Рассказ

Что только не приходилось делать в трудовые годы! И кочегаром был, и грузчиком, и асфальтоукладчиком, и... преподавателем актёрского мастерства. Да-да, был такой курс в составе риторики. И то, и другое я вёл первый раз в жизни. Правда, лицедейству, в отличие от риторики, меня учили. Но не боги горшки обжигают! (Черепки не в счёт...). 

Так вот, были в моих подневольных испытательных группах почти сплошь бездарности. Кому медведь на ухо наступил, кому дикцию от рождения выдали такую, что разобраться в ней, как и в почерках юношей и юниц, было чрезвычайно тяжко, муторно и гибельно для физического и психического здоровья. Но это ещё не все. Студенты поголовно страдали... молодёжной деменцией. А как ещё можно назвать неспособность включать память не смартфонную, а собственную?! Помню, один из таких только с четвёртого раза выучил, наконец, "Парус", причём читал его в поту и с горячечным лицом. А ведь это программа старшей группы детского сада... 

Что поделать, работать надо с тем, что есть... Начали мы со скороговорок, запоминания предметов (ой, мамочки!), учебных фильмов, этюдов, и только ближе к концу стали готовить сценки. И тут выяснилось, что энтузиазм способен творить чудеса! 

Из всеобщей массы выделились две девицы. Одна - природная хохотушка, неуемная изобретательница и сорви-голова на сцене, а вторая... Вторая по набору способностей была вроде бы средней. Не красавица-стройняшка "от ушей", не пересмешница и не затейница, всё в меру. Но была у неё от природы черта, подчинившая всё остальное и заманившая зрителей в круг, из которого не вырваться! Это была искорка, упавшая с небосклона, и звалась она... пластикой.

Когда девушка появлялась на подмостках, все, особенно парни, замолкали, устремляли взоры только на неё и уже не отвлекались на что-то иное. Разгадать этот магнетизм было невозможно. Каждое её движение: поворот головы, полёт рук, нежная походка и кисть, раскрывающаяся как цветок - все настраивало на пристальность и рождало в душе сладостную негу. 

Уже было не так важно, что и как она говорила, как выстраивала мизансцену и слушала партнёра - с её уходом всё затухало, пропадало и не имело смысла. Как говорится, вы только ходите туда-сюда и больше ничего не делайте... так бы смотрел и смотрел! Как это у неё получалось, объяснить не могли ни мы, ни она сама. 

На последнем занятии я подозвал обеих и посоветовал поступать в театральный вуз. Но имел ввиду только ту, чья натура, поразившая сердце до самого дна, сошла с небес.

Вспомнил о том случае я не просто так. Читал статьи о знаменитых балеринах прошлого и решил пересмотреть кинохронику в интернете. К моему позору, оказалось, что я не видел запись одной из двух великих балерин первой половины ХХ века, Марины Семёновой. Танец Галины Улановой смотрел, а Семёнову почему-то пропустил. Непорядок! Нашёл в ютубе вариацию Одетты и стал смиренно дожидаться загрузки, а пока почитывал комментарии - и нарвался на негатив! И толстая-де она, и неуклюжая, и ногу поднимает слабо, и то, и сё, в общем, где тут великая балерина?! 

Но вот пошли кадры. Стоящая в живописной позе Семёнова поначалу подтвердила отзыв, - пропорции были явно не современные, и даже не улановские, но когда она стала танцевать, я не смог оторваться от монитора - волшебная сладость её движений пленила меня, и величие природного дара явилось во всей красе! 

Когда закончилась запись, я ещё долго хранил и лелеял в себе чувства, влившиеся в сердце. И вдруг вспомнил, что давным-давно уже испытывал такой же восторг... 

Где та студентка, что с ней, стала она актрисой или нет? Теперь и не узнать, - фамилию, вот досада, забыл, возраст подвёл. Впрочем, драгоценное имя её я помню: Марина...

Иллюстрация