Кручу, кручу, кручу, педали кручу – монотонно напевал себе под нос незатейливую песенку, из своего советского детства, Денис Николаевич, спускаясь на грузовом лифте в обнимку с потертым велосипедом Десна. Останки его рыжих, некогда пышных и курчавых волос, были прибраны в незамысловатый неопрятный хвостик.

Старомодные, довольно нелепые очки заметно увеличивали и без того крупные глаза мужчины, помеченные вокруг сеточкой глубоких морщин. В его взгляде не было злости, разве что некая отрешенность выдавала в нём человека растерянного и несчастного.

Возле подъезда стояли и громко беседовали между собой две хорошо одетые женщины, одну из которых точно звали Ритой, так как ее собеседница бесперебойно к ней обращалась по имени.

– Тихо, вот он идёт. Лохмач этот. – глухо пробормотала Рита над ухом соседки.

"Лохмач", только так и, более никак, теперь называли Дениса Николаевича жители подъезда за растрепанные, торчащие в разные стороны, волосы и непрезентабельный вид. Крайние три года, после трагической гибели жены, он перестал ухаживать за собой, его часто видели нетрезвым, но никогда буйным. Бывало, он даже спал на лавочке в палисаднике перед домом, с початой бутылкой крепкого алкоголя в руке, вызывая вполне оправданное осуждение вездесущих соседей. А самое главное, по мнению старшей по подъезду, той самой  Маргариты, пьянчуга - сосед перестал платить за квартиру и накопил огромные долги, что негативно сказывалось на деятельности ТСЖ, в котором она председательствовала. Маргарита, будучи блестящим юристом, готовила иск в суд, перед которым безалаберный Денис Фатьянов из 68 квартиры должен был предстать как злостный неплательщик и вообще неблагонадежный гражданин.

– А помнишь, каким он был раньше? – не унималась Маргарита, присев на уши собеседнице, – спортивный, подтянутый, на приличной машине. А где сейчас эта машина? Конечно, про́пил как алкаш последний. И ведь в банке на хорошей должности работал, да банк развалился, – театрально махнула рукой Маргарита.

– Так у него вроде сын есть? Что ж он отцу то пропащему не поможет? – вопрошала любопытная соседушка по подъезду.

– Скажешь тоже, сын, – возмутилась Маргарита. – Сын у него уже лет пять как в Германии живёт. Денис с покойной женой всю жизнь батрачили, чтобы Егорушку выучить. И выучили на свою голову на айтишника, что он, при первой же возможности,  тю-тю из страны. И, поминай, как звали,– Маргарита, словно лебедушка из сказки, плавно развела руки в стороны, разве что в пляс не пустилась.

***

Денис Николаевич, тем временем, крутил педали до ближайшего массмаркета, чтобы прикупить дежурной картошечки, селедочки и непременно беленькой жидкости, от которой некоторые персонажи неожиданно синеют. Любые другие персонажи, но только не он – Денис. У него, Дениса, крепкие сибирские гены и вообще он был самым спортивным на своем физмате, и сердце в его роду у всех здоровое, и деменция ничьих светлых умов не затронула. А дед Валентин умер, аж в девяносто, хотя самогоночку ну очень любил и от махорки, иной раз, не отказывался.

Водрузив на руль нехитрую продуктовую корзину, велосипедист покатился в сторону дома. 

Велосипед скрипел, дребезжал и подавал своему владельцу явные знаки о неисправностях вселенского масштаба.

Путь к дому пролегал вдоль неширокого бульвара, по большей части с горочки.

Не то, чтобы залихватски, но в предвкушении вкусного обеда, под рюмочку, Денис спешно накручивал скрипучие педали. 

Поездка близилась к своему логическому завершению. Нажав на ручной тормоз, Денис с ужасом обнаружил, что тот ему не поддался и велосипед на бешеной скорости продолжил нестись вниз по бульвару. Пытаясь затормозить ногами, Денис вновь потерпел фиаско.

Впереди маячила крутая лестница. Не в силах справиться с неуправляемым механизмом, Денис Николаевич с прискорбием осознал, что сейчас разобьется вдребезги, вместе со своим продуктовым скарбом. Так и произошло. Недвижи́мый, он лежал на асфальте без признаков жизни, а злополучный искореженный велосипед отлетел метров на пять в сторону от пострадавшего. 

Новости о падении Фатьянова с велосипеда молниеносно разлетелись по микрорайону и достигли родного подъезда. Инициативная группа жителей из тех, кто знал Дениса давно, и не оставлял надежды на его телесное и духовное воскрешение из алкогольного небытия, делегировала пару человек в травматологическое отделение горбольницы к загипсованному, но выжившему Фатьянову. Маргарита была в их числе. Одинокая старая холостячка, как она сама себя называла, впрочем, другие ее именовали исключительно «эта вредная баба» открыла сбор средств на медицинские расходы и полезную кисломолочку для обеззубевшего пациента. Фатьянов потерял несколько передних зубов в неравной схватке с асфальтом. Открытый перелом конечностей, закрытая черепно-мозговая – вот такой печальный анамнез ожидал посетителей Дениса Николаевича в больничной палате. Загипсованная нога со спицами, рука в лангете и виноватые глаза жертвы бульварных велогонок, встретились с соболезнующими глазами Маргариты, Риты, Риточки.

– Риточка, ну к чему все эти хлопоты,– клацая беззубым ртом, пытался было противостоять натиску делегации Денис Николаевич. Оправа очков пациента была необратимо треснута, но ясное дело, без них Фатьянов не видел ровным счетом ничего.

Проанализировав плачевное состояние Дениса, его травмы, слава Богу совместимые с жизнью, Маргарита решила оказать бедному соседу  посильную помощь в качестве сиделки.

– Сегодня я останусь здесь, с Вами, и это не обсуждается,– повелительным тоном заявила она. –  Вы, Денис, без рук и ног, считайте, а сиделки здесь не предусмотрены. Останусь в палате, пока не найду Вам хорошую сиделку.

***

Забрезжил утренний рассвет. Вот уже трое суток Марго неотступно находилась у кровати больного и, надо признать, отлично справлялась с ролью сиделки. Как оказалось, до юрфака, она пару лет отработала медсестричкой и даже поступала в медицинский, но завалила экзамен по химии. Призвание помогать людям никуда не делось, она никогда не отказывала страждущим в бесплатной юридической помощи. Один лишь контингент Маргарита не переносила на дух – алкоголиков, слишком болезненны были воспоминания из детства о пьющем и беспутном отце.

Но вот Денис, Денис казался Маргарите совсем не похожим на ее отца. Да – спился, да – погряз в долгах, потерял работу. Но в нем сохранилось удивительным образом столько теплоты и человечности, сколько порой не вмещается в здоровом трезвеннике, ведущем праведный образ жизни.

Денис же чувствовал себя ужасно плохо и неловко. Он готов был провалиться сквозь землю от стыда и ощущения своей никчёмности. Падение с велосипеда его настолько отрезвило, что казалось, будто и не было трех лет алкогольной спячки. Что его жена умерла совсем недавно, а он, окаянный пропойца, даже не удосужился привести в порядок ее могилу, не навестил на день рождения, Новый год и 8 марта, которое она так трепетно любила. Три года пролетели как одно мгновение в абсолютном анабиозе, душевном параличе. И теперь, чужая женщина, а не его собственная любимая супруга, почему-то суетится возле казенной постели, бережно поправляя накрахмаленную подушку и прикармливая с ложечки фруктовым пюре. Разве достоин он, Денис, такого к себе отношения? Разве не окончилась его жизнь тогда, три года назад, вместе со смертью жены?

На следующий день Маргариту сменила профессиональная сиделка, пробывшая с больным еще пару недель, вплоть до его выписки. Денис уже мог худо-бедно передвигаться на костылях по квартире и вполне сносно задействовал левую здоровую руку. Маргарита ежедневно навещала Дениса, приносила ему контейнеры с едой и даже затевала расхламляющие уборки. 

Денис чувствовал ее интерес к себе и искренне не понимал каким чудом и за какие заслуги он удостоился такой чести. 

Что самое странное, Денис и Маргарита почти не разговаривали. Она молча и властно передавала ему контейнеры, он по умолчанию их принимал, каждый раз бормоча себе под нос, что мол зачем, не надо, лишние хлопоты.

Еще через месяц Денису и вовсе сняли гипс, более того, он чудесным образом устроился на работу в небольшую финансовую контору.

Больше Маргарита не приходила. В крайний ее визит, Денис протокольно выразил ей  благодарность, но женщина явно рассчитывала на что-то большее. А что-то большее в сердце Дениса не ёкало. Он терпеливо пытался разжечь в своей груди пламень страсти к Маргарите, но увы, дело оказалось провальным.

Еще через месяц Денис обнаружил в своем почтовом ящике повестку в суд. Председатель ТСЖ, таки, подала на должников по квартплате судебный иск и товарищ Фатьянов не стал исключением.

О Маргарите, за ее спиной, судачил весь подъезд. Мол, так ей и надо, что даже алкаш последний её отшил, уж больно она вредная и противная баба.

***

Стоял весенний погожий праздничный денек. Маргарита собирала спортивную сумку на тренировку в бассейн, как вдруг в дверь позвонили. На пороге стоял Денис Николаевич с пушистым букетом мимозы и широкой белозубой улыбкой. Стоматологи явно постарались привести его ротовую полость в полный порядок.

– Маргарита, хочу Вас поздравить с восьмым марта и пригласить... – Денис запнулся, но молниеносно взял себя в руки, – пригласить в кафе. Составите мне компанию? – выпалил он на одном дыхании.

– Надеюсь, мы поедем не на велосипеде?– пошутила Маргарита.

– Конечно нет, здесь недалеко, всего–то через парк.– рассмеялся Денис.

Парочка вышла из подъезда под  шушукающееся многоголосье добрых соседушек и направилась вдоль по..., ну пусть будет по Питерской или по Тверской-Ямской.

А дальше, что же было дальше? Спросит, избалованный любовными сюжетами, читатель, втайне надеясь на непременный хэппи энд.

А дальше будет ровно так, как предвидел классик современности Юрий Левитанский:

— Чем же все это окончится? — Будет апрель.

— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.

Я уже слышал, и слух этот мною проверен,

будто бы в роще сегодня звенела свирель.

— Что же из этого следует? — Следует жить,

шить сарафаны и легкие платья из ситца.

— Вы полагаете, все это будет носиться?

— Я полагаю, что всё это следует шить.

^{Иллюстрация}