Читать предыдущую часть

Часть 6. В пути. Начало.

Конец июня. Самое пекло. Воздух обжигающими струями резал воздух. Трава желтела, ручьи высыхали, а люди закрывали лёгкой одеждой тело, спасаясь от ожогов. Люди передвигались по городу с раскрытыми ртами, мелкими перебежками от автомата до автомата, где можно выпить стакан газированной холодной воды. От фонтана к фонтану, чтобы смочить руки и лицо.

Купив билеты на поезд и отправив контейнеры по указанному адресу, мы немного успокоились. Перед выходом мама перекрестила нас в дверях, шепча молитву. На перрон вокзала нас с вещами подбросил сосед, дядя Миша, который уже при прощании нам признался, что через пару месяцев уезжает с семьёй навсегда в Штаты.

-Ну, что ж, дядя Миша, кто куда. Спасибо! Удачи! – пожал я ему руку и вытащил из багажника сумки.

Поднявшись на платформу к путям, мы увидели у нашего поезда пёструю толпу людей, гудящую пчелиным роем. Подумали, что это все провожающие. Но это было на первый взгляд. Люди энергично проталкивались в двери вагонов, отталкивая и проводников, и друг друга. На их лицах читались: ярость, страх и какая-то звериная оголтелость. До отправки поезда было около часа. Мы решили переждать это «вселенское столпотворение». А что нам волноваться? У нас на руках билеты, где чётко указаны места. Когда поезд буквально проглотил всех, находящихся на перроне, мы подошли к своему вагону и быстро поднялись внутрь. Проводника, проверяющего билеты, не было.

То, что мы увидели, краткому описанию не давалось. Забито людьми, сумками, свёртками, пакетами, плачущими детьми было буквально всё. Снизу до верху. Пол вагона был завален арбузами. Ногу некуда было поставить. На каждом пассажирском месте сидело по несколько человек. На верхних полках и на третьих вещевых стояли клетчатые огромные баулы, туго чем-то набитые. Под потолком, у самой лампы, прикреплены свёрнутые ковры и хозяйственные сетки. На коленях пассажиров громоздились тюки с джинсами, обвязанные джутовыми толстыми верёвками.

Отодвигая ногами огромные арбузы, мы двинулись к своим местам. Приближаясь, я начал предчувствовать что-то неладное. Духота в вагоне стояла неимоверная. Пот градом лился, затекая куда не попадя. Дошли. Вот они, наши места. Одно верхнее, одно нижнее. Оба места заняты людьми и вещами. На нижнем месте сидят четыре казашки неопределённого возраста. Я достаю и показываю билеты.

-Извините, но это наше место!

Все четверо одновременно, как сговорились, выхватили откуда-то изнутри и ткнули мне в лицо:

-Вот наши билеты! Это наши места!

Я сравнил билеты. Копии. Один в один. Что я мог на это ответить? Я должен был это предвидеть.

-А кто моё верхнее место сумками заставил? - крикнул я, насупив брови.

-Мен⁶! – рявкнуло что-то сверху.

Я поднял голову и увидел красное блюдоподобное блестящее лицо, как мякоть перезрелого арбуза. Оно растянулось в улыбке и в зубах я заметил зажатый кончик билета. Я понял, что нужно побыстрее как-то устраиваться. Не ехать же стоя. Глубоко вздохнув, я внимательно оглядел пассажиров купе и понял, что нужно перейти на казахский.

- Кұрметті жолдастар⁷. Подвиньтесь пожалуйста. Нам далеко ехать.

Женщины недовольно заёрзали и освободили краешек сиденья, где уместиться могла бы только одна нога. Потеснились и с другой стороны куда я усадил жену со спящим сыном. Поезд шёл уже на полном ходу, когда мы только уселись. Начало смеркаться.

Немного успокоившись, я внимательно вгляделся в лица женщин напротив и тихо произнёс:

- Рахмет, әйелдер⁸!

И вдруг одна из них, что была ближе к окну сказала:

-Да не парься ты, парень. Они только до границы. За Актюбинском многие будут выгружаться. Там, не доезжая до границы с Россией, поезд делает крутой поворот и снижает скорость. Почти останавливается. Вот тут всё и начнётся.

-Что начнётся?

-Увидишь. Ты главное не спи и за своими вещами следи, - подмигнула она.

Я перевёл взгляд на огромные клетчатые сумки, стоящие рядом с ней. Мне стало интересно.

-А что вы везёте?

-Зелёный лук. Тысячу пучков в двух сумках.

-А я-то думаю, откуда такой запах идёт.

-Не нравится запах лука?

-Нет, что вы. Нравится. Особенно нравится запах чеснока, - попытался я пошутить, но не увидев реакции, я продолжил спрашивать:

-Выгодно лук везти на продажу?

-Конечно. Я сама не продаю. Я и покупаю оптом в Чимкенте и сдаю оптовикам. Получаю от них деньги и сразу назад за новым товаром.

-А в деньгах выгода какая?

-Я беру пучок лука за 3 тенге, а сдаю за 25. Разница моя. Дальше в России этот пучок в рублях продаётся ещё дороже. Да и пучки становятся тоньше. Но это уже меня не касается. В итоге нормально получается. И таких поездок я могу сделать три или четыре в месяц. Конечно, нужно тут же вычесть стоимость билетов туда – сюда, на питание, «на лапу» проводникам и таможенникам и на разные непредвиденные расходы. Но и всё равно на жизнь хватает, да ещё и дочке коплю на учёбу в Москве.

-А почему не в Алма – Ате?

-Мечта такая есть у неё – в Москве учиться. И нас потом к себе туда забрать.

Я кивнул на другие коробки и рулоны.

-А это вещи чьи?

-Кто чем может, тем и торгует. Хватит болтать. Надо спать.

Моя собеседница надвинула косынку на брови, просунула руку через ручки сумок, оперлась на столик и засопела.

Я повернулся к Маше. Хотел поймать её взгляд, но она сидя дремала, прижав к себе ребёнка. Была уже глубокая ночь. Все уснули. Кто как пристроился: сидя, повалившись на соседа, склонившись лицом вниз или свалившись на пол в обнимку с арбузом. В каком положении их накрыл сон, в таком они и остались.

Мои же глаза никак не закрывались. Я долго ещё вглядывался в темень за окном иногда поглядывая вверх. Мне казалось, что вот-вот всё это добро свалится нам на головы. Арбузы, как люди на толкучке, суетливо перекатывались с места на место, стукаясь о ноги спящих. Казалось, что они хотят разбудить людей и спросить их: «Куда же вы нас везёте? Зачем вырвали нас из родных полей? Что с нами будет?» Но люди спали, убаюканные железными колёсами и покачиванием вагона. Так и я, смотря сквозь вагонное окно на чёрную степь под фиолетовым небом, опустил голову на грудь и уснул.

Часть 7. В пути. Продолжение.

Утром меня разбудил сильный толчок и скрежет колёс. Я с трудом открыл глаза и прищурился. В нос ударил густой запах. Это даже был не воздух, а какая-то смесь газов, нависающей над людьми. На столике лежали куски арбуза, а над ними склонились несколько голов с чавканьем и звуками всасывания арбузного сока поедающие сахарную мякоть ягоды. Арбузные косточки радостно разлетались в разные стороны. Жены с сыном на месте не было. Увидев моё тревожное лицо вчерашняя собеседница мне сообщила:

-Они в соседнем купе. Кто-то на полустанке ночью вышел и проводник их переселил.

Было уже почти десять утра. Шторок на окне не было и солнце пронизывало своими лучами купе насквозь.

Откуда – то с конца вагона донёсся крик:

-Кто чай будет пить?

Это кричал проводник, не желая пробираться через арбузные ядра. Люди отзывались в ответ, и проводник передавал по рукам свежезаваренный чай. Стаканы с кипятком в железных подстаканниках с фирменным логотипом железной дороги позвякивали как колокольчики. Их осторожно передавали из рук в руки. Я поднялся и зашёл в соседнее купе. Маша с Димой лежали на второй полке в обнимку и спали. Здесь было немного посвободнее. Я поправил их матрац, укрыл простынями и стал смотреть в окно. Захотелось есть. Я выглянул в проход и крикнул проводнику.

-Налейте пожалуйста три чая. Я сам подойду и возьму.

-Чёрного?

-Нет, зелёного.

В этом купе все уже позавтракали и сидели, прикрыв глаза. Я поставил стаканы на стол и вытащил из сумки две пачки сухой лапши и печенье. Лапшу высыпал в пластмассовые кружки и пошёл к титану заваривать. Вернувшись я увидел, что мои уже встали и уместились за столиком.

Ко мне на колени перебрался Дима.

-Па, я хочу в туалет.

Очередь в туалет была как в Мавзолей.

Я посадил сына на плечи.

-Пойдём. Сейчас что-нибудь придумаем.

Энергично проталкиваясь между людьми, я крикнул:

-Товарищи, пропустите. Ребёнок в туалет хочет!

-Здесь все хотят!

-Это взрослые могут терпеть, а дети нет. Сейчас пацан наделает вам на ваши арбузы! А у него животик болит. Сейчас понос начнётся!

Вернувшись, мы уселись за стол. Чай и лапша уже заварились. Ели не спеша. Торопиться нам было некуда. Мы должны были выйти в Лисках ночью, чтобы пересесть на московский поезд уже до Белгорода.

День тянулся издевательски долго. В полудрёме журчали, как горные ручейки, разговоры. Мы приближались к границе. Когда начало вечереть в вагоне поднялась суматоха о которой говорила моя собеседница. Вагон наполнился непонятно откуда взявшимися людьми с горящими глазами и сумочками, висящими на боку. Они начали энергично скидывать тюки, сумки и связки с верхних полок. Арбузные торгаши откатили свой товар ближе к выходу. Заскрипели рулоны липкой ленты, которыми начали обматывать поклажу и тут же чёрными фломастерами писать буквы, цифры и фамилии. Вагон стал похож на кипящий котёл, в котором перемешались звуки, руки, лица, предметы и запахи. Всё это бурлило и кувыркалось, подготавливаясь к чему-то важному пока поезд не снизил скорость. Я и представить себе не мог, что так много всего в вагоне можно уместить! Вещи вытаскивали из каких-то щелей, из-за двойных стенок, из-под лавок с двойным дном. Набралось так много, что не то, чтобы протиснуться, а и продохнуть было трудно.

На крутом повороте заскрипели колёса. Проводника не было видно. Не хотел, наверное, мешать. Он закрылся у себя и не выходил. Мы же вжались в угол у столика, наблюдая за происходящим и не спуская глаз с наших чемоданов, выглядывающих сверху. Напротив нас тихо сидела продавщица лука, обняв свои огромные клетчатые сумки. Уловив в моём взгляде вопрос, она быстро произнесла:

-А я не с ними. Я в Лисках выйду.

Наступил момент, когда поезд почти остановился. И тут челночники открыли на ходу дверь вагона и начали выбрасывать из него всё, что было для этого приготовлено. Некоторые вышвыривали вещи прямо в вагонное окно. Всё летело прямо на землю: рулоны ковров, тюки с джинсами, связки хозяйственных сеток, сумки, набитые до отказа и распухшие, как глобусы, коробки, перемотанные скотчем, мешки, связанные верёвками и ещё много всякого такого, что описать невозможно.

За окном я заметил, как вдоль железной дороги на уровне нашего вагона ехал бортовой ЗИЛ. Около него бежали парни, собирали с земли выброшенные вещи и закидывали их в кузов. Всё происходило настолько быстро, словно мы все находимся на съёмках фильма в ускоренном режиме.

Минут через пятнадцать всё закончилось и наступила тишина. Торгаши разбежались кто куда, а некоторые выпрыгнули из вагона на ходу. Тут же выскочил из своей каморки проводник и начал энергично проверять паспорта пассажиров. Это был молодой мужчина щуплого телосложения невысокого роста. На подбородке у него трепыхалась рыжая бородёнка, которую он постоянно поглаживал. Казалось, что он немного стеснялся этой волосяной несуразности. Форма проводника была ему великовата. Он затянулся широким ремнём брюк и засучил рукава форменной рубашки. Деловито пройдя с проверкой через весь вагон, он громко объявил:

-Чай, вода, лимонад, кофе, кроссворды. Подъезжаем к Актюбинску.

Вдруг из соседнего вагона к нам нырнул молодой парень высокого роста и, изображая глухонемого, стал раскладывать на столики разные предметы: открытки, крестики, блокнотики, ручки. Пробежав быстро до конца вагона, он на обратном пути всё собрал в сумку и исчез. Никто ни к чему не прикоснулся.

После экстренной эвакуации товаров и людей в вагоне стало просторно. Мы смогли нормально улечься и поспать. Но всё равно усталость сказывалась на настроении. Сыну было всего то два с половиной годика. От жары, шума и постоянной тряски он стал капризничать и плакать. То ко мне заберётся на шею, то к маме на колени, то захочет спать, то просится в туалет. Мы всё понимали и успокаивали сына как могли.

У нас было два больших чемодана с личными вещами и одна огромная сумка с подарками для родственников. Что мы могли везти в подарок? То, что было купить по карману: сланцы, платки, тряпьё разное. Пришлось вещи перекидывать с места на место, раскрывать и закрывать чемоданы несколько раз. На станцию Лиски, Воронежской области, мы приехали в полночь.

Часть 8. Пересадка

В момент выгрузки вещей сумка с подарками вдруг рвётся и из неё вываливается всё прямо на перрон. Чёрные сланцы выпали, выстроившись в шеренгу, словно указывая нам путь куда идти. Я тут же хватаю покрывало, всё в него сваливаю и затягиваю крест-накрест узлами. В одной руке у меня огромный узел с вещами, в другой невыспавшийся и хныкающий сын, а сзади жена с чемоданами. Вот в таком виде мы буквально ввалились в зал ожидания вокзала. Ждать второго поезда нам пришлось ночь и следующий день. За это время мы успели и насидеться, и належаться на вокзальных стульях, и нагуляться вокруг здания вокзала, и во все магазины зайти по очереди, и даже быть остановленными работниками милиции для проверки документов. Странно, конечно, было видеть гуляющего кругами вокруг вокзала унылого и трезвого мужчину, который не ел ничего и не пил, а только смотрел по сторонам, заложив руки за спину.

Вечерним поездом мы отправились в Белгород. На душе стало спокойнее. В этом поезде мы как – будто попали в другое измерение. Вагоны чистые. На окнах белые занавески с логотипом РЖД. Улыбчивые проводницы в чистой форме. Лёгкая музыка. Вентиляция и освещение – всё как надо. Мы расслабились. Выложили остатки еды на столик. Видя наши измождённые лица, проводница сразу принесла нам три чая с сахаром.

В соседних купе ехали дети с сопровождающими из Воронежа на море. Мы сравнили что было на столах у них и у нас. Наши помятые пакетики с лапшой и стаканчики с картофельным пюре ни в какое сравнение не шли с их изобилием: йогурты, бананы, сыр, шоколадки, конфеты, орешки и ещё многое чего того, что нам тогда было не по карману. Мы с женой переглянулись.

-Хорошо, всё-таки, что мы решили уехать?

-Да, хорошо.

Перестав глазеть по сторонам и съев то, что было приготовлено, мы улеглись спать.

Часть 9. Первые шаги

Уже подъезжая к Белгороду, я уткнулся в запылённое окно вагона и прошептал:

- Мне уже нравится.

Хоть железнодорожный вокзал на тот момент и выглядел серовато и скучно, но и такой вид нас искренне радовал. Вокруг были русские люди. Звучала родная русская речь. Ласкали слух откровенные трёхэтажные маты. От этих слов тянуло теплом и спокойствием. Мы вышли из вагона, остановились и сделали глубокий вдох.

- Ну вот мы и на Родине. Вот мы и дома, - зажмурив глаза, сказала Маша.

Двигаясь по перрону, я увидел у стены мужчину в мятом пиджаке неопределённого цвета. На голове его топорщились клочками седые пряди. Он сидел на асфальте на неестественно скрюченных ногах. Штаны были в маслянистых пятнах. Увидев меня, он буркнул что-то нечленораздельное и протянул руку. Я остановился, взглянул в его водянистые с красными подтёками глаза. От мужчины потянуло запахом, который двумя словами описать невозможно, словно в этом аромате переплелись все страдания и радости прожитых им дней и ночей.

-Маша, подожди. Этот мужчина что-то просит у меня. Сейчас узнаю.

Маша дёргает меня за руку:

-Пошли быстрее! Я сейчас тебе скажу, что он у тебя просит.

Я успеваю только обернуться к мужчине и подарить ему улыбку.

С вокзала мы на такси поехали к родителям Маши в село Стригуны, что в Борисовском районе Белгородской области. Тёща, Лариса Павловна, увидев в окне, как из такси выходит её любимый зять, закричала:

- О! Это же Илья! - и побежала к калитке.

И тут же все вместе пошли в гости к старшей сестре Маши, Наташе, которая с семьёй жила чуть ниже по дороге. Сама Наташа была на свекольном поле. Когда она вернулась, ей сказали:

- Иди встречай своего рыжего племянника!

Рождение Димы и отъезд Наташи с семьёй в Россию совпали день в день и поэтому она его так толком в Чимкенте и не видела. И в Стригунах она увидела племянника впервые.

Наташа, как была в рабочей одежде, в сапогах, облепленных комьями чёрной земли, и в огромных перчатках до локтей, так и поспешила к нам.

Пропустим подробности встречи, получения контейнеров с вещами и другие бытовые радости. Мы с женой сразу решили поселиться именно в городе Белгороде. Поэтому, оставив Диму бабушке с дедушкой, мы засобирались в город.

Из посёлка маршрутное такси привезло нас в Белгород в район стадиона. Я достал из сумки свои новые туфли, купленные в Чимкенте перед выездом. Маша взяла их в руки и, внимательно рассмотрев, сказала:

- Ты хочешь их надеть?

- Конечно. А зачем тогда мы их сюда везли?

- Не советую.

Но я сделал по-своему и, когда натёр себе огромные мозоли, вспомнил слова жены.  

Подъехав к стадиону, мы начали смотреть по сторонам. Про город мы ничего не знали: ни улиц, ни адресов. Мы двинулись прямо, пока не вышли к проспекту имени Богдана Хмельницкого. Дальше события завертелись на столько быстро, что останавливаться на них нет смысла. Найдя на краю города в школе работу учителями, мы немного успокоились. Рядом со школой мы сняли комнату в частном секторе. В комнате не было ни кровати, ни шкафов. Поэтому вещи остались в сумках и на стульях, а на пол кинули матрац, предложенный хозяйкой.

Наш план был прост: жить и работать в городе до весны, вживаться в российскую действительность, получить паспорта и временную регистрацию, а весной перевезти сюда мою маму, которая к этому времени должна была продать нашу трёхкомнатную квартиру. Но ситуация изменилась.  В самом начале сентября я получил уведомление, что мама срочно вызывает меня на переговоры. Не зная, что и подумать, я с тревогой в сердце отправился на телеграф.

Из маленького окошка переговорного пункта до меня донёсся металлический, но всё же женский голос:

-Чимкент на проводе. Кабинка номер три. Время разговора одна минута.

В зале ожидания кроме меня в дальнем углу примостился мужчина. Он сидел, поджав под себя ноги, в мятой куртке. Он начал внимательно меня осматривать и как-то странно подмигивать. Я зашёл в кабинку и снял трубку телефона:

-Да, мама. Я тебя слушаю. Говори громче.

-Сынок, приезжай ко мне быстрее. Меня вчера чуть не убили!

-Хорошо, мама. Ты не волнуйся. Я сейчас куплю билеты через Москву и приеду. Ты куда переехала?

-Я сейчас у сестры. У тёти Шуры. Ты помнишь её адрес?

-Да, помню. Жди меня!

Минута закончилась, но продлевать время не имело смысла. Всё было понятно. Я поехал к директору школы отпрашиваться на две недели. А было уже пятое сентября. Начало учебного года. Мне дали классное руководство. Директор внимательно меня выслушала. Она сжала губы и, постукивая карандашом по столу произнесла: «Хорошо». Мужчины в школах нужны были «по зарез».

Часть 10. Почти ограбление

Как я домчался двумя поездами до Чимкента, я уже и не помню. Увиделись с мамой и обнялись. Вытирая слёзы, мама начала рассказывать:

 -Как только вы уехали, я, как мы и договорились, дала объявление на продажу квартиры. Приходили разные покупатели. В основном казахи. Ходили по комнатам, высматривали всё, вынюхивали, узнавали цену и уходили. И вот буквально неделю назад слышу ночью стук в дверь. Я к двери. Смотрю в глазок. Темно. Ничего не видно. И вдруг с той стороны кто-то сильно ударил в дверь. Я аж отскочила в сторону. Слышу: «Эй, русские! Мы ваши квартиры и так заберём, свиньи русские. Открывай, старая!»

И опять удары в дверь. Да такие сильные, что я побежала в зал, принесла стулья и поставила их один на один. И начала кричать: «Помогите! Убивают!». Я услышала, как эхо моего крика разлетелось по этажам. В дверь опять ударили где-то снизу. Что-то треснуло. Я побежала к телефону и набрала «02». В трубке буркнули, что сейчас приедут. За дверью по-казахски выругались и побежали вниз. Похоже, что их было двое. А я вся тряслась и продолжала звать на помощь.

Рассказывая, мама начала плакать. Руки её задрожали и голос срывался в рыдание. Я взял её руки в свои и держал так до конца рассказа. Тётя Шура сидела рядом и кивала головой.

-Мама, что было дальше?

-Они убежали, а примерно через час приехали из милиции, позвонили в дверь. Я убрала стулья и спросила: «Кто там?». Когда человек представился, я открыла. В квартиру вошли двое молодых казахов в милицейской форме:

-Ну, что у вас тут произошло? – позёвывая спросил первый, уложив руки на выпирающий живот.

Я всё подробно рассказала.

-Я где же ваш сын? Уехал в Россию? Бросил вас? Нехорошо как-то. И где же эти бандиты, как вы говорите? Мы никого здесь не видим.

-Так убежали они. Вот посмотрите, дверь били ногами. Трещина в косяке появилась. Видите, вот?

-Ничего мы не видим. Дверь, как дверь. Косяк, как косяк. Следов проникновения в ваше жилое помещение не обнаружено. Вещи похитили? Нет. Так и запиши в протоколе, обратился он к напарнику. Соседи подтвердить могут о происшествии?

-Я звала на помощь.

-Вышел кто-нибудь?

-Нет.

-Ну вот видите. Показалось вам, а вы панику поднимаете. Шумите здесь. Хорошим людям спать мешаете. Может кто в другую дверь стучал? Мы на первый раз вас предупреждаем, уважаемая, и ложный вызов оформлять не будем. А вы сына вызывайте или сами к нему уезжайте. И побыстрее.

Сунули бланк протокола для ознакомления и ушли.

Часть 11. Домой!

Мама закончила рассказывать и немного успокоилась. Руки её потеплели в моих. После длительного чаепития мама рассказала, что есть покупатели и нужно с ними встретиться. Бумаги на квартиру у нас уже были готовы. Оставалось только оформить договор купли – продажи, получить деньги, купить билеты на поезд и выехать.

На следующий день мы созвонились с покупателями и через час они уже были у нас. В квартиру вошли два молодых казаха в форме сотрудников таможенной службы и пожилая женщина. Тот, что был постарше, пропустил вперёд женщину и сказал:

-Это наша мама. Она и будет здесь жить. А стенку и трюмо тоже нам оставите?

-Нет, отдельно будете доплачивать.

-Э, какой такой отдельно? Давай, нормально торгуйся, чё ты!

Сыновья взяли под руки свою мать и повели показывать комнаты. Опираясь на сыновей, женщина буквально плыла, осторожно гладила ладонью стены и двери. И цокала, качая головой.  

В центре зала стояли дорожные сумки. На диване лежало толстое махровое покрывало в цветастых узорах. Заметив, остановившийся на покрывале взгляд всей троицы, я быстро подошёл к дивану и одним рывком сорвал его и прижал к себе:

-Даже и не думайте. Это подарок.

Лицо старушки мгновенно покрылось рядами непроходимых морщин и буераков. Она плавно углубилась в диван и уставилась в потолок. С потолка на неё одноглазо смотрела лампочка.

Парни деловито ещё раз осмотрели все комнаты, вышли на балкон и увидели в углу две пудовые разборные гантели.

-Гантели оставишь, хозяин?

-Нет. С собой заберу.

Но, к сожалению, случилось именно так, что в спешке именно эти гантели я и забыл вложить в контейнер. Дверцы контейнеров были уже закрыты и крепко закручены толстой проволокой. И, когда уже я зашёл попрощаться с квартирой, увидел их на балконе.

Старший сын покупательницы подошёл ко мне:

-Продай гантели.

-Я друзей не продаю. Занимайтесь.

-Рахмет, братан.

В общем продажа квартиры прошла успешно. Но так было не у всех. По рассказам отъезжающих случались и криминальные ситуации.

Оформив документы и забрав деньги мы с мамой отправились в парк. Нужно было успокоиться, отдохнуть и отметить большое дело. Мы взяли шашлык и свежее пиво. Одну стодолларовую банкноту нам пришлось обменяли на тенге. Для остальных денег мама сшила себе из двух шарфов что-то вроде пояса, куда и вложила доллары. Единожды надев на себя этот пояс, она уже не снимала его ни днём ни ночью, пока мы не купили дом.

 Этот путь на поезде до Белгорода оказался ещё кошмарнее, чем первый. Мы смогли купить билеты в разных вагонах и оба места были верхние. Я уже был научен горьким опытом. Мы приехали за час до отправки и тараном взяли двери вагона с криком:

-Дорогу! Осторожно, горячий кофе!

Пока пассажиры оборачивались и вглядывались в мои руки, я боком втискивал мать и, толкая её вперёд, орал ещё громче. Вот эти несколько секунд и позволили мне подойти вплотную к ступенькам вагона. Мама ошарашенно оборачивалась на меня, а я кричал ей в ухо:

-Не тормози! Вперёд!

 В пути постепенно всё утряслось, если не считать, что пять часов я ехал стоя в проходе, а ещё несколько часов, усевшись на пол в компании арбузов. И я такой был не один. Мне казалось, что и на крыше кто-то выплясывает «Яблочко». Всё повторилось, как и в первый раз: поворот поезда, торможение, мешки и коробки, выброшенные в дверь на землю, машина и подбиральщики. На казахстанском поезде мы доехали до Москвы, пешком перешли с Казанского вокзала на Курский и, отдохнув, сели на белгородский. Мама всю дорогу держалась отлично, но попав в теплоту и уют вагона, тут же уснула.

Утром мы уже были в Белгороде. Маме, как родившейся в России, без всяких проволочек выдали российский паспорт и оформили пенсию. А мы с женой начали свой новый трудовой путь учителями в школе. Наличные быстро закончились и мама, не сказав нам, продала своё обручальное кольцо, чтобы купить продукты. А на рынке первое время нам приходилось покупать такие низкокачественные продукты, что и вспоминать стыдно.

Здесь уже родился наш второй сын, Пётр. И замелькали дни, недели, месяцы и годы, и мы ни разу не пожалели о переезде. И только иногда Мария повторяет: «Нужно было раньше уезжать».

Примечание:

1. Жоқ – нет;

2. Бұл кім? – это кто?

3. Сау бол – пока;

4. Балмұздақ – мороженое;

5. Суық су – холодная вода;

6. Мен – я;

7. Кұрметті жолдастар – уважаемые товарищи;

8. Рахмет, әйелдер – спасибо, женщины;

Илл.: Медведева Ольга,  "Хлебная дорога", холст, масло, 50x70 см, 2019.