Если бы Солнце было размером с входную дверь, то Земля тогда была бы размером с монетку, а Марс – с таблетку аспирина… Однако всё оказалось не так прозаично…

Знакомство с космосом для нас с Иркой, моей подружкой, началось одним августовским вечером не самым приятным образом. Бабуля, целеустремлённо пытавшаяся выпихнуть нас из «серого прозябания и пустого времяпровождения» – её слова, решила на этот раз расширить наш кругозор и добавить духовности в умы и сердца знакомством с Вселенной.

– Идите, идите, – буквально пихала она нас в спины, спускаясь вслед по дачной лестнице, – ещё полчаса, и, возможно, вы никогда в жизни больше не увидите Великого Противостояния Марса! А поток Персеид сегодня – фантастический!

Не совсем уж дурами мы с Иркой были и, конечно, знали, что Марс – планета, но была она где-то за сотни миллионов километров от нас и, честно говоря, была нам «до лампочки». Но сообщать это бабуле было небезопасно, поэтому, хихикая, толкаясь и обмениваясь понимающими взглядами, мы скатились по лестнице и вприпрыжку (мокрая трава буквально обжигала холодом) добрались до «лобного места».

– Ну что вы топчетесь, как куры, и чего пальцы растопырили, лягушки холоднокровные? – Мы пытались так спасти от порчи ногти, покрытые лаком сногсшибательного алого цвета буквально за пару минут до событий. – Взгляните на небо!

Если бы могла, бабуля нас носами бы потыкала в это небо! Тут на нас с Иркой нашло невообразимое: мы начали хохотать как сумасшедшие – до икоты и слёз и наконец завалились в траву, причитая: «Где?.. Где?..» Отсмеявшись, сначала поразились тишине, потом увидели нависающую над нами тучей бабулю, а затем одновременно взглянули на небо и обомлели… Из чёрного космического пространства со скоростью света обрушились на нас звёзды, планеты, галактики… Нас уже словно и не было. Это пространство поглощало, вовлекая в свой поток, хоровод, мы неслись среди этих Персеид равноправными участниками. В головах закружилось, стало страшно, даже жутко: вдруг не вернёмся из этого полёта, но одновременно захватывало дух!

Лёжа на земле, мы неслись, вдруг осознав себя на планете Земля среди подобных ей. И наверняка на одной из них такие же девчонки-инопланетянки или совершенно на нас непохожие разглядывали звёздное небо и почти не верили, что где-то ещё существует жизнь. Или наоборот – видели нас! (Много позже, напившись горячего чая и лёжа под тёплым одеялом, мы с Иркой выяснили, что думали и чувствовали одинаково. И почти до рассвета охали и ахали от пережитого волшебства. Так клёво! Бабуля была бы довольна, знай, как мы одухотворились.)

Довольно долго мы безмолвствовали, лёжа на траве, и очнулись только от обеспокоенных окриков бабули:

– Поднимайтесь же! Простудитесь! – Здоровье – это был ещё один пунктик из её перечня воспитательных мер.

При этом одной рукой она поочерёдно пыталась поднять нас с земли, а пальцем другой тыкала в окоём горизонта:

– Смотрите же, смотрите, а то Марс исчезнет!

Ещё и Марс?! Мы послушно поднялись, какая разница: лёжа или стоя летать по Вселенной, так же послушно вглядывались в небо над горизонтом и послушно же обнаружили маленькую пятнистую «букашечку» оранжевого цвета, почти цепляющуюся за макушки дальнего леса.

– И вовсе он не красный. Есть ли жизнь на Марсе, нет ли… – скептически начала я.

– Есть! – решительно отрубила бабуля, мы с Иркой даже вздрогнули. Но понять Великое Противостояние планет уже не было никаких сил, к счастью, и Марс свалил за горизонт, поэтому, поёживаясь от холода и полученных впечатлений, все вернулись в дом.

Проснулись мы с подружкой только к обеду и ещё в ночных сорочках и без утренней обязательной каши отыскали на полках в детской сосланные бабулей из дома первый том «Детской Энциклопедии» и принадлежавший старшему брату «Энциклопедический словарь по астрономии». И не смогли оторваться от книг вплоть до вечера, даже бабуля, видя такой пылкий интерес, решила пожертвовать режимом нашего питания, только принесла корзинку с пирожками.

Великое Противостояние Марса оказалось очень простым делом: Марс максимально приблизился к Земле – до пятидесяти пяти миллионов километров, а «загулы» его от Земли были больше, чем на двести. Миллионы нас не смутили.

– Они тоже могли видеть нас! – и мы с Иркой пучили друг на друга глаза и покатывались от хохота. Вулканы, долины, пыльные бури и марсоходы (автомобили) – всё как у нас! И всё и всегда покрыто льдом и снегом!

– Ну и что – холод! – вопила Ирка. – У нас новенькая в классе из Магадана, так их в пятидесятиградусный мороз гоняли в школу!

– Ой! – буквально обмерла я, припоминая разговоры родни. – А мой дядя хотел попасть в отряд марсонавтов… Он же никогда не вернулся бы…

Мы с Иркой застыли от ужаса: дрожь и мурашки ходуном ходили по коже: вот так – по доброй воле…

– Это ещё нескоро будет, может, изобретут ракету, которая вернётся, – неуверенно прошептала Ирка и всхлипнула.

– Но почему там нет кислорода? – вопрошала я. – Ведь лёд есть, а лёд – это замёрзшая вода, а в воде есть кислород.

– Сухой лёд! – снова вопила Ирка.

Да-а, очевидно у нас обеих были пробелы в знаниях по химии. Расставаться с мечтой о возможности жизни на красной планете решительно не хотелось.

– Раз другая планета да ещё так далеко от Солнца… может, марсиане устроены по-другому, и нафиг им кислород? – размышляла я вслух.

– И периодически Солнце становится между Землёй и Марсом и светит обеим планетам и греет. Марс – бог войны, – задумчиво протянула Ирка и добавила: – Но он маленький, всего десять, чуть больше, процентов от массы Земли. Пусть будет младшим братом.

На том и порешили.

Уже к вечеру, сидя с мольбертом у бассейна, Ирка нарисовала какую-то корягу, назвав её инопланетянка Крошка Ню. На что я возразила: крошка может быть слоновьих размеров и похожей на медузу! И почему я это ляпнула? Очевидно, не хотелось мириться с тем, что наша неземная красота может принадлежать какой-то особи из космоса и на Земле просто означает – необычная. Мы долго хохотали и спорили по этому поводу. Но потом согласились, что всё может быть, и от этого «может быть» сердца наши снова замирали.

Классно смотреть на небо: закаты и восходы, облака на ясном небе и мерцание звёзд на ночном. Вселенная, которой (ужас!) конца и края нет… и мы во Вселенной…

^{Илл.: Петр Суходольский}