Дневники И. Дедкова: окололитературные мысли провинциального критика

Игорь Дедков родился в 1934 году в Смоленске, поступил на факультет журналистики МГУ, прошел через трудности в работе и учебе (собственно, как и все критики более сильного пера). Поверившего в Хрущева и его «оттепель» и выступившего с резонансным докладом на собрании комсомола Дедкова обвинили в «мелкобуржуазной распущенности, нигилизме, анархизме, авангардизме, бланкизме, троцкизме…» [1]. Однако приписанные грехи не помешали Игорю Александровичу выбрать при распределении Кострому и уехать в провинцию набираться опыта, осознавать жизненные процессы и описывать их. Одни исследователи называют костромской период Дедкова чуть ли не губительным для его карьеры, другие же видят в нем расцвет русскости критика.

Уже в конце 1950-х гг. Игорь Дедков отмечает в москвичах «наплевизм». Московское население он описывает как «узкоюбочное, накрашенное, по-цирковому яркое и по-торгашески упитанное, чванное и веселое» (Без даты. 1959) [1]. Бунтарство и революционизм москвичей критик противопоставляет размеренной костромской жизни, где дома своих родных ждет морщинистая женщина, где любовь к детям стоит выше политических возгласов и действий. Дедков писал: «Ради жизни сына я бы всякую революцию бросил, ничего не надо, оставьте мне сына, оставьте сыновей, жену, и мне хватит смысла жить. Во всяком случае, все прочее – потом, во-вторых» [1]. Именно семейность Дедкова отличает его от других критиков. Здесь речь не о жене или детях, а о светлом чувстве родственных душ. Ю.М. Павлов в статье «Игорь Дедков: как русско-советско-либеральный феномен» называет Дедкова одним из самых «семейных» критиков ХХ века [2], превращая эту характеристику в мысль о том, что семьянином он был более сильным, нежели критиком.

Так или иначе, «русско-советско-либеральный» феномен Дедков оставил свой след в истории критики и литературоведения. Дневниковые зарисовки «Чухлома» и «Шабаново» вдохновлены костромской жизнью, далекой от шумной московской. «Шабановская тетя Тася – это национальный тип «тихого героя», который не одно десятилетие будет вызывать неприятие и критику у тех «левых» авторов, с которыми вскоре и позже задружит, к кому на долгое время идейно примкнет И. Дедков», – пишет Юрий Павлов [2]. Однако позднее, уже при Ельцине, Игорь Александрович разочаруется в свободных идеалах. 22 сентября 1993 года, находясь в больничной палате, Дедков напишет: «Вчера Ельцин попробовал себя всерьез на поприще государственного переворота. Очень надеюсь, что ничего путного из этой затеи не выйдет. Я словно чувствовал, что, когда буду в больнице, что-нибудь начнется – какая-нибудь городская пальба. Вот нечто похожее и происходит. Или близко к тому» [1]. Седьмого октября в дневнике появится следующая запись: «3–4-го – стрельба. Российский парламент в очередной раз упразднен. Торжествуют мои бывшие друзья и единомышленники (давние, былые, – Оскоцкий, Черниченко, Карякин, Нуйкин и т. д.) – стыдно. Перебито много народа» [1]. А ведь еще не так давно Игорь Александрович имел с бывшими друзьями много общего.

«Опустошающая, всеохватывающая растерянность. Знакомое, прежнее ощущение: беспомощность, ничего от тебя не зависит. Раньше, когда много, почти непрерывно писал и все время что-то печатал, было легче, – признается Игорь Александрович 19 апреля 1992 года на страницах дневника. <…> Этот сильнейший несущийся политический поток стремится захватить и тащить всех. Тогда тоже был поток, сильный, неумолимый, но ровный, освоивший свое русло <…>. Нынешний поток неприятен хотя бы потому, что его образуют нечистые, мелкие, а то и подлые страсти. В нем несутся, размахивая сабельками, те же самые, что были на плаву и прежде. Они прекрасно чувствовали себя тогда и теперь – не хуже, не горше. Только вчера они строили социализм, теперь принялись строить капитализм. Какая-то новая, засасывающая воронка» [1]. Дедков понимает, что левые мысли становятся всепоглощающими и уничтожающими. Критик будто бы признает собственное поражение, поскольку его либеральные взгляды существовали достаточно долго. Его прошлые друзья, а сейчас идейно противоположные люди, ведут нечестные игры на политической арене, и Дедкова это разочаровывает.

Игорь Дедков неоднократно обращался в записях к Богу [1]: «Господи, не отворачивайся от меня, помилуй и прости», будто чувствуя собственную вину за происходящее. Однако именно в таких предложениях мы видим русскость критика и близость традиционным ценностям нашего народа.

Русскость Дедкова особенно проявлялась в размышлениях о литературе. Критик соотносит с литературой национальный идеал, истину, о чем свидетельствуют следующие слова от 20 апреля 1969 года: «Правители, которых можно желать, должны были бы согласовывать свои нравственные, этические принципы (рекомендуемые народу) с принципами и идеалами русской классической литературы, потому что в ней более, чем в чем-то ином, выразилась национальная философия, национальный идеал или, лучше сказать, – истина русской жизни. Иначе образуется (образовался) разрыв между тем и другим и первое не выдерживает сопоставления, которое происходит постоянно, незаметно и неотвратимо. Избежать его можно, лишь запретив русскую классическую литературу, что невозможно» [1].

Отход к массовой литературе виделся Дедкову наигранным дублем истории: «Даже нынешнее равнение на читателя – рабочего или крестьянина, нынешняя многозначительная поддержка поэта с рабочей специальностью – несколько видоизмененное повторение старой ставки на пролетарскую литературу. Минули десятилетия, изменились лишь масштабы и цель, существо осталось прежним: недоверие к интеллигенции, показное «прислушивание» к мнению народа» (6 декабря 1963 года) [1].

Два года спустя, 14 декабря 1965 года, И. Дедков напишет: «…наша критика как-то очень настойчиво и притом непринужденно, естественно игнорирует трагедию отдельного человека, исторически и физически обусловленную. <...> Иные бьют Достоевскому поклоны при всяком удобном поводе и не понимают, что он достал до дна, как самый смелый пловец. Никто не хочет из нынешних – разве что Солженицын – попытаться достать до дна. Это как-то не принято; мы вроде бы выше этого. Мы стоим на твердом незыблемом берегу давно постигнутой истины» [1]. Он также отметит привычку употребления пролетарских слов и упрекнет «Новый мир» в их использовании: «Даже новомирцы не гнушаются продемонстрировать преданность свою абстракциям: «принцип коммунистической партийности художественного творчества» есть «тот новый эстетический принцип класса, призванного изменить лицо старого мира, которым этот класс практически утверждает себя в искусстве» [1].

В оценках Дедкова современная литература описывается далекой от традиционных ценностей: «Иванов Карамазовых в нашей литературе и жизни вроде бы и нет. Искания русского духа иссякли, – если судить по печатному слову. Смерти миллионов называют «минутным сбоем». Гибель цвета нации объясняют «печальной необходимостью», с какой гибнут пограничные части» [1]. Есть в литературе «эпохи, не знающие «своего» [1].

Однако позднее И. Дедков скажет, что литература 60–80-х годов «оказала немалое влияние на духовную атмосферу страны, потому что она вернула жизнь и подчинилась жизни как Богу» [1]. А вот литературный промежуток, как кажется нам, описанный критиком ранее, был естественен и мог быть преодолен, но «волна критики разрушительной заполнила его; т. н. коммерция – тоже форма критики и паразитирования на плохо или хорошо сделанном предшественниками» [1].  

Хорошо завершают мысль о проблеме подкупности, массовости и литературы написанные в 1968 году строки: «Идея демократии – это, как ни странно на первый взгляд, – идея совместного действия, а не вражды. Наша интеллигенция ничего не добьется, т. к. ее преследует и мучает мысль о размежевании, точнее – почти мистическая тяга к расколу, к выяснению отношений, к закреплению исключительности одной из групп» [1]. Пристрастившись в свое время к левым веяниям, Дедков довольно здраво рассудил их последствия в государственном масштабе.

В 1992 году Дедков писал о новоиспеченной свободе: «И можно ходить на митинги и разные сборища-собрания, говорить речи, принимать резолюции. Но вот ничего этого не хочется, и ощущение беспомощности нарастает. Я пытаюсь это объяснить, но не могу. Или когда все говорят и кричат, хочется молчать. Или то, что говорят и кричат, страшно неприятно, и участвовать не хочется. Этот сильнейший несущийся политический поток стремится захватить и тащить всех» [1]. Раньше, отмечал критик, «слово влияло» и побуждало критически смотреть на мир. Таким образом, формировались определенные иллюзии и надежды, которые с приходом новой власти исчезли: невозможно было представить будущее, а тем более – быть уверенным в нем. Дедков стал мало писать о литературе, потерял то связующее звено между русскими ценностями в лице «слова» и реальностью, которая эти ценности теперь начала отвергать.

Игорь Александрович ощущал любовь к своей стране и чувствовал ее боли. Его по-семейному особое отношение к литературе, критике, России, народу во многом было обусловлено личными качествами. Последнюю запись в дневнике Дедков посвящает своей любимой Тамаре Федоровне: «Не знаю, принес ли я тебе счастье, ты мне – да! Другого не хотел, не воображал, не искал. Без тебя моя жизнь, все лучшее и достойное в ней не состоялось бы. Ты всегда была моей единственной» [1].

В дневниках Игоря Александровича отражена целая эпоха в истории страны, ее литературы и критики. В них нет того, на чем мог бы заострить внимание массовый читатель. В них – жизнь. Такая, какая она была, какой воспринимал ее критик и какой хотел бы видеть. Здесь – переживания, трагедия личности, внимания к которой, по мнению Дедкова, не хватало современной критике, и которая стала своеобразным зеркалом человеческой души, навечно запечатленной на страницах дневников. 

Список использованных источников:

1. Дедков И. Дневник 1953-1994 (журнальный вариант) [Электронный ресурс] // URL: https://litresp.ru/chitat/ru/Д/dedkov-igorj/dnevnik-1953-1994-zhurnaljnij-variant

2. Павлов Ю. Игорь Дедков: как русско-советско-либеральный феномен [Электронный ресурс] // Родная Кубань. – 2019 г. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_4227.html

13.12.2023