Почему наших родителей так мотало по стране? Архангельск - Кузино - Горький - Нижний Тагил - Астрахань - Тольятти - Сочи - Волгоград... Жили в бараках, съёмных комнатах, иногда нам давали квадратные метры в заводских общежитиях, тех же бараках. Моих будущих тестя и тёщу занесло в Казахстан, обитали они в вагончике. Там, в Казахской ССР, и родилась девочка, ставшая двумя десятилетиями спустя женой такого же путешественника. 

"Предки" легко срывались с места, находили новую работу, бросали её без сожаления, брали расчёт. И ведь никто из начальства не возмущался, всё это было в порядке вещей. Страна строилась, росла, шла к цели, полетела в космос. Работала, работала, работала, а не торговала, торговала, торговала...

И всё же мне, тогдашнему ребёнку, приходилось терпеть неудобства постоянных переездов, стойкие холода (зимы тогда были настоящими, не чета нынешним!), новых соседей, не всегда трезвых, бесчисленных бабушек-хозяек. А как тяжело было привыкать к очередному детскому садику! Только подружишься с ребятами - тут же очередной прыжок в неизвестность. Таким, например, был набег на Воркуту. Длинный-предлинный железнодорожный поход сквозь белые снега и тёмные леса в город, с ног до головы обсыпанный угольной пылью. По-моему, мы уехали из него в день прибытия - не срослось с жильём. Обратная дорога была тоскливой - я считал телеграфные столбы по краям и мечтал о спокойной, тихой жизни. 

Мечтать, конечно, не вредно, но в нашем семейном быту - совершенно бесполезно. Бесконечные перемещения "на перекладных", с ночёвками у деревенских старушек, по "милости" дороги, захлебнувшейся в грязи; авиаперелеты в ритме автобусных поездок - и междугородные экспресс-забеги на "Икарусах" в режиме полета; речные пересадки с теплохода на теплоход в стремлении успеть, догнать и перегнать... Кого? Куда?.. 

Помню аэровокзал в городе Горьком... Днем родители маялись в очереди, а я, устав стоять рядом, отпрашивался, ходил взад-вперёд по редколесью вокруг аэропорта, рассматривал самолёты с кожухами на моторах, кусты, цветочные клумбы, слушал рев кузнечиков, а поздним вечером - противное зудение комаров... потому что ночевали мы на скамейке. 

Следующий день оказался таким же, как и предыдущий, только тянулся медленнее-медленнее, как время в фильмах Тарковского (это я потом узнал). 

Когда ходишь в совершенном одиночестве и подолгу изучаешь какой- нибудь дом, механизм, дерево или картину, только тогда раскрывается полностью облик, проясняются детали, осознается смысл созданного природой или человеком... Я тогда не мог так объяснить происходящее во мне преображение, но чувствовал его гораздо сильнее и обьемнее. 

Билеты нам так и не достались, пришлось ехать в общем вагоне, в духоте, с длинными остановками, - поезд обзывали "пятьсот-весёлым". От нечего делать я рассматривал в окне луну. Кто-то из пассажиров сказал, что скоро там будут ходить люди. 

Поезд сменился речной "Ракетой", а затем попутным грузовиком в ночи. До Нижнего Тагила мы добрались совершенно изможденными, и я заболел. 

Температура бросила на неудобную незнакомую кровать с отвратительно скрипящими пружинами, меня трясло, резко заболел живот. Мама принесла эмалированный таз вовремя - организм с болью вывернуло наизнанку. 

За дверью соседи отмечали чей-то юбилей, а я лежал один в полутьме, - хорошо, что полоска электрического света пробивалась сквозь дверную щель. Мне стало очень плохо, но от слабости я не мог никого позвать. Я смотрел на потолок и вдруг понял, что скоро умру. Хохот соседей и грохот столовых приборов оборвались, и я неожиданно оказался... под потолком, увидев на кровати свое тело. Я забыл о боли, стало хорошо, легко и спокойно и совсем не страшно, но любопытство все-таки проснулось, - как это меня угораздило отделиться? Может, полететь, взмахнув руками? - такие сны часто мне снились. В них я мог свободно подниматься на любую высоту, преодолевать желанные расстояния, и вольный полет воодушевлял, хотелось и в жизни стать подобным, и таким же остаться здесь... А как же мои друзья? С ними так интересно играть, даже в простые прятки. Каждый из них рассказывает что-то своё, о машинах, о животных, о космосе... И так хочется увидеть космонавтов на луне!.. А мама и папа?! Они ведь с ума сойдут, если я не вернусь. В прошлый раз, когда болел, мама так переживала, плакала, обнимала и целовала, не отходила от кровати. Папа был угрюмым, курил на балконе, молчал, мучился. Но особенно мама... И тут я услышал голос, не мамин, но так похожий на её, когда она пела колыбельную. Мелодия звучала как будто со всех сторон и внутри меня. Никогда раньше я не слышал такой прекрасной, ангельской музыки, мне хотелось слушать её бесконечно, но невидимая связь со мной, лежащим, внезапно восстановилась, и спустя минуты я снова очутился на простыне с уже откинутым от жара одеялом, и только тогда понял, что это была потеря сознания. 

За ночь я промок так, что несколько раз меняли бельё, а к утру выздоровел. Через месяц мои неугомонные родители "держали курс" на Астрахань...