Чёрный рояль дождя

Все дожди до сегодня играли на чёрном рояле.
Хорошо или плохо, не скажет ни осень, ни люди.
А сегодня и тучи над городом гордо сгущались,
Но рояль тишиной клёнам головы рыжие дурит.

За окном фонари осыпаются призрачным светом.
На окне оживают прямыми лучами частицы.
Я в домашнем халате, на скорую руку надетом,
Не спеша, красотой позволяю душе насладиться.

В бедной памяти стёрты следы откровенных печалей.
Сердоликами в омут легли неприятные мысли.
Сколько всплесков эмоций театры глубин не вмещали б,
Я в рядах, окрылённых взаимной любовью, не числюсь.

Ну, и пусть. Все дожди до сегодня играли сонаты.
Хорошо или плохо, не скажет светящийся город.
А сегодня рояль переставила осень куда-то…
Может, к окнам того, кто был сердцу мучительно дорог.

Я стою у креста

Вновь под сердцем, которое ритмы свои отстучало, болит и тревожит.
Я провёл в /оплетённой корнями плакучей сосны/ колыбели немало.
На могиле посаженных лилий, в две тысячи пятом, мой правнук моложе,
А его, как меня в сорок пятом, уже наградили почётной медалью.

Вой сирен разбудил ненароком во мне офицера с осколками в лёгких.
Пусть я тлен, пусть мой прах растащили могильные черви по вытканным норам.
Я стою у креста, а бессмертное небо на части кроят вертолёты.
Мне же край, за который я шёл до Берлина, по новой мучительно дорог.

Для чего мне Господь даровал это право прочувствовать осень под Курском?
Стылый ветер вцепился распахнутой пастью в хребет настороженной пижмы.
Приведёт ли дорога меня помолчать у распятий в свечах не о грустном,
Если храм колокольнями в звоне малиновом мирно надеждами пышет?

Что увидеть я должен другими глазами солдата в промозглую осень?
Не хочу огорчиться сильнее пустынным надворьем за ржавой калиткой.
А под сердцем, которое ритмы свои отстучало, тревожит несносно
Беспокойство за мир на земле с уготованным роком военных конфликтов.

Надень пальто

Господня милость, Ханна, что с тобой не так?
Зима зиме и рознь, зима зиме и схожесть.
На письменном столе растёт гора бумаг.
Ты без стихов уже и дня прожить не можешь.

Волшба плетённых слов из винной тишины
Пылает коконом в закрытой свету спальне.
А между прочим, светом звёзд оживленны
Снежинок стаи за твоим окном хрустальным.

Морозность щиплет бульденежу кисти рук.
Он ловит тонкий иней, думая согреться.
Надень пальто, и выходи, — я посмотрю
Как ты откроешь блюзу бульденежа сердце.

В сей добрый вечер он бульварный пианист.
Им песня о рождении Христа воспета.
Надень пальто, и по ступеням вниз спустись
Коснуться краешком души большого света.

В сей добрый вечер звёзды, как твои стихи,
Вписались в черноту сиянием и блеском.
Надень пальто, Господня милость, и глухих
Прости за то, что любоваться небом не с кем.

^{Илл.: Петр Петровичев}