Семейный вопрос – тема вечных споров и причина многих конфликтов. В современном мире женщина выбирает между «быть за мужем», отдавая предпочтение традиционному укладу, или «перед мужем», уходя в феминистическое «лоно», или «быть без мужа», напрочь отказываясь от брака, выбирая только себя и личный комфорт. Многие мужчины перед выбором своей «траектории» поведения между ролью примерного отца и мужа идут по совершенно другому пути и стремятся вызвать дешёвое уважение у своих одногодок. В «районном» социуме, как часто бывает, ты либо ведёшь себя конвенционально правильно, более задиристо и непотребно, чтоб соответствовать той самой «крутости», либо становишься более слабым физически и морально из-за отсутствия таковых «качеств». Приведём ситуацию, когда в разных дворах и районах мальчик растёт в окружении группы парней постарше, которые ведут себя гиперболизировано маскулинно, ставя своими догматами как признак мужской силы – неуважение к другим, наплевательское отношение к учёбе, образованию в целом, и, конечно же, пошлое, уничижительное отношение к женскому полу. Опрометчиво будет сказать, что у мужчины нет должного примера в том же социуме, что нет образа настоящего мужчины в нашем менталитете и массовой культуре – именно мужчина предлагает «руку и сердце» девушке, вставая на одно колено, именно он доказывает свои искренние чувства признанием слабости перед любимой женщиной: «Быть настоящим мужчиной – значит проявлять благородство, защищать и жертвовать собой ради более слабых – в первую очередь женщин и детей (христиане заметят, как Христос, будучи настоящим Мужчиной, относится к Своей Невесте – Церкви). <…> мужчина в случае опасности защищает женщину, пусть даже ценой собственной жизни. Последняя ситуация относится не только к его жене, но и к любой женщине, потому что она – женщина. Женское начало само по себе считалось священным. Еще одно свидетельство можно увидеть из расследования гибели “Титаника”: свидетели уверяли, что на некоторых спасательных шлюпках находились только женщины и дети – мужчины пожертвовали своей жизнью ради их спасения. Если бы они тоже занимали места в шлюпках, это умаляло бы их мужественность. Мужественность и “маскулинность”, которые сегодня по определению насмешливо окрестили “токсичными”, предполагали символы и героические поступки. Настоящий мужчина был рыцарем» [6].  

Неокрепший разум мальчика, глядя не на рыцарское, а «хабалистое» поведение, воспринимает его как единственный путь, который может сформировать «правильного» мужчину, того самого мужчину, который в будущем не захочет брать ответственность за семью и рождение детей по причине безответственного поведения на протяжении всей жизни. В это время девочка, видя подобных сверстников, будет расти с ощущением той самой незащищенности как моральной, так и телесной, которая в будущем породит полное отречение от мужчин – никакого замужества и никаких детей, а то вдруг мальчик родится.

Будет странно говорить о Боге, апостолах, когда речь заходит о таких людях, потерявших веру в настоящего человека – в Божье создание. Но не стоит и тут делить на чёрное и белое. Людям свойственно довольно рано «ставить крест» на ком-то, даже не пытаясь помочь, наставить на истинный путь. Обвиняя других и восхваляя свою «благодетель», постоянно находим причины и повод, почему мы сделали так, оправдывая почти любой свой поступок. И в это же время видим «ясный свет» собственной мудрости, освещающий чужие проступки, ошибки и проблемы. Как говорится: «В чужом глазу соломинку видим, в своём бревна не замечаем».

Многие привыкли ждать наслаждения – от жизни, любимого человека, Бога. В ожидании «благов» за факт существования мы уходим от блага нам уже дарованного – рождения. Радоваться жизни человек должен не вопреки жизни, а благодаря ей: «Великое приобретение – быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него.

Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1-е послание к Тимофею 6:6-10).

Наслаждения перекрыли кислород стабильности. Иллюзия вечного выбора порождает всё больший азарт не только у блюдец молодых, но, как может показаться, уже зрелых и состоявшихся людей – к такому быстро привыкаешь. Тренды захватывают человеческий ум, рано или поздно становясь обыденным и понятным. Как бы не принимали нововведение наши родители, для детей это будет уже если не прошлым, то настоящим и функционирующими: «Как считает Владимир Ильин, многоукладность современной семьи определяют пять ее подвидов. Первый и основной – тренд секуляризации, когда в семье идет внутренняя борьба: институт брака – это форма отношения человека и Бога? Тогда акцент в отношениях делается на долге. Когда “Бога нет” или он не приходит, брак теряет сакральный смысл. И как можно не соблюдать договор с Богом, так условен и брак. Второй тренд атеистический – из поисков сакрального смысла семья перемещается в поиски эстетического удовольствия. Здесь ритуал уже ничего не значит, даже венчание – это одна из функций поисков удовольствий. Третий тренд – принцип сакральности уступает принципу удобств, он, кстати, распространенный и устойчивый. “Удобный” брак, когда выживает, формализует отношения в привычку. Четвертый тренд – индивидуализация или эгоизм. Или философия рантье, когда предпочтение отдается “разумному эгоизму” ради путешествий, карьеры или иных удобств. Такие семьи, основанные на выгоде, распадаются чаще других. Пятый тренд – “условно-досрочный” брак. Его можно сравнить с отбыванием наказания в одной камере. “Выход на свободу” – это рост числа разводов. Причем, по наблюдениям семейных психологов и социологов, не надо спешить с осуждением тех, кто выбирает неволю “условно-досрочного освобождения”. Парадокс: такие семьи чаще других дерутся, разводятся и снова воссоединяются, часто храня верность до и после развода» [4].

Социальные сети, масса приложений для знакомств становятся не местом поиска любви, а алгоритмом, нацеленным на покупку подписок, поиск пары по совместимости знаков зодиака и демонстрацией своего совершенства над другими. Человеку становится важно «отшить» кого-то для демонстрации собственной недосягаемости и «непохожести» на остальных. Синдром «главного героя» укореняется в разуме и его неизбежный союзник – гордое одиночество. Кинематографично.

 «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом» (1-е послание Петра 3:3-4).

Другая сторона медали – слишком ранний брак. Без должного наставления и присмотра старших подростки, морально ещё дети, вступают в близкие отношения и уже, как им кажется, готовы стать той самой «ячейкой общества»: «Если бы вступающие в брак люди не путали влюбленность с настоящей любовью, о которой так возвышенно и так точно сказал апостол Павел, крепче были бы браки» [10]. Юным возлюбленным хочется доказать и себе, и родным, что они уже взрослые, что уже всё понимают, что они уже готовы к тому, чтоб самим растить детей и вопреки религиозным устоям самим решать, какие правила жизни давать как напутствие своему ребёнку. После таких, слишком ранних и необдуманных, браков и идёт друг за другом череда разводов, где дети делятся как «совместно нажитое» и становятся объектом родительского эго. 

«Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Евангелие от Матфея 5:31, 5:32).

Дети, опираясь на пример родителей, составляют собственную картину семьи, мира, любви. С самого рождения не слова, а действия старших становятся для них лучшим уроком. Без понимания уровня ответственности сделанного выбора уже взрослый человек перестаёт воспринимать брак как что-то важное, оценивая отношения как «приходящее-уходящее», как что-то, за что не надо бороться и что не надо отстаивать. За верой в Бога мы часто забываем верить Богу – доверять нашему опыту, нашим чувствам. Человек должен понимать, что если решился на брак, тем более на венчание, то это не путь одного сердца и души, а путь общий – с любимым человеком, который выбрал тебя среди всех соблазнов и которого выбрал ты. Отныне вы ответственны не только за жизни, но и за души друг друга.

И не всегда мы «чисты». Сердцу не прикажешь. Оно сделало выбор по воле Божьей. Человеку следует внимать добрым чувствам, не отказываться от любви, если нет веры в человеке, зажигающем в тебе Божью искру: «Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующую, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (Послание к Коринфянам 7:12-14).

Говоря сейчас о «современной семье», на ум приходит семья агностиков, пытающихся своей рутиной жизнью скопировать американский разножанровый фильм нулевых. «Розовая мечта» прагматичной молодёжи нового века явно выигрывает на фоне этого «страшного» для ушей зумера словосочетания «традиционная семья» или же, что ещё больше спугнёт, «патриархальная семья»... Ведь под гнётом «патриархата» многие женщины терпели безрадостную жизнь в оковах, чувствуя себя лишь товаром на рынке невест. Многие таланты от искусства до науки и спорта были так и не раскрыты и убиты на корню из-за отсутствия какого-либо права у девочки с рождения… Но о том ли истинном смысле патриархальной модели мы думаем? Говорим ли мы о патриархате здорового верующего человека? Или настолько привыкли к извращённому веками понятию мужского главенства, что в наших головах это слово стало до боли неприличным?

В традиционной христианской семье патриархат не делает мужчину «истинной в последней инстанции» – над ним истина, которая направляет через него всю семью: «Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог» (1-е послание к Коринфянам 11:3).

Многие мужчины за свою силу принимают факт рождения – он родился мужчиной, значит, априори умнее, достоин управлять, помыкать. Многие матери же, желая отыграться за собственные обиды, взращивают в своих сыновьях чрезмерное эго, укореняя ощущение себя как «ближайшего к Богу», будто это уже свершившийся факт. Где же отцы в это время? Если глава семейства всё-таки есть и он словами, поступками, признанием собственных ошибок, раскаиванием, бережным отношением к близким и готовностью отдать за них свою жизнь показывает пример своему ребёнку – это уже знак воспитания достойного мужчины, мужа и отца. Священник Вячеслав Москалёв в одном из интервью отметил: «Все, что нужно знать христианину о семейной жизни и воспитании детей, заключено в Библии. Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его (Прит. 13, 24). Это не призыв к жестокости, но без наказания нет воспитания. Задача родителей – вырастить христианина, это трудная задача, гораздо легче во всем потакать своему чаду. Но каким будет результат?

У нас в епархии (Покровская епархия РПЦ. – В.К.) много многодетных батюшек, они воспитывают детей примером своей жизни. Ребенок понимает, что жизнь родителей правильная, что здесь чистота, любовь. Фундамент веры заложен в ребенка с раннего возраста, и что бы потом в его жизни ни случилось, ноги все равно приведут в храм» [10].

И обратная ситуация, когда ребёнок не получает этого мужского примера или получает его в том самом извращённом формате, впитывая в себя ролевую модель отца либо как «униженного», либо как «унижавшего». Отношения отца не только к жене, но и к своим кровным становится базой поведения для ребёнка в будущем, сажает в нём семена будущего характера, которые будет пожинать уже его семья, если та образуется.

Переходя к теме детско-родительских отношений нельзя обойти вышеупомянутую мысль о родителях истинно верующих, стремящихся стать лучше, делающих жизнь и свою, и своих детей по-настоящему светлой и счастливой: «Дети, будьте послушны своим родителям в Господе, это ваш долг» (Ефесянам 6:1).

  Тема отцов и детей вечна. Отрицая родительскую роль как авторитет в жизни, ставя их советы и наставления не то чтоб под вопрос, а сразу под знак минус, воспринимая как что-то изначально неверное, «пережиток прошлого», ребёнок (не по возрасту, а по статусу) напрочь отрезает и от себя, и от своих потомков ту тонкую нить семейного духа и ума. Иисус Христос, будучи сыном Божьим, не пренебрегал мудростью своих земных родителей: «Он возвратился с ними в Назарет и был послушен им. Но всё происшедшее Его мать хранила в своем сердце.  Иисус взрослел и становился мудрее. Он заслужил благосклонность как людей, так и Бога» (Евангелие от Луки 2:51-52).

На письмо родителей о сложном периоде и вызывающем поведении дочери-подростка протоирей Андрей Ефанов в журнале «Фома» ответил: «Дети и родители – как сообщающиеся сосуды. Ребенок перенимает то, что есть у родителей. Да, это самостоятельная личность, он сам по себе, но во многом то, как он себя ведет, – следствие даже не столько воспитания, сколько внутреннего состояния родителей. И как, скажите мне, должен себя чувствовать и вести подросток, у которого отец настолько несдержан и не умеет владеть собой (считайте, не воспитан), что от своего бессилия поднимает руку? Бедная девушка!

Возвращаясь к теме брака и женско-мужских отношений, сложно обойти тему далеко не праведного поведения кого-то из супругов, либо же их обоих... Интимная физическая близость для человека не сакральна, каковой должна быть. Она не стала такой сейчас, не современное поколение её извратило. Человек всегда был подвластен страстям и не боролся с ними, а потакал им, считая это истинной наградой и счастьем души. Ещё в конце XIX века Михаил Осипович Меньшиков писал: «Достоинство жизни – не в разделении, а в союзе людей, не в принудительной святости, а в искренней, невинной чистоте, как у детей, для которых целомудрие легко и естественно. По нравственной слабости человечество до сих пор не достигло этого идеала, колеблясь между отрицающими его крайностями. Но аскетический культ захватывал собою лишь ничтожную часть общества, людей избранных, тогда как противоположный, сладострастный культ господствует над массами; именно он повинен в общепринятом, глубоко ложном взгляде на любовь, в суевериях, которыми окутана эта страсть. <...> Дошло до того, что критический взгляд на половую страсть, как и на всякий предмет культа, считается кощунством; раз установившийся, неподвижный канон любви принимается на веки бесспорным, для всех обязательным. Как и во всяком идолопоклонстве, здесь допустимо одно: поклонение, и в формах этого поклонения разрешается всякое преувеличение. В эту сторону обыкновенно и устремляется ум: стесненный в критике, направленный исключительно на похвалу, он в восторгах пред любовной страстью не знает уже меры. Как во всяком устаревшем культе, получается понимание предмета до такой степени одностороннее, что в нем не осталось и тени правды. Кончается тем, что столь жизненное и яркое явление обволакивается туманом самого пошлого суеверия; живой дух явления замирает в “букве”, в книжной формуле, которой гипноз на целые века делается неодолимым» [5].

Тема самоконтроля, обуздания страстей знакома каждому, но не каждый идёт на это. Человек свободен, волен делать то, что делает – считает он это верным или нет, но идёт на этот грех. Неверно думать, что всё, что приходит в голову и что хочется, – Божья воля: «Ибо воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога» (1 Фес. 4:3-5).

Вопреки расхожему мнению людей арелигиозных и, скорее, даже анти-религиозных, для людей верующих (истинно верующих) интимная близость – не что-то сродни смертному греху и не что-то под запретом, если, конечно, человек не ушёл в церковный сан. Ведь не может быть грехом то, что раскрывает чувство любви именно к тому самому человеку: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1-е послание к Коринфянам 7:5).

  Не может быть смертным грехом то, что дарит новую жизнь. Отличие от блуда в том, что близость с любимым человеком (одним любимым человеком!) по-настоящему эту жизнь даёт не только человеку зачатому, но и тем двоим, что в этом слиянии думают не о телах, а о душе, о чувстве, поражающем немыслимое желание быть рядом и продолжить историю своей души на земле в лице потомков именно с этим человеком. Михаил Меньшиков писал о любви, в первую очередь, как о союзе двух людей, созданному не ради рождения детей, но идущему к этому как «самый спокойный и осмысленный момент» [5].  Что будучи мужем и женой нужно оставаться и друзьями. Вступая в осмысленный полюбовный союз, «оба пола обречены служить друг другу и психически»: «Половая страсть сближает тела, но иногда поразительно разъединяет души. Бывает так, что муж и жена – оба порядочные, умные, милые люди и могли бы быть превосходными друзьями, если бы не плотская связь, которая, как оковы, которыми приклепаны друг к другу два арестанта, обоим мешают и обоих раздражают. Тот же муж и та же жена в чужом обществе так приветливы, любезны, даже задушевны со всеми, только не друг с другом. Оставаясь наедине, они молчат, точно вычерпали друг друга до дна и безусловно ничего интересного уже не ожидают найти один в другом. Но так как пустота давит иногда больше, чем материальное тело, то эта пустота раздражает; каждому хочется выйти из нее, вызвать в сожителе хоть искру жизни. И вызывают эту искру грубо, как бы высекая ее из кремня, – не куском железа, а железными ударами слова. Вспыхивают осколки сердца, оно чувствует боль, завязывается сцена с взаимными укорами и клеветой, каких ни муж, ни жена не сделали бы никому из совершенно чужих людей. Потом половая похоть опять их тянет друг к другу, идут объяснения, слезы, наступает надорванный, неискренний мир, затем опять чувство пустоты, опять ссора и т.д. Удивительно, до чего такая “любовь” мешает дружбе, вместо того, чтобы создавать ее» [5].

Божье Благословение не останавливается на детях. Любовь – цветок белоснежного лотоса, растущего в грязном болоте окружающей суеты. А дети могут стать новыми ростками, продолжить цветение этой любви: «Мы не можем сказать, что единственным смыслом христианской семьи являются дети и что брак исчерпывается исполнением этого Божьего благословения. Главное дело нашей жизни – обретение вечного спасения – не зависит от наличия или отсутствия детей. Даже при огромном желании их иметь должно оставаться доверие к Богу. Даст Бог детей – слава Богу, не даст – тоже слава Богу! В самом чине венчания сначала говорится о помощи друг другу, а потом только о продолжении рода человеческого. Цель брака не – деторождение, а воплощение христианской любви. <…> У нас есть заповедь: “Не сотвори себе кумира”. А первая заповедь – “Я Господь, Бог твой, да не будет у тебя других богов…”. То есть все направлено к Нему, это и есть благочестивая христианская жизнь. А если из ребенка делать идола, он овладеет своими родителями так, что они до самой смерти будут ему служить» [10].

И детям в том числе стоит говорить, обсуждать с ними нравственный выбор, мораль, ответственность за близкую связь. Тема интимных отношений в церкви не ставиться на первый план, но точно не замалчивается. И не стыдно, будучи в браке говорить об этом: «Ты должен иметь в виду и то, что проблема супружеских отношений – это не только твоя проблема и ты не имеешь права регулировать этот вопрос сам, но, как пишет апостол Павел: по согласию. Но и когда супруги приступают к этому по согласию, тоже необходимо внимание. Сильный супруг должен ставить себя на место немощного. Часто бывает так: одна половина соглашается воздерживаться, чтобы не огорчить другую, но внутренне страдает. Чаще всего это случается с женщинами, которые имеют в известной мере страх Божий, однако у них играет плоть. Часто по нерассудительности некоторые благоговейные мужья, слыша от своих жён слова согласия, нерассудительно воздерживаются от супружеских отношений на долгое время. А жены в этом случае страдают и находят разрядку в нервных срывах и тому подобном. Мужья думают, что их жёны преуспели в добродетели, и хотят жить более чисто, вступая в близкие отношения через более длительные периоды. А потом у жён начинаются искушения, и они хотят найти кого-то на стороне. Когда случаются падения, они начинают мучаться угрызениями совести, а мужья, видя, что жёны не расположены [к супружеским отношениям], стараются жить ещё в большей чистоте» [9].

Как бы то не звучало, важно отметить, что связь с мужем или женой не работает как «очиститель» связей на стороне. Верность – ключ к Раю. Супружеская измена – не менее страшный грех, чем другие. Что хуже, когда твой любимый человек знает о твоей неверности и терпит, отмаливает грехи за обоих? Или же обман? Когда из одних объятий в другие переходит не душа, а бренное тело, живущее как голый нерв, помешанный на инстинктах, оправдывающий себя «природой»?

Была бы полигамия так естественна, не созданы были бы болезни и вся хворь, что хуже чумы умерщвляет дух и тело, порождая всё новые и новые виды. Жизнь такого человека может закончится очень быстро, даже если он останется телом на земле, в его сердце может уже и не быть тех чувств, того света, что был когда-то. Большее, что будет преследовать, – муки совести: «Один начальник спросил его: “Добрый Учитель, что мне сделать, чтобы получить вечную жизнь?” Иисус сказал ему: “Почему ты называешь добрым меня? Никто не добр, кроме одного – Бога. Ты ведь знаешь заповеди: не нарушай супружескую верность, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, уважай отца и мать”» (Евангелие от Луки 18:18-20).

Тут и тема развода будет актуальна – в случае измены один из супругов по Священному Писанию имеет право развестись: «А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать» (Матфея 5:32).

Безусловно, не одна измена может стать причиной уйти от того, кого любишь или любил. Или точнее любила. По статистике ВЦИОМ, 30% населения были свидетелями насилия, 10% – напрямую с этим сталкивались [8].  Мужчины по отношению к себе насилие отрицают, поэтому больший акцент сделаем на физически более уязвимых – на женщинах. Каждая третья женщина сталкивалась с насилием. Будь это человек незнакомый, овладевший ей, или человек, которому она доверяла, – поступок не имеет прощения или оправдания.

В браке муж, заведомо зная физическую слабость супруги, зависимость от него не только материальную, но и эмоциональную, использует как рычаг давления силу, не желая или не умея говорить, обсуждать и искренне каяться. Послушание жены равнозначно добру и мудрости в словах и действиях супруга, этот союз построен на «договоре», где уважение – главный пункт: «Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё… должны мужья любить своих жён, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет её, как и Господь Церковь… Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа» (Еф.5:25-33).

Женщину, истинную христианку, церковь вправду призывает к послушанию мужу. Но интересно, что послушание – не призыв или долг, а желание. Супруга, искренне любящая, видящая в муже опору физическую и моральную, любящего отца, достойного сына, чувствует в супруге человека, послушание которому для неё естественно, и даёт только положительный отклик в её сердце: «Главенство мужа – Божие повеление, но когда есть любовь, неравенство не замечается. Мужчина – носитель разума, женщина – хранительница чувств. Одно другое уравновешивает и дополняет, так складывается семейный союз. Хлеб получается, когда есть мука и дрожжи, и никак иначе. Жена не слуга и не предмет для удовлетворения каких-то желаний. Как себя любишь, так и ее люби, как свою плоть. Люби до самой смерти. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее (Еф. 5, 25). А жена воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей (Прит. 31, 12). Речь идет о равном праве жить в любви, повинуясь друг другу в страхе Божием (Еф. 5, 21) <…>. Это любовь вечная, которая начинается на земле и продолжается в Царствии Небесном» [10].

И проходить жизненные испытания супруги обязаны вместе. Дал им Господь потомство или нет, они уже связаны узами, на которые пошли добровольно и которые для них были настолько желанны, что они позволили себе поклясться в любви и верности. Пресловутое для многих «и в радости, и в горести» – условие, прописанное не мелким шрифтом в бессрочном договоре: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится… не ищет своего… Любовь никогда не перестает (1 Кор. 13, 4, 5, 8). Это любовь вечная, которая начинается на земле и продолжается в Царствии Небесном» [10].

Любовь порождает Любовь. Искренне ценящий, любящий и уважающий супруг никогда не будет выбирать между собой и любимым человеком, любимым человеком и семьёй, семьёй и Богом – всё это единая Любовь и единая плоть; единый организм светлейшей души, свет которой льётся из двух честных сердец.

4. Емельяненко В. Куда идёт российская семья // Родная Кубань. — 2022. —  URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/polemika/polemika_14284.html.

5. Меньшиков М. О любви // «Русский дом». — 1899. — URL: http://www.russdom.ru/oldsayte/mom/m6/m603_1.html.