***
Мальчики ловят на удочку серп луны.
Летнее утро. На речке туман и тихо.
Рыбы задумчиво смотрят из глубины,
Может на небо, а может на тайный выход.

Не обращая внимания на червя
В тщетных потугах слезть со стального жала…
Ну, а луна, серебром на волнах горя,
В небе росла, в отражении – умирала.

В даль уходила ночь, сдав дежурство дню,
Мутный рассвет до мурашек похож на бархат.
Сны и дурные мысли предам огню,
Чтобы от них не осталось ни слёз, ни праха.

Светлое небо баюкает лунный чёлн,
С ветхих мостков вниз свисают босые ноги
И поплавками белеют средь ряби волн
С самого детства знакомой, родной протоки.

В ней утонул блесной тонкий серп луны.
Ночь растворилась в реке полным фунтом лиха.
Рыбы плюют пузырями из глубины,
В вечное небо – забытый желанный выход. 

***
Тополиным пухом невесомым
Кружатся снежинки за окном.
Февраля полуденная дрёма,
Вечности беззвучный метроном.

Хрупкий стебель крепнущего света
В хаосе погодной кутерьмы
Тихо дремлет в ожидании лета
За стенами ледяной тюрьмы.

За забором серых зимних будней,
Словно в будке старый сонный пёс.
Дни зимы бессвязны и лоскутны:
Утром – слякоть, к вечеру – мороз.

С заходящим в тучах алым диском,
С чаямой иллюзией тепла.
Робкий март уже до боли близко,
Робкий снег целует хлад стекла…

И кружится пухом невесомым,
И до срока за моим окном –
Февраля полуденная дрёма,
Вечности беззвучный метроном.  

***
Апрель. Отдёрни занавеску,
Впусти в квартиру солнца луч.
Он, словно золото, тягуч
Тяжёлым, благородным блеском.
Впусти бурливую весну,
Вступившую в свои владенья.
Заполнив радостным кипеньем
Зимы, ушедшей, тишину.
Наполни душу новизной,
Прости другим, смирись с потерей.
Своими чувствами не меряй
Бездонности души чужой.
Вдохни весенний фимиам,
В нём жизнь свой дух запечатлела
И в торжестве пути воспела
Печаль и радость пополам.
И на мгновение замри.
Почувствуй – всё вокруг недаром.
И вместе с солнечным пожаром,
Покуда жив, – сияй, гори!

Илл.: Эдуард Люков