Ольгино зеркало

Ранним утром середины августа 1941 года, у низенького деревенского дома небольшой марийской деревушки, скрипнула деревянная калитка и раздался стук в оконное стекло...

Со мной мой Бог – внутри и наяву...

День догорел у кромки бытия –
Луч маяка, как тонкая рапира.
И над волнами звёздная ладья
Купает парус в водах моря мира...

И падает снег

И приходит декабрь, неприкаянный,
То ли год завершая, то ль век,
То ли к душам, от века отчаянным,
Искуплением падает снег...

У рубежа закатного огня...

Коснувшись неба пламенем свечи,
Спустился вечер, вновь сгущая тени,
И лес стоит, как будто бы осенний,
Одев листву в закатные лучи...

​​​​​​​Чтобы весь русский мир был ее покрывалом увенчан...

Я приду в ветхий храм, где под сводами спит тишина,
Где на блики свечей опустилась вуаль полумрака,
Спрятав бреши в стене, из которых однажды война
Низошла к алтарю, что теперь синим небом оплакан...

Август

Вот осиный август оставил спесь, и вода на устье темней, чем здесь,
И прощально тронул сердца небес
журавлиный верезг.
Жёлтый лист на ладонях несёт река, ты стоишь у кромки её песка,
над полями вздымаются облака,
отцветает вереск...

Здравствуй, август!..

Смотреть в людей и видеть в них цветы,
Смотреть в цветы и видеть чьи-то души,
Чтобы хватило горней доброты
На кроткий век, что свыше нам отпущен...

Летний вечер разлился по зыбким ладоням реки...

Летний полдень спит над косогором,
Тёплым ветром бережно объят,
А у тихой речки, на просторе
Русские берёзоньки стоят...

Для яви - стар,  для прошлого - безлюден...

На плечах распущенной весны,
там, где ветер ивьи косы треплет –
Был ли ты, мой друг? 
А был ли ты –
письменами в выцветшем конверте?

Родина моя – мягкий свет свечи...

Родина моя – колокольный звон.
Ярс и Булава.
Золотой огонь, предрассветный стон,
дальше – тишина...

В заброшенном храме, под куполом самым...

Крылами укрытый, творил он молитвы,
Лучами свечи окоём обрамя –
О скором конце нескончаемой битвы,
О том, чтоб вернулись домой сыновья...

Мне говорят: Не нужно о войне...

Не бойся, моя хорошая, страха нет.
Есть плач матерей у церковной большой свечи
Под рокот снарядов. И кроткое имярек,
Что тихой молитвой до первых лучей звучит.

Я тебе напишу...

Марево чёрного моря,
край бирюзовых дюн.
Дремлет у краешка неба –
тёплый, ночной июнь...

Приходи ко мне в ночь...

Летний вечер пал брусничным платом
На реки витражное стекло.
В золотые сумерки заката
Опускалось звёздное крыло...

Мой навеки любимый Крым...

Март – это первый цветок,
Сумрак весенних дорог,
Пульс оживающих дней,
Их переменчивый ток...

Нарисуй мне песчаный берег...

А море прекрасно.
А море огромно.
Оно окрылённо и волнами полно,
оно носит небо
на сильных ладонях,
дыханьем качает косматые волны...

Вспоминай меня вновь...

..но мы на берегу, мы видим море,
мы слышим пульс, прибою сердцем вторя,
мы дышим ветром, знаем эти волны,
они полны лазури, Бездной полны...

Гаснут имена, уходят лица...

Так, наверно, нисходят ангелы
к лепесткам медуниц и фрезии,
Шепчут музам аккорды лирики,
пьют цветочный нектар до дна...

Ее сны - словно белый бутон...

Ты болеро на тоненьких плечах -
Петроглиф ветра на палитре снега
Ты тонкая церковная свеча
Горящая мольбой в святое небо...

Любоваться тоской предзимья...

Прорастает зима у корней пожелтевших ив
И узоры её остаются поверх стекла.
Время слушать огни маяков и любить Дали,
Прятать летнее солнце под лямками рюкзака.

Давай я тебе погадаю по венам рук...

В ноябрьском небе поёт и цветёт гроза,
Порезы от слов на мгновение обесточив...

Всё самое важное мы произносим молча -
Поэтому, просто взгляни на мои глаза.