], что поистине важно для русского писателя, пишущего для того, чтобы защитить человеческую душу от различных болезней.

Все это также находит отображение в лирическом творчестве Станислава Куняева, пропитанным трепетным отношение к родной земле и живущим на ней людям, к отечественной истории и культуре, составляющим национальную память:

«Родина встречает гололёдом,

нежной стужей, золотым народом,

синим ветром, облаком седым…

Надо припадать к её заботам,

листопадам, ливням, ледоходам,

к древним судьбам, к планам молодым» [17].

 Таким образом, завершая данную статью, отмечу, что анализ творческой работы Станислава Юрьевича позволяет лишь подтвердить мысль о том, насколько же важно оставаться верным своим взглядам всегда, ведь на идеологическом поле боя противник атакует внезапно, масштабно, незаметно.

Список используемых источников:

1 Павлов Ю. М. «Станислав Куняев: штрихи к портрету на фоне эпохи» // URL: https://rospisatel.ru/pavlov-kunjaev.htm

2 Куняев С. Ю. «Размышления на старом Арбате» // URL: https://liricon.ru/razmyshleniya-na-starom-arbate.html

3 Куняев С. Ю. «Лейтенанты и маркитанты» // URL: http://nash-sovremennik.ru/archive/2007/n9/106-144_Kuniaev.pdf

4 Биография Станислава Куняева // URL: https://xn--80alhdjhdcxhy5hl.xn--p1ai/avtor/kunyaev-stanislav

5 Куняев С. Ю. «"Дело" ордена русских фашистов» // URL: https://www.booksite.ru/lichnosty/index.php?action=getwork&id=337&pid=178&sub=workabout

6 Куняев С. Ю. «Русский огонек» // URL: https://www.booksite.ru/fulltext/rub/tsov/mem/oir/20.htm

7 Куняев С. Ю. «Жизнь – океан многозвенный» // URL: https://www.booksite.ru/klyuev/3_41.html

8 Куняев С. Ю. «Пилигримы» // URL: https://reading-hall.ru/publication.php?id=29344

9 Куняев С. Ю. «От великого до смешного» // URL: http://vysotskiy-lit.ru/vysotskiy/kritika/gladilin-krik-zavistnika.htm

10 Павлов Ю. М. «Станислав Куняев – русский герой на Третьей мировой» // URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_14792.html

11 Павлов Ю. М. «Заметки на полях мемуаров и статей Станислава Куняева» // URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_3927.html

12 Ушакова И. А. «Наш современник Станислав Куняев» // URL: https://www.stoletie.ru/sozidateli/nash_sovremennik_stanislav_kunajev_807.htm

13 Куняев С. Ю. «Возвращенцы. Где хорошо, там и родина» // URL: https://litlife.club/books/200879/read?page=9

14 Куняев С. Ю. «Приговор жестокий, несправедливый…» // URL: https://denliteraturi.ru/article/808

15 Куняев С. Ю. «Радуюсь, что не возрос на Арбате» // URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_14550.html

16 Гладилин А. Т. «Крик завистника» // URL: http://vysotskiy-lit.ru/vysotskiy/kritika/gladilin-krik-zavistnika.htm

17 Куняев С. Ю. «Родина встречает гололедом» // URL: https://pitzmann.ru/kunyayev.htm