Фудзияма

Иван Сергеевич, по мнению друзей и сослуживцев, был образцом современного мужчины. Высокий брюнет, с голубыми глазами и благородно седеющими висками, бесконечно ловил на себе кокетливые женские взгляды.

Жанна да Марк

Девять часов лёта, с другого конца нашей необъятной Родины, неприятнейшим образом сказались на самочувствии, и так близкого к неврастении, выпускающего редактора маленького провинциального издания.

Удивительные приключения Аркадия Серошейкина

День стремился к вечеру. На обратной дороге людей было битком. Все толкались, в тесноте пачкая друг друга грязью. В атмосфере консервного удушья уставшие и угрюмые покидали город.

Удивительные приключения Аркадия Серошейкина

Аркадий бесстеснительно громко шуршал пакетами, стараясь не слушать его болтовни, но с одной мыслью согласился: «Всё, о чем ты хочешь рассказать, сначала испытай на своей шкуре». Отыскивав необходимые предметы, Серошейкин незамедлительно удалился. Вслед ему донеслось: «Подумаешь! Художника обидеть каждый может!»

Удивительные приключения Аркадия Серошейкина

А ведь всё так неплохо начиналось: был незабываемый сентябрьский день, по-настоящему бабьелетний, с золотыми листьями, лёгким дуновением ветра и летящей паутиной, желающей пристать к чему ни попадя на своём пути.

Отчий дом

Татьяна Радионова. Была весна в самом ее прекрасном проявлении. Ласковое солнце уже распустило траву по округе, весело играло с листьями деревьев, подсвечивая их хрупкие полотна медовым светом. Нежная сирень украшала собой все сущее здесь: покосившиеся доски от старого забора, полуразрушенную постройку, заброшенный дом.

День у бабы Таси

Валентин оказался в этих местах случайно – по работе. И неожиданно для самого себя решил заехать в деревню, где отплакало и отзвенело детство отца. Ему пришлось сделать небольшой крюк, но он не жалел. Валентин не был здесь давно, и, где находился дом бабы Таси, помнил смутно. Пока кружил по узким корявым улочкам, слегка окунулся в новую деревенскую атмосферу.

Прекрасное далеко

Январь две тысячи семнадцатого года, канун Крещения. На улице необычный для нашего края мороз, после Рождества выпало больше, чем по колено снега, ночами подсыпает ещё, и весь день он слепит глаза непривычной белой чистотой. Моя месячная командировка в город, где наши бойцы держат оборону, сегодня завершается

Мёртвая петля Ткачёва

Тридцатого апреля рано утром приехал из Макеевки Иван Карпович, и родители срочно засобирались, чтобы отправиться с ним на похороны его матери. Владика было решено с собой не брать. Людмила Васильевна, аккуратно растормошив, усадила ещё не проснувшегося сына на диван, где он спал, и сделала важные наставления.

Мёртвая петля Ткачёва

В те дни, когда советские люди и всё прогрессивное человечество выражали возмущение варварским вторжением американских агрессоров на Кубу, неугомонная натура Глафиры Сергеевны как председателя домового комитета требовала ещё более решительных действий. И хотя в четверг, 20 апреля...

Мертвая петля Ткачева

Рассвет просыпался медленно. Настырно, по песчинкам просачивался сквозь ночную мглу. Вот уже при желании можно было пересчитать широкие некрашеные штакетины на заборе, огораживающем сарай, в котором хозяйственная Глаша держала с десяток курочек.

Мёртвая петля Ткачёва

По окончании «курса наук» Ткачёва, новоиспечённого хорунжего,  направили служить во 2-ю Кубанскую казачью батарею в Сарыкамыш, заштатный городишко, приютившийся перед перевалом из Карса в Эрзурум.

Мёртвая петля Ткачёва

На кухонном столе, когда Людмила Васильевна вернулась домой, пребывали лишь крошки от растерзанной буханки да пустая кастрюля из-под компота, а кружка валялась возле дивана, который Владик продавливал коленками, на четвереньках читая какую-то книжку.

Мёртвая петля Ткачёва

Красногвардейцы не стали преследовать противника. На некоторое время они задержались в богатом городе, чтобы навести свои порядки. Попутно грабили магазины, реквизировали у состоятельных людей деньги, драгоценности. Пьянствовали.

Мёртвая петля Ткачёва

Если мужчинам за шиворот не капает, они обычно относятся саркастически к агентству «ОБС» («Одна бабка сказала»). Но когда к январю восемнадцатого в Новороссийске скопилось около шестидесяти тысяч солдат, возвращавшихся с турецкого фронта, а сарафанное радио распустило слухи, что белогвардейские банды, находящиеся в Екатеринодаре, препятствуют свободному пути на родину, тут уж не до сарказма.