Изучение данного вопроса обусловлено неоднородностью и полярностью оценок не только данного произведения, но и в принципе того угла, под которым рассматривается жизненный путь Николая Васильевича Гоголя и значения в нем «Выбранных мест...» теми или иными литературоведами.

Один из самых популярных взглядов на творчество классика – как на писателя-сатирика, обличителя пороков в современной ему России, который к концу жизни сошел с ума и ушел в фанатизм, мистицизм, не имеющий ничего общего с православием. Такая точка зрения транслируется, например, Д.С. Мережковским в книге «Гоголь. Творчество, жизнь и религия» [11]. Она же присутствует в некоторых образовательных программах, согласно которым читатели не соприкасаются с поздним творчеством писателя, а иногда в принципе про него не знают. Результатом такого подхода является либо полное игнорирование «Переписки» в творческом пути автора, либо взгляд на данное произведение как на побочный продукт сумасшествия классика.

Однако причины такого невнимания к произведению имеют историческую обусловленность, которые перечисляет Ирина Рудольфовна Монахова в работе «“Выбранные места из переписки с друзьями” на пути к читателю» [12]:

1. Изначальное неприятие либеральным обществом Гоголя как духовного мыслителя – особенно на контрасте после резкого сатирического уклона в «Мертвых душах».

2. Цензура, которая исключила часть «Переписки», тем самым нарушив целостность понимания произведения.

3. После революции позднее творчество Гоголя рассматривалось русскими литературоведами и критиками, жившими за рубежом, как результат – до отечественного читателя данные труды не доходили.

4. Возросшая в советское время «инерция непонимания и непризнания Гоголя» по идеологическим причинам.

Однако несмотря на это в современных исследованиях творчества Н.В. Гоголя присутствует и другой взгляд на позднее творчество классика и место в нем «Выбранных мест из переписки с друзьями». Например, в работе «Гоголь. Опыт духовной биографии» [4] В.А. Воропаев называет данное произведение одним из ключевых в биографии автора. Само исследование литературоведа актуально в силу духовного подхода к анализу творчества классика – то есть рассмотрении жизненного пути не  рационально-логически, со стороны исключительно общественно-политических интересов, а как пути в первую очередь к Богу, который является единственно верной истиной для Гоголя: «Вся его жизнь, подобно жизни инока, была непрерывным подвигом и восхождением к высотам духа, но знали об этой стороне его личности только ближайшие к нему духовные лица и некоторые из друзей».

Но не все исследователи придерживаются подобного взгляда на последние годы жизни писателя: так, В.Ф. Чиж [15] в работе «Болезнь Н.В. Гоголя» утверждает, что писатель был душевнобольным, а в последние годы его душевная болезнь лишь усилилась. Стоит отметить, что вся аргументация в работе строится на субъективной интерпретации писем Гоголя к близким. Например, одним из оснований ставить Гоголю диагноз душевнобольного Чиж выбирает «гоголевскую манию величия». Автор обнаруживает ее в желании писателя вернуться через Россию только через Иерусалим. В этом мотиве Гоголя Чиж видит самоощущение собственного духовного величия, «избранности» – если писатель решил поехать в Россию не напрямую, а через святые места. Для дальнейшего исследования логика построения аргументации данного исследователя нас не интересует. Но следует заметить важный факт: Чиж отрицает идеи, которые предлагает Гоголь в «Выбранных местах...», а также связывает желание классика «поучать» людей с собственной теорией величия. Несмотря на субъективность аргументации, на работу В.Ф. Чижа ссылаются в критике и литературоведении – например, Д. Быков [3].

В работе «Болезнь Н.В. Гоголя» подвергается сомнению аскетизм писателя: «Гоголь никогда не был аскетом и всегда жил так, как ему нравилось». В данном суждении исследователь допускает важное упущение: какую именно литературу читал писатель в свой аскетический период жизни.

Так, Воропаев отмечает, что, проводя большую часть времени в уединении, Гоголь выписывает и читает духовную литературу, богословские тексты. Одной из самых значимых книг для Гоголя становится «Добротолюбие» (собрание аскетических писаний на церковнославянском языке). Сопоставим этот факт с суждением Чижа о том, что Гоголь был душевнобольным: как человек, у которого нарушено, со слов автора, восприятие, может читать такую сложную литературу? С одной стороны, из-за навешанных на Гоголя стереотипах о мистицизме и помешательстве (как в приведенных выше работах) может показаться, что поворот в жизни Гоголя в сторону затворнического образа жизни – событие неожиданное и случайное, однако именно Воропаев в работе «Гоголь. Опыт духовной биографии» доказывает обратное.

Монашество в жизни Гоголя связано в первую очередь с образом матери Марии Ивановны, которая осталась верна мужу даже после его смерти, до конца жизни была в трауре и носила  «из самого грубого, шерстяного изделия платье» – «как бы по образцу монашеских власяниц, и по свидетельству знавших ее людей была похожа на игуменью монастыря», как отмечает сам В.А [4]. Кроме того, само рождение сына Николая стало для Марии Ивановны настоящим чудом: потеряв до этого двух сыновей, она «дала обет перед чудотворным образом святителя Николая, называемым Диканьским, если будет у нее сын, наречь его Николаем, и просила местного священника молиться до тех пор, пока его не известят о рождении дитяти и попросят отслужить благодарственный молебен». О своей связи с Николаем Чудотворцем Гоголь вспоминает до конца жизни, например, в 1851 году, когда сестра собирается выходить замуж втайне от матери, он наставляет ее вымаливать у Бога благополучие союза и обратиться за помощью к Николаю Чудотворцу: «Молись, отправься пешком к Николаю Чудотворцу, припади к стопам угодника, моли его о предстательстве, сама взывай ото всех сил ко Христу, Спасителю нашему, чтобы супружество это, замышленное без совещания с матерью, без помышленья о будущем и о всей важности такого поступка, было бы счастливо». Это говорит о том, что классик опирался на веру на протяжении всего своего жизненного пути, а в переломный период своей жизни, в 1844 году, он просит мать выслать ему заграницу образок Чудотворца из Диканьки, чтобы «носить его на шее в виде благоговения» [10].

Именно в этот период жизни у Гоголя укрепляется видение того, для чего он создан и к чему сводится его судьба – это именно монашество. Об этом он пишет в 1840 году Николаю Белозерскому – «Я же теперь больше гожусь для монастыря, чем для жизни светской», – а позднее, в 1842 году, Николаю Языкову: «Я чувствую, что разорвались последние узы, связывавшие меня со светом. Мне нужно уединение, решительное уединение... Я не рожден для треволнений и чувствую с каждым днем и часом, что нет выше удела на свете, как звание монаха». В 1843 году писатель читает молитвенник, изучает служебные Минеи и выписывает из них выдержки. В.А. Воропаев утверждает, что именно таким образом Священное писание изучали монахи. Этот метод называется «келейный», и он помогает читателю разъяснить наиболее сложные фрагменты писания, которые невозможно понять с первого раза. Это в очередной раз подтверждает внутреннюю устремленность писателя к монашеству.

Отголоски аскетизма, внутреннего устремления к себе и через опознание себя – к Богу, можно увидеть в главах «Выбранных мест...». Так, например, в главе «Христианин идет вперед» [7] автор говорит о необходимости непрерывного духовного развития, совершенствования – «для христианина нет оконченного курса». И сила христиан заключается именно в устремлении не на внешние блага, славу, а во взгляде изнутри на самого себя: «Вот причина, почему христианин тогда идет вперед, когда другие назад, и отчего становится он, чем дальше, умнее». Уже из анализа этой главы можно увидеть результат той глубинной внутренней работы, которая была проделана Гоголем за всю его жизнь.

Отражение внутренних устремлений писателя можно найти во второй редакции «Портрета» [9]: по сюжету повести главный герой, художник, создавший портрет ростовщика, решает отдалиться от внешнего мира и становится монахом. И именно после погружения в монашескую жизнь, отшельничества, он создает картину, которая сама по себе излучает свет, чем поражает зрителей. Во многом через эту повесть Гоголь наметил свой творческий путь, а уходом от внешнего мира в 1845 году повторил судьбу своего главного героя, не собираясь уходит от искусства, а решив лишь временно отказаться от него, чтобы вернуться в новом качестве. Мотив отдаления от внешнего к внутреннему звучит и в самой структуре творчества писателя: в своих ранних произведениях с сатирическим уклоном автор смотрит на исправление грехов с внешней стороны – то есть через их высмеивание, наказание; в позднем творчество Гоголь наоборот приходит к внутренней стороне исправления грехов – через отречение от внешнего и непрерывную духовную работу, искупление в первую очередь собственных грехов.

Помимо В.А. Воропаева, монашество и аскетизм как основополагающие черты творческого пути Гоголя отмечаются и другими исследователями. Например, Е.И. Анненкова в статье «Монашество в миропонимании Гоголя» [1] отмечает монашество как «сюжетообразующий концепт»: с одной стороны, по ее мнению, это «цементирующий» (то есть дающий базу, «фундамент», основу) сюжет жизни, который красной нитью проходит с самого ее начала («от вымоленности ребенка матерью») и до конца (в качестве аргументации того, что Гоголь придерживался монашеского направления до конца жизни Е.И. Анненкова приводит его просьбу подать лестницу); с другой стороны, как отмечает автор статьи, как отдельный мотив творчества. По мнению Анненковой, монашество в творчестве Николая Васильевича Гоголя заключается в попытке «ввести Божественную литургию» в литературу. Кроме того, примечателен и тот факт, приводимый исследователем, что Гоголь «оставил все лучшие применки в жизни» в пользу уединения и духовного роста, что свидетельствует о его внутреннем аскетизме [2].

Помимо этого, о внутренней тяге к монашеству заявляет В.А. Воропаев в работе «Святая обитель: Гоголь в Оптиной Пустыни» [5], которая представляет собой подробный анализ дневниковых записей классика в период пребывания в Оптиной Пустыни. На основе одного из свидетельств старца Макария исследователь выстраивает предположение: возможно, Гоголь планировал остаться в монастыре – («24 сентября Гоголь был у старца Макария в скиту и на другой день обменялся с ним записками, из которых видно, что Гоголь пребывал в нерешительности – ехать или не ехать ему на родину»). Это подтверждает внутренний мотив аскетизма в жизни и творчестве писателя.

Другая из важнейших ступеней к духовности на жизненном пути классика – это обучение в Нежинской гимназии, которое во многом предопределило его характер и ценности. В гимназии мальчик получает знания по истории, географии, и, важнее всего – по нравственному богословию, которое преподает Законоучитель гимназии протоиерей Павел Волынский, читая ученикам тексты святых отцов Василия Великого, Иоанна Златоуста, Исаака Сирина, Амвросия Медиоланского и др. По свидетельствам историка Алексея Ивановича Макаревича, профессор, оказавший наибольшее влияние на личность Гоголя, является именно богословом [10].

Исходя из этого можно выделить еще одну немаловажную черту личности Гоголя, которая впоследствии отразится в «Переписке» – постоянная тяга к изучению Святого писания, богословию, стремление соприкоснуться с истиной жизни из самого надежного источника. Впоследствии этот подход к слову как к самому важному инструменту для познания Божьего закона отражается в «Выбранных местах...» в главах «О том, что такое слово», «О лиризме наших поэтов», «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность» и других. Это же отмечает Владимир Крупин («Бросьте мою книгу, возьмите Евангелие!») [26].

Милосердие – другая черта личности, непосредственно связанная с предыдущими. Так, по свидетельствам учеников гимназии, еще мальчиком Гоголь не мог пройти мимо нищего не подав ему, а один раз даже остался «в долгу» перед нищенкой: на ее слова «Подайте Христа ради» он ответил: «Сочтите за мной» [4]. И в следующий раз, когда та обратилась к нему с той же просьбой, он подал ей вдвойне, добавив при этом: «Тут и долг мой». Это же милосердие прослеживается в главе «О помощи бедным», где Гоголь отмечает: помогать в первую очередь нужно тем, кто столкнулся с бедой неожиданно, будучи совершенно к ней неподготовленным – пожар, умерший скот, смерть единственной опоры в семье – то есть тем, кто не знает, что такое бедность и не умеет в ней жить. Кроме того, по мнению Гоголя, помогать человеку нужно «истинно христианским образом» – не просто дать денег, а вникнуть в суть его положения и объяснить ему, как теперь ему стоит поступать в сложившейся ситуации. В этой главе можно заметить и морально-дидактический уклон, который свойственен богословским текстам, которые читал Гоголь. Черты религиозной нравоучительности отмечает В.А. Воропаев в раннем творчестве писателя [6]. Он утверждает, что «раннее творчество Гоголя, если взглянуть на него с духовной точки зрения, открывается с неожиданной для обыденного восприятия стороны» – это не просто сборник комических рассказов, а полноценное религиозное поучение, которое свидетельствует о главном – победе добра над злом и наказании грешников (например, «Ночь перед Рождеством», «Сорочинская ярмарка», «Вий»). В «Петербургских повестях» эта битва представлена в «более уточненной форме», а «Тарас Бульба» и вовсе являет собой прямую защиту православия.

Еще одним немаловажным событием в биографии писателя является смерть отца, произошедшая, когда Гоголю было около шестнадцати лет. Это предопределяет одну из основных черт в мировоззрении классика: вера в фатализм, постоянные мысли о неизбежности смерти. Вот, как реагирует на смерть отца Гоголь в письме матери: «Я сей удар перенес с твердостию истинного христианина… Благословляю тебя, священная вера! В тебе только я нахожу источник утешения и утоления своей горести!» [14, с. 11]. В этой реакции на одно из сильнейших жизненных потрясений можно увидеть неколебимость перед любыми невзгодами и, что немаловажно, покорность перед Божьей волей, какой бы она ни была.

Фатализм – черта миросозерцания и творчества писателя, которую можно заметить еще в раннем его творчестве. Так, глубокий морально-дидактический и вместе с тем фаталистический смысл (а не только сатирический) имеет развязка «Ревизора», немая сцена [8]. Гоголь в «Развязке Ревизора» (1846) объясняет ее следующим образом: «…страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба». Эта фраза основательно меняет тот угол, под которым «Ревизор» оценивается чаще всего – суть произведения не только и не столько в высмеивании пороков чиновников, сколько в общей оценке грехов человечества и неизбежность конца, «немой сцены», когда за грехи придет время расплачиваться. Безусловно, замысел произведения связан с религиозным воспитанием писателя, которого еще с юности научили Закону Божьему.

Эти же черты мировоззрения писателя находят отражение в «Выбранных местах», ведь в первую главу произведения автор помещает свое завещание. Вот, как он аргументирует это решение в 1847 году в письме матери: «В Священном Писании сказано, что тот, кто помнит ежеминутно конец свой, никогда не согрешит» [4]. Во многом этот взгляд на христианскую мораль повторяет случай Гоголя из детства, описанный выше. Это доказывает прямую связь между той моралью и взглядом на мир, которые были вложены в личность писателя еще в детстве – и тем, что он выносит на бумагу в последние годы своей жизни, стремясь оставить после себя ценное и значимое литературное наследие. Кроме того, в четвертом пункте классик завещает «лучшее из всего, что произвело перо мое [Гоголя]» всем своим соотечественникам, что говорит о его христианском стремлении оказать влияние на духовный рост своего народа. Из этого можно сделать вывод, что вера в неизбежность смерти и покарание за грехи с самого детства укоренилась в писателе, впоследствии отразилась в его творчестве и послужила одним из мощнейших стимулов создать «Выбранные места из переписки с друзьями».

Сам замысел «Выбранных мест...» возникает у Н. В. Гоголя весной 1845 года: «Это будет небольшое произведение и не шумное по названию в отношении к нынешнему свету, но нужное для многих...», – признается писатель в письме А.О. Смирновой [16]. В конце июля 1846 г. Н. В. Гоголь посылает в Петербург первую тетрадь своей рукописи, а в самом начале 1847 г. «Выбранные места...» поступают в продажу. Можно прийти к выводу: «Выбранные места...» – один из важнейших свидетельств той духовной зрелости, одухотворенности, к которым приходит Гоголь к концу своей жизни. Это же подчеркивает Анненков в воспоминаниях о Гоголе от 1846 года: он «...приобрел особенного рода красоту, которую нельзя иначе определить, как назвав красотой мыслящего человека. Лицо его побледнело, осунулось; глубокая, томительная работа мысли положила на нем ясную печать истощения и усталости, но общее выражение его показалось мне как-то светлее и спокойнее прежнего. Это было лицо философа» [13].

Таким образом, исходя из сопоставления разных жизненных периодов творчества Гоголя и того, как они отражены в «Выбранных местах из переписки с друзьями...» можно сделать вывод: в жизни и творчестве писателя не происходило резкого ухода в другой идейный лагерь – писатель с самого детства был верующим, воцерковленным и интересовался богословием, священным писанием. В «Авторской исповеди» Гоголь отмечает: «Я не совращался с своего пути. Я шел тою же дорогою... – и я пришел к Тому, Кто есть источник жизни» [29]. Переломный период жизни Гоголя с 1840 года до конца смерти лишь сменил вектор литературного мировоззрения писателя, направив его к исправлению не внешних грехов общества, а в первую очередь своих через непрерывную духовную работу. Это можно назвать логичным развитием его жизненного пути, ведь именно в последних произведениях писатель наиболее полно и ярко раскрывает черты личности, которые были заложены в нем с детства. По этой же причине Гоголь сжигает второй том «Мертвых душ»: он больше не ощущает необходимости пытаться исправить грехи общества через их высмеивание – «...бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколенье к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости; бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, не показавши тут же ясно, как день, путей и дорог к нему для всякого» [4].

В качестве вывода выделим основные биографические вехи Н.В. Гоголя, а также их непосредственную идейно-проблематическую связь с «Выбранными местами из переписки с друзьями»:

1. Мотив монашества и аскетизма как перманентное внутреннее устремление классика, присутствующее с самого начала жизни и лишь усилившееся к ее концу. Именно оно является одним из факторов, побудивших Гоголя к написанию произведения.

2. Чтение и изучение богословской литературы в поздний период жизни, вытекающие из предыдущего пункта и отразившиеся в «Выбранных местах...» через проблематику роли писателя и слова для народа.

3. Милосердие и любовь к ближнему, которые имеют свое продолжение в трансляции своего духовного опыта через письма к друзьям и знакомым. Например, связанный с этим выбор главы «Светлое воскресенье» как завершение пути любого христианина, идущего к свету (то есть к Богу).

4. Мотив фатализма и предопределенности, подчиненности судьбы Богу, отразившееся в общей религиозной направленности «Выбранных мест...».

5. Любовь к Родине и тоска по России в годы жизни за рубежом, обострившееся к концу жизни чувство беспокойства о России и связанное с этим осмысление связи русского народа и Бога, «язв» русского общества в силу отчужденности от Церкви.

Из всего вышеперечисленного можно сделать вывод, что жанровая и стилистическая специфика произведения Николая Васильевича Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» предопределена жизненными поисками писателя и морально-дидактическим наполнением, а также авторским замыслом (возвращение народа в Богу, осмысление труда творца как Божьей воли) тяготеет к религиозной проповеди, с другой – личные размышления автора о самом себе, сомнения, наводящие вопросы – погружают читателя в особую, созданную лично Гоголем эстетическую действительность, где читающий является полноценным героем коммуникации, проникаясь сочувствием к автору; и этим признаком произведение Гоголя тяготеет к исповеди.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Анненкова, Е. И. Монашество в миропонимании Гоголя / Е. И. Анненкова // Elibrary.ru : научная электронная библиотека – URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=49974561 (дата обращения: 06.06.2025).

2. Анненкова, Е. И. Письмо в структуре “Выбранных мест из переписки с друзьями” и эпистолярное наследие Гоголя / Е. И. Анненкова // Дом Гоголя : мемориальный музей и научная библиотека. – URL: https://www.domgogolya.ru/science/researches/1407/ (дата обращения: 06.06.2025).

3. Быков, Д. М. Магистральный русский путь / Д. М. Быков // Тормоза. – URL: http://tormoza.org/links/Bykov/gogolevskiiproezd.html (дата обращения: 06.06.2025).

4. Воропаев В. А. Гоголь. Опыт духовной биографии» / В. А. Воропаев // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/bio/voropaev-duhovnaya-biografiya/index.htm (дата обращения: 06.06.2025).

5. Воропаев В. А. Святая обитель: Гоголь в Оптиной Пустыни / В. А. Воропаев // Оптина пустынь. Официальный сайт монастыря. – URL: https://www.optina.ru/pub/p02/ (дата обращения: 06.06.2025).

6. 14. Воропаев, В. А. «Ей, гряди, Господи Иисусе»: кончина Н. В. Гоголя как его завещание потомкам / В. А. Воропаев // КиберЛенинка : научная электронная библиотека. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ey-gryadi-gospodi-iisuse-konchina-n-v-gogolya-kak-ego-zaveschanie-potomkam (дата обращения: 06.06.2025).

7. Гоголь, Н. В. Выбранные места из переписки с друзьями / Н. В. Гоголь // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/text/vybrannye-mesta/svetloe-voskresene.htm (дата обращения: 06.06.2025).

8. Гоголь, Н. В. Полное собрание сочинений / Н. В. Гоголь // Lib.Ru : библиотека Максима Мошкова. – URL: http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_1835_pisma.shtml (дата обращения: 06.06.2025).

9. Гоголь, Н. В. Портрет / Н. В. Гоголь // Интернет-библиотека Алексея Комарова. – URL: https://ilibrary.ru/text/77/p.1/index.html (дата обращения: 06.06.2025).

10. Кулиш, П. А. Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя, составленные из воспоминаний его друзей и знакомых и из его собственных писем (старая орфография) / П. А. Кулиш // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/bio/kulish-zapiski-o-zhizni/index.htm (дата обращения: 06.06.2025).

11. Мережковский, Д. С. Гоголь. Творчество, жизнь и религия / Д. С. Мережковский // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/bio/merezhkovskij-gogol-1.htm (дата обращения: 06.06.2025).

12. Монахова, И. Р. «Выбранные места из переписки с друзьями» на пути к читателю / И. Р. Монахова // Вопросы литературы. – URL: https://voplit.ru/article/vybrannye-mesta-iz-perepiski-s-druzyami-na-puti-k-chitatelyu/ (дата обращения: 06.06.2025).

13. Мочульский, К. Духовный путь Гоголя / К. Мочульский // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/bio/mochulskij-duhovnyj-put/index.htm (дата обращения: 06.06.2025).

14. Чернышевский Н. Г.  Очерки гоголевского периода русской литературы // Н. Г. Чернышевский. – Москва : Гослитиздат, 1953. –  259 с. – ISBN 978-5-517-00071-2.

15. Чиж, В. Ф. Болезнь Н.В. Гоголя / В. Ф. Чиж // Русский путь: pro et contra. – URL: https://russianway.rhga.ru/upload/main/53_Chizh.pdf (дата обращения: 06.06.2025).

16. Шенрок, В. И. Материалы для биографии Гоголя (старая орфография) / В. И. Шенрок // Николай Васильевич Гоголь : онлайн-библиотека. – URL: http://gogol-lit.ru/gogol/bio/shenrok-materialy/index.htm (дата обращения: 06.06.2025).

Илл.: В. Савенков