Она была изящна, как француженка, хотя по паспорту и немка. Я купил ее в крохотном рижском магазине, из-за того, что она весело показала мне зубки. Эта кроха широко улыбалась. Когда я доставлял ее в «бунгало» брату Саше, гостил у него, то ворковал: «Мы напишем с тобой роман. Такой что все ухнут и ахнут! Правда ведь ты мне поможешь?» Наложница прижималась к моей груди, и я ласково гладил ее рыжеватый бок.

Роман на этой пишущей машинки никак не выходил из-за того, что я был молод и отвлекался на пустяки, вроде любви. Зубки французско-немецкой красотки выстукивали строчки стихов, которые мне нравились всего полчаса. Потом стихи жухли. Что делать? Наверное, отвлекает печатанье стихов. У редакционной машинистки я научился разбирать клавиатуру по пальцам. Наташа, ее звали Наташа, меня похвалила и сказала фразу, подозреваю что из фильма: «Будешь строчить, как заяц на барабане».

Конечно, было то преувеличением. Но стихи мои уже казались мне прелестными почти целый день, до вечера.

Долго ли коротко, но наступила компьютерная эпоха. Наконец то, я понял лет так в шестьдесят с плюсом, что повзрослел, и пора заканчивать со стишатами, роман ждет! Он сонно копошиться где-то в мозговых извилинах.

Я признался в этом сыну Денису, который учился на журфаке. Тот застенчиво улыбнулся: «А Достоевский написал роман свой «Игрок» меньше чем за месяц».

- Так у него стенографистка была! – Возразил я.

- Но у Михалыча не было компьютера! – Отпарировал Денис.

Я задумался. В те времена компьютер называли полным именем, а не сокращали до «компа».

Компьютер я привез из Краснодара вместе с редакционным водителем Иваном. Когда ехали, Иван поглядывал на меня уважительно!

- Такие башли выкинуть за два кирпича!

Кирпич первый – системный блок, второй – монитор.

Когда Денис, обмотанный проводами, соединял разъемы, я боязливо жмурился, вдруг не так что то, и компьютер со зла воспламениться.

 С машинкой было легко. Она сговорчивая. Компьютер солиден и суров. Бедная моя машинка уже сиротливо притулилась на ободранной тумбочке. Не улыбалась, а как-то виновато жмурилась. Я для нее был предателем.

Сын научил меня открывать приложения на электронном устройстве, правильно включать и выключать. Я по специнструкции стал осваивать «ворд».  А Дениса учил работать с клавиатурой, чтобы не одним пальцем, а всеми десятью. Сын в дело сумел пустить только шесть перстов.

- Поррра за ррроман!- пророкотал я!

К клавишам компьютера притронулся так, как будто я северянин, приехавший к Черному морю. Что пугало? Наверное, буквы, как какие-то пули, вбиваемые в экран монитора. Это было в первые дни. Потом, казалось, что я сажаю цветы! И лишь за тем увидел буквы и цифры.

Когда мне было скучно, и сюжет буксовал на асфальте, я находил в компьютере картинки. А если картинки наскучили, от этого сердился, и включал игру. «Зайцев». Палил в них из дедовской берданки. Как барон Мюнхгаузен.

Скорее всего, настоящие зайцы узнали про мою жестокость. Точно. Тщ были волшебные зайцы. В общем-то мстительные. И однажды, проснувшись, я открыл «Мои документы» с файлом «Роман» …. И…. И ничего… Не увидел…Текст романа, страниц 50, исчез, как сон как утренний туман.

В утреннем тумане я разбудил Дениса. Тот, зевая, пожал плечами, подошел к компу. Пошевелил мышкой, нажал на сочетание клавиш. Ни-че-го!

- Сам не понимаю, учиться надо! … И добавил, меня не жалеючи, наверное, компьютеру начало не понравилось, и он его того… Стер!

Мне это начало и самому не было по душе…Что-то мыкнул в ответ… И  стал дальше осваивать компьютер. Все приложения, фотошоп, редактора, интернет. Компьютер откликался, и, действительно, решил мне помогать. Исправлять даже орфографические ошибки, подсказывать более точные слова, открывать листы википедии, посылать тексты в редакции газет и журналов. Я уже стал» клеить» ролики со своими и чужими стихами.

Иногда, комп, уже «комп», меня журил, иногда поощрительно рокотал, порой неопределенно попискивал. И тогда я включал на нем задорную Эдиту Пьеху: «Поднимать тугие паруса, это значит верить в чудеса»

А роман? Роман еще впереди! Ведь у меня появился новый портативный барабан, теперь это ноутбук, который складывается и раскладывается. В ноутбуке нет зайцев», даже «уток» нет. Пасьянсы.

По-прежнему вершу вирши. Стучу, барабанными палочками, всеми десятью пальцами.

Машинка моя, розовощекая, долго ютилась невольницей в углу, в чужом картонном ящике от монитора…Однажды я наткнулся на этот ящик и вынул былую любовь из темницы. Она клацнула зубами; «Пре…да…» И что-то застряло то ли у нее, то ли у меня в горле… Мне взгрустнулось. И я отвез алую машинку поэту Алексею Горобцу!  Алексей Борисович обрадовался, потер руки, потом вымыл их:

- Я постигаю компьютер…Но… Но погоди… Не уноси… У меня нет принтера…  И я буду печатать на этой прелестнице лишь удачные стихи, те, которые мне самому нравятся. Погоди, погоди, так машинка французская или немка?

-Немка! С примесью французской крови,

- А как будет я люблю тебя по-немецки? Запамятовал.

- Их либе дих…

- Да… Либе дих, мон шер ами!

И после этого я осторожно перешел к рассказам, переодически возвращаясь назад.

К стихам.

^{Илл.: Мариус Доккум}