Любящая меня красавица

Эта красавица придумала меня от великой щедрости сердца.

Она приставала к моей маме с уговорами: «Ты только роди, а остальное я сама!»

И наконец, обсудив её желание с папой, мама согласилась.

Красавица ждала с нетерпением. А когда в дверь торжественно внесли розовый свёрток и она вгляделась в красное, сморщенное от рёва личико, то полюбила меня немедленно и на всю жизнь. Да, она полюбила меня с первого взгляда и навек, хотя решительно ничто во мне не могло поразить совершенством.

Полюбив, красавица тут же принялась всячески ублажать меня и исполнять все мои прихоти. Она пеленала и убаюкивала меня, поила и кормила, развлекала и успокаивала. Она умела так дуть на сбитые коленки, что мазать зелёнкой было не больно, и знала колдовской заговор: «Икота, икота, перейди на кота!». Она водила меня к зубному врачу и, когда отпускала мою руку, докторша сердито говорила: «Да не бойтесь, цел будет ваш ребёнок!» Она рассказывала, как в детстве играла с подружками: завидев на улице красивую девушку, полагалось раньше всех крикнуть: «Моя! Моя барышня!» И считалось, что красота перейдёт к тебе. Вот почему моя красавица была такой красивой.

Она шила платья моим куклам и писала мне письма в пионерский лагерь: буквы в старательно выведенных словах стояли чуть отдельно друг от друга. А встречая меня на остановке после школы, первым делом вынимала из кармана мытое яблочко в салфетке. Она не вмешивалась в мои дела. Ни разу я не слышала от неё: «Как там уроки на завтра?» или «Не пора ли садиться за гаммы?» Если же приходилось посылать меня за хлебом, она терпеливо дожидалась, пока я дочитаю главу фантастического романа или закончу важную телефонный беседу с подругой.

Чтобы угодить моему капризному аппетиту, красавица вдоль и поперёк изучила толстенную «Книгу о вкусной и здоровой пище». Кстати, в свободное время она обычно готовила. Я, правда, не понимала этого её пристрастия к газовой плите, гремучим чёрным сковородкам и кривенькому сбивальному венчику.

Меня красавица считала идеалом во всех отношениях. Её одинаково восхищали мой скромный рост, форма пальцев и родинка на левой щеке – там же, где и у неё. Она даже стала носить очки, чтобы лучше видеть всё это. А ещё ей хотелось, чтобы мной восхищались и все остальные. Как-то раз, проходя по двору с нотной папкой и поздоровавшись с соседками на лавочке, я услышала вслед знакомый, исполненный гордости голос: «На пятёрки и в школе, и в музыкальной!» Со вздохом я дополнила картину: «А сегодня двойка по специальности!» То был редкий случай, когда красавица обиделась…

Улучив минутку, она тут же принималась вязать мне кружевные гольфы из белых катушечных ниток или узорные шерстяные кофточки, которые мама запрещала носить в школу – слишком уж они были весёлые и нарядные. Кроме того, моя красавица умела так соединять кусочки старых маминых платьев и блузок, что знакомые, увидев меня в обнове, восклицали в один голос: «Да ты как из журнала!» А однажды, чтобы пополнить мой гардероб модными брюками клёш, красавица осмелилась покуситься даже на папины, лишь слегка поношенные брюки! И только собственные платья она не могла ни разрезать, ни перелицевать ради меня: ведь их было так мало, что каждое она снашивала до ветхой тряпочки. 

Со временем она задумала передать мне и собственную красоту, решив, что ей самой она уже ни к чему. Поэтому красавица стала носить только тёмные платья, туфли без каблуков и простой гребень в волосах. Она начала сутулиться, чтобы скрыть свою стать и грацию. Но красота покидала её слишком медленно, и я, подрастая, всё-таки замечала, как распущенные на ночь поседевшие пряди завивались упругими кольцами, как плавно руки её месили тесто, чтобы вскоре вынуть из печки румяные пироги и маковые рулеты, и как ловко пальцы с иголкой прокладывали ровные стежки на моих будущих платьицах, юбочках и сарафанах. И даже морщины, которыми ей удалось обзавестись, не могли исказить ласковых линий её бровей и губ, ясных очертаний лба, носа и подбородка. И я не сомневалась, что вся эта красота, как и сердце моей красавицы, навсегда принадлежит мне.

Увы! Я не догадывалась о главном: чтобы перенять красоту, надо было не забывать о ней, заботиться, не упускать её из виду. Но мне казалось куда интереснее смотреть в зеркало, или в окно, или на экран телевизора. Моя же красавица всегда держалась где-нибудь в тени: в углу кухни у плиты или за швейной машинкой. И я лишь краем глаза замечала, что с годами лёгкая походка её становится всё более неуверенной, а ловкие руки то и дело ищут, на что опереться. Она уже с трудом вынимала из духовки маковые рулеты, и всё реже слышалось уютное стрекотание швейной машинки. Близорукие глаза её наполнялись усталостью и печалью, и только при взгляде на меня в них загоралось прежнее ласковое оживление. А без меня она говорила маме: «Не хочу я умирать! Зачем? У меня дети хорошие, внуки хорошие… Я бы вам ещё помогала, хоть бы сидя!»

Помню день, когда глаза моей красавицы закрылись. Меня будто ударили в лицо. Не веря глазам, я смотрела на знакомо сложенные руки, но ловкие пальцы больше не шевелились. И родинка на левой щеке – там же, где и у меня – была неподвижна. Сквозь слёзы я различала ласковые линии её бровей и губ, ясные очертания лба, носа и подбородка, и не могла наглядеться. Её навсегда застывшая красота вдруг поразила меня – как раз тогда, когда любящая меня красавица безвозвратно ушла.

Но почему, почему она так поступила со мной?! Вот так молча, безо всякого предупреждения?!

А через несколько дней, когда маме случилось остаться в квартире одной, она вдруг ясно услышала знакомые шаги – такие чёткие и бодрые, словно красавица, как когда-то, сновала из кухни в кладовую, готовя новогоднее угощение. В испуге мама выскользнула из квартиры – позвать кого-нибудь из соседей, чтобы вместе обойти все комнаты. Но везде уже царила прежняя тишина. Красавица деликатно удалилась…

Я долго надеялась увидеть её во сне, но всё напрасно. Видимо, она не решалась отвлекать меня от земных дел, считая их исключительно важными. А тем временем тихо и незаметно исчезли её старенький фартук и простой алюминиевый крючок. Письма, написанные чуть отдельно стоящими буквами, затерялись ещё раньше. И лишь мягкий коричневый жакет, казавшийся прежде таким нарядным, ещё долго висел в прихожей, беспомощно сгорбившись, но наконец пропал и он…

Конечно, я не забыла свою красавицу – просто стала реже думать о ней. И с годами мысли приносили уже не боль, а светлое сожаление. Или когда покупали кухонный комбайн или мультиварку, мелькало в голове: вот бы она удивилась! А иногда казалось: на самом деле она не исчезла и, сколько бы лет ни прошло, по-прежнему любит меня где-то в дальней дали.

И вдруг однажды я всё-таки увидела её во сне! Через множество лет, через целую вечность, в другом веке она вдруг очутилась на моём пороге – у двери моего нового, никогда ею не виданного жилья.

Я даже не сразу узнала её. Нет, она ничуть не изменилась: те же седые, чуть вьющиеся волосы, гладко причёсанные и скреплённые простым гребнем, те же ясные, ласковые линии лица и уверенные движения. Удивителен был только её наряд: длинное тёмное, в мельчайшую крапинку платье, скроенное каким-то летящим фасоном, а поверх – лёгкий салатовый плащ с поясом, карманами и крупными пуговицами. Она как раз застёгивала этот плащ, явно куда-то собираясь. Сосредоточенная, поглощённая какими-то мыслями, моя красавица выглядела непривычно строгой, значительной, даже… статусной, что ли?

Но самое странное – она не смотрела на меня! Моя красавица, стоя в двух шагах, не обращала на меня ни малейшего внимания, как будто вообще не замечала!

И не успела я толком удивиться, не успела вымолвить хоть слово, как сон закончился.

Проснулась я в настоящей ярости. Это что же получается: после стольких лет разлуки – показали и тут же спрятали?! Не позволили хоть словом перемолвиться?! А моя красавица, как могла она не заметить меня? Даже не повернуться в мою сторону? И какие такие дела могли быть важнее нашей встречи?!

И ведь, как нарочно, она приснилась в то самое время, когда в моей жизни настала чёрная полоса. А разве есть в такой момент что-нибудь важнее поддержки близкого человека?! Хотя бы самого короткого с ним разговора?! Хотя бы улыбки, любящего взгляда!

Поистине то была вопиющая несправедливость! И от кого же?!

В общем, никакого оправдания поведению моей красавицы я тогда не нашла. Правда, и искать-то было некогда: еле успевала латать одну дыру за другой. Так уж сошлось в одно время, что надвинулась бедность, зашатались отношения, да ещё и болезнь показалась на горизонте. Пища в доме теперь готовилась не то чтобы вкусная и здоровая, а уж какая-никакая. Мечты и планы съёжились в сторонке. Карьерные амбиции канули в лету. Да и близких людей существенно поубавилось. А главное – неизвестно куда подевались и уверенность, и жизненный опыт, так что каждый день приходилось проживать словно наощупь. Хорошо хоть болезнь в конце концов оказалась ложной тревогой…

Кажется, это длилось вечность. Но наконец как-то удалось её пережить. В общем, мы просуществовали. Выкарабкались. А уже гораздо позже, когда дела стали кое-как налаживаться, обнаружили даже некоторые плюсы. Например, осуществилась моя вечная мечта похудеть – пускай уже не ради красоты, но хоть для здоровья. А что до отношений, то без некоторых жить оказалось даже легче. Так что получается – всё вроде бы сложилось к лучшему.

А моя красавица… Ну теперь-то всё стало ясно. Это она помогла нам, как мечтала когда-то.

В ту ночь она собиралась хлопотать за меня – волновалась, собиралась с мыслями, одевалась торжественно, как никогда при жизни.

Хлопотать перед кем? А уж это нам знать не положено…

Но, похоже, ходатайство было успешным. С тех пор моя красавица не снится мне. Но я по-прежнему чувствую её ласковый взгляд из дальней дали. Её любовь. И точно знаю: на мой век хватит.

03.03.2020

-->