Под синью миусского неба

Красноармеец Иван Вербицкий лежал в окопе и вспоминал родимый дом, жену, детишек. Ждали команды идти в наступление. Каждое мгновение казалось вечностью. Сейчас он не замечал ни запаха сырой земли, ни храпа спящего рядом товарища, ни усталости, которая морила его вот уже третьи сутки.

Начало начал

Лидия Андреевна Сычёва. Литератор. Слова черпает из себя, как будто воду из колодца достаёт; старается не расплескать, вёдра наполняет до краёв и бережно потом несёт на коромысле... Такой вот предстаёт она передо мной.

Как много трагических судеб...

Взовьется хрупкий мотылёк
Над лампой в полутьме.
Закатный свет зари далëк,
Но брезжит по кайме.

Стрелка часов жизни

Раннее утро, а я все еще не ложился. Хотел было выкурить еще одну сигарету, но вспомнил, что пообещал себе, сигареты четыре тому назад, бросить это дело. Обычно время тянется лениво, когда очень хочется, чтобы оно бежало быстрее.

Русский Дон Кихот

Это человек, искавший что-то всю свою жизнь - начиная с самых ранних лет, где Аполлон Александрович, как и многие не слишком уверенные в себе люди, испытывал собственную неполноценность.

«Привет, папа!»

Мария Иванова

Трагедия в восьми письмах

«Привет, папа! Сегодня мой седьмой день рождения...

Бродяга

В мае у профессора Василия Максимовича Пичугина случился гипертонический криз. Перепуганная жена вызвала неотложку. Удальцы в голубой униформе опутали Пичугина проводами, пощелкали приборами, покачали учеными головами и, всадив ему в задницу укол, унеслись, посоветовав полежать денька два, а затем сходить в районную поликлинику.

Верой жив человек

Игорь Краснов. В полутёмном и пустынном коридоре дома-интерната, опёршись на тросточку, у стенки стояла худенькая старушка. Она была незаметна, почти бестелесна и тиха. Дед Макар, ещё не освоившийся в казённых коридорах да переходах, вначале и не приметил её.

Он был просто красивым человеком

Валерия Шубина. Это место уже зарастало травой забвения. После закрытия его решили сровнять с землей. Начали жечь. Но по ходу сообразили: лучше оставить. В назидание потомкам как последний лагерь Гулага, равный самому себе. Как  объект редкой сохранности с тех самых тридцатых годов, когда был введен.

Он был просто красивым человеком

Валерия Шубина. О Бородине исписаны километры бумаги. Мемуары, интервью, диалоги, беседы.  Его личность, необычная биография перекрывают путь к его прозе. Натура этого человека столь занимательна, что сама есть роман. Ненаписанный, он уводит от поэтики его реальных текстов, их разработки, анализа.

Он был просто красивым человеком

Валерия Шубина. Ровесник «шестидесятников», в «оттепель» он сидел в тюрьмах как «политический», затем в ссылке вкалывал на самых тяжелых и грязных работах, из них самая легкая - дворник, остальные же - кочегар, слесарь, сцепщик вагонов, грузчик… Перебивался с хлеба на воду, без своего угла, без кровли над головой, мотался по деревням,  поселкам, небольшим городам. 

Знаки судьбы Валентина Сорокина

Удивительными символами, знаками, совпадениями наполнена жизнь настоящего поэта. Вот что можно сказать, обращаясь к творческой и человеческой биографии Валентина Сорокина.

Марина Шахбазян: «Даже о смерти мы пишем с точки зрения вечности»

Когда расшифровываешь диктофонную запись интервью и понимаешь, что практически ни одного слова менять и переставлять не нужно – все ложится на бумагу логично и предельно точно – ясно одно: ты имеешь дело с профессионалом.

«Я еще не умер… Что мне делать?»

Анна Семак. У человека в жизни есть всего два важных события – рождение и смерть.

Всё, что нужно

Тёть-Галя с кошкой на коленях – моё первое впечатление от переезда сюда, на окраину. А когда видишь старушку, сидящую на солнышке у калитки с кошкой на коленях, кажется, что ты прожила здесь уже полжизни.