Крыму

Литавры ливня. 
День – как тень и дань –
Слепая жертва дождевому богу –
Таро Тавриды падает на длань
И мне пророчит дальнюю дорогу:
Вот карта Кара-Дага на руке,
Вот Ак-Кая окутана туманом,
Частичка солнца плещется в реке
И угасает в зарослях бурьяна.
Сапфир Салгира, лента Суук-Су,
На плечи, торопясь, ложится вечер,
Темнеет небо в буковом лесу,
С цветком луны предвосхищая встречу.
День догорел у кромки бытия –
Луч маяка, как тонкая рапира.
И над волнами звёздная ладья
Купает парус в водах моря мира.

***

Вечерний лес качает тишину,
Темна вода под пологом тумана –
Нисходит август к ветхому окну,
И остаётся повестью багряной
На листьях бересклета и рябин,
В пыльце зари, над золотом колосьев,
И если ты меня тихонько спросишь –
Тебе отвечу – здесь я не один.
Со мной мой храм у зеркала реки
И лёгок день в оттенках светлой грусти,
Глазами неба смотрят васильки
В святую синь, что величают Русью.
Со мной мой Бог – внутри и наяву –
Над дымным долом кланяется вечер
И на ладонях первую звезду
Несёт тебе, предвосхищая встречу.
 
 
***

Лился чай летней ночи, как звёздное молоко,
И вьюнки на ладонях июня сплетали день,
Нам казалось, от века, что прошлое – далеко,
А оно прямо здесь, в одинокой блестит воде.

Я возьму тебя за руку – в наше бежать «сейчас»,
И серебряным камушком в нём оставлять следы:
Разомкнутся круги, но запомнят ли звёзды нас –
Мимолётною дрожью и отсветом той воды?

Чтобы Светом гореть, нужно море огня впитать,
Моего – половина растрачена в бездне лет,
Я теперь этим Светом тогда лишь сумею стать,
Если строк моих в ком-то вспылает тот самый Свет.

Время бликами солнца на зыбкой блестит воде,
Сорок два полных круга теперь набрала Земля
С той минуты, с которой в ненастный июньский день,
В ежедневнике мира
тихонько
случился
я…

***
Памяти Евгения Семичева.

Когда уходит Мастер Слова за тонкий свет иного мира
Нам остаётся, лишь как память – его прославленная лира,
Метельный сон и боль России, заря в тумане побережий,
И блик печали звёздно-синий его блистательного снеже...
В дыму лиловом звон набата и слово сердца, словно другу –
Полынной горечью утраты поэты тянутся друг к другу,
Одно на всех трепещет сердце потерей Русского Поэта –
Прощай, Великий Мастер Слова, 
дыханьем Господа согретый!

Илл.: «Гурзуф», Константин Коровин, 1913 год.