Каю

Молочным бархатом раскрытых лепестков
Сквозь мёрзлое стекло целуют розы стужу,
Всей нежностью откликнувшись на вечный зов
Зимы, сковавшей снегом всё, что есть снаружи.
А на твоём — бутонов красных роз пожар
Расплавил сплин распахнутых ветрами улиц.
И ты всё тот же замкнутый стихами Кай
В кругу вечерних муз, которые стянулись
К тебе на исповедь ордой налитых туч
И вдохновением, и неделимым слогом
На горький выдох обессиленный чуть-чуть
До полуэха в чародействе невесомом.
Ты пишешь сказку по мотивам чёрных дыр,
И кружевами обрамляешь бездну грусти,
И будто слёзы помогают розам жить,
Пролитые на лист писательским искусством.
Сочельник сердце зажигает ярче звёзд,
Вновь о рождении Христа щебечут птицы.
Мундир уединения колючий сбрось,
И чудесам позволь рождественским случиться.
Я буду ждать тебя у храма, милый Кай.
Сквозь мрак твой путь снегами белыми начертан.
Ты только шапку потеплей не забывай...
Люблю тебя. До скорой встречи. Герда.

Молчать и слушать

Вся соль осенней меланхолии в дожде.
Он прижимает к чёрным клавишам рояля
Покатых крыш домов, застывших в темноте,
Худые пальцы пианиста, чтоб звучала
Ночным диезом грусть потерянных стихов
На палых листьях клёнов мокрого бульвара,
И льётся танго без болезненных помарок
На твой тоскливо хнычущий отказ и зов.
И ты как будто не успел мне стать чужим.
Мелодия в глазах бессильной жаждой тонет.
И обожжённые дыханием твоим
Читают сагу сердца сквозь пальто ладони.
И каждый слог пропитан патокой хмельной,
И сладко пахнут губы не дождём, а мёдом...
В хрустальных струях дружбу с чудесами водит
Трепещущий момент стоять к щеке щекой.
И может, буйно бредить каждый о своём,
А может быть, сплетать все нити воедино.
Вся соль осенней меланхолии — вдвоём
Молчать и слушать, как играет пианино
Больших и маленьких домов, приютов сна,
Молчать и слушать музыку раздетых улиц...
И трепетать, когда едва соприкоснулись
Не рукавами, нет, а мыслями о нас.

Ворох воспоминаний

Тот старый дуб, с могучими запястьями в гвоздях,
Не вымолит для нас ни бела снега, ни прощений,
И роли ни за мной, ни за тобой не сохранят
Вне вороха бесстыдных грёз склонённые колени.
Ты помнишь, время вязким киселём хлебала ночь,
И мы на перекрёстках судеб медленно старели?
Нам сколько воду сожалений в ступе не толочь,
Уже нельзя разворошить волшебные апрели.
Морозный ветер гордым эхом хлещет по глухим,
И маринады действий и бездействий стынут в жилах,
И коли страсти бесполезный хлам тобой храним,
Ты долями души надеешься, что я любила
За ширмой навыков, возможностей, бессилий, бурь...
И что в продуманных маршрутах яро билось солнце
За наше право называть любовью каламбур
И за бесправие спонтанно взять и расколоться.
Утяжеляет приступ меланхолии нужда
Искать себя в твоих глазах подавленной и мягкой.
Я, дух бунтарской сущности едва переведя,
внимаю сотканной удаче из былых проклятий.
И бездна чувств, как тихий океан, качает свет,
И я, касаясь дна, не отличаю звёзд от тени,
И вместо перекрёстка странный остров в ночь одет,
И каждый поцелуй на берегах его священный.
Мороз и холод голубым песчинкам не грозят,
И небо не велит просить у Бога бела снега...
Лишь старый дуб, с могучими запястьями в гвоздях,
Сквозь сон сведёт свои ладони в прозаичном небе.

Ни принять, ни отвергнуть

Время меняет заколки в твоих волосах,
Утренний дождь на метель, бас-гитару на скрипку...
Льётся, ни словом сказать, ни строкой описать,
Светом из глади небесной в спокойствии зыбком.
Льётся и светом, и тьмой через мерзлую муть
Окон, зашторенных в комнате с пыльным роялем.
Пыль подойди берегиней аккордов смахнуть —
Клавиши жаждать приветных касаний устали.
Пусть неуёмная жалость наполнит весь дом
Арией сломанных стрелок и зовом кукушки,
Бархатный час привечающей только молчком
В ставших часах без намёка на мёртвые души.
Дай перекликнуться грусти из чёрных теней
С нотной тетрадью, с провалом в панический ужас,
Кисти твои, ударяя сильней и сильней,
Мистикой звука границы реальности рушат.
Смута предчувствий рождает желанный ответ...
Что приближают минуты: антракт или финиш?
Если вперёд можно было б как в окна смотреть,
Ты б ни принять, ни отвергнуть меня не решилась.

^{Илл.: Сергей Соловьев}