В 2017 году на телеканале «Россия–1» впервые показали сериал с названием, приковывающим внимание и ассоциативно отсылающем к печально известной венгерской графине – «Кровавая барыня».

Данная кинолента посвящена, как мы уже понимаем, исторической личности – Дарье Салтыковой, замучившей, по официальным данным, 139 крепостных [2]. Сразу возникает вопрос: зачем зрителю нужен сериал о таком человеке (не возьмусь судить о пользе и бесполезности, сразу вспоминается отец абсурдизма Эжен Ионеско с его суждением «искусство бесполезно, но его бесполезность необходима»). Вероятно, следует очертить вопрос иначе; с какой целью зритель посмотрит этот сериал, что он получит? Он, может быть, развлечется (но кому приносят удовольствие чужие страдания?), пощекочет себе нервы, проникнется духом эпохи, что–то почерпнет в историческом плане. И вот здесь следует остановиться. Сериал об исторической личности может видеться, пусть и не без напускных, фантазийных элементов, но хотя бы вполовину объективным.

Режиссер же, снявший картину, наверное, думал иначе и хотел в каком–то смысле прослыть новатором в области исторического кино; в начальных титрах первой серии мы видим фразу: «по мотивам биографии помещицы Дарьи Салтыковой». В это предложение закладывается определенная формула, которую можно выразить следующим образом: «дальнейшие двенадцать часов вы будете наблюдать на ваших экранах насилие, пляски с бубнами, невиданную магию, сумасшедшую ведьму и хитрейшие любовные и политические интриги, но все это будет сделано в антураже восемнадцатого века, чтобы было немножко правдоподобнее, хотя это все только „по мотивам“, разумеется».

И зрители, к сожалению, вполне могут поверить мотиву. На одном из популярнейших порталов, посвященных кинематографу – Кинопоиске – и вовсе во вкладке жанров написано: история. Придуманная кем–то, приукрашенная, гиперболизированная и доведенная до абсурда разве что.

Не хочется прибегать к пересказу сюжета, но это необходимо, чтобы понять логическую канву киноленты. Так, первая серия открывается яркой – в негативном ключе – сценой: происходит казнь людей, бывших в подчинении у Дарьи Салтыковой. Самой Салтыковой была предписана казнь путем отсечения головы, но в последний момент Екатерина II помиловала помещицу, отменив приказ и отправив главную героиню в заточение – она должна была находиться в глубокой яме до самой смерти.

Затем нам показывают детство Дарьи Салтыковой: отец считает ее нервнобольной и помещает в монастырь; из монастыря помещица выходит также по наставлению отца, поскольку он нашел ей будущего супруга. Далее главная героиня знакомится с будущим мужем Глебом Салтыковым и его племянником Сергеем, а позже становится любовницей второго. У нее появляется ребенок от Сергея. Спустя некоторое время она убивает своего мужа и уезжает в Троицкое поместье. В Троицком поместье, обосновавшись и почувствовав себя властительницей, Дарья Салтыкова совершает убийство за убийством, плетет хитрые интриги и по–настоящему отравляет жизнь простым крепостным, потому что завидует людям и их тихому счастью. Эти переживания зависти, злобного бессилия практически сводят ее с ума. В то же время экс–любовник помещицы Сергей Салтыков снова заводит ребенка, но на этот раз уже с Екатериной II…

Далее градус абсурда (не зря вспоминали Э. Ионеско) повышается до предела: помещица бесчинствует, убийства крепостных становятся все более изощренными; правой рукой Дарьи Салтыковой становится старая ведунья, которая помогает ей во многих делах. К тому же, Дарью хотят «сдать» родственники по линии покойного мужа, Глеба Салтыкова, и это незримое противостояние захватывает не хуже европейских вестернов. А где–то на хвосте – сама императрица Екатерина Великая, на которую у Дарьи Салтыковой имеется очень серьезный компромат. Захватывать–то, может, и захватывает, но история, обещанная Кинопоиском, где?

Совсем невозможно смотреть сериал становится тогда, когда Дарья Салтыкова зверски убивает своего любовника, а потом в беспамятстве требует от ведьмы его воскрешения. И та даже что–то пытается сделать с помощью своих таинственных обрядов.

Но главное здесь не это. Режиссер использует тонкие приемы – для того, чтобы мы начали сочувствовать душегубице: показывает нам ее детство, боль от расставания с матерью, минуты душевных невзгод и терзаний, невозможность пребывания в обществе и многие другие моменты, которые как минимум привели бы к рефлексии любого сентиментального и чувствующего зрителя. Но этого же зрителя будто пытаются отделить от мысли о том, что перед ним – убийца, садист и мучитель; как бы пытаются сказать нам, вложить между строк мысль (пусть и не основную) о том, что это виновата среда, гены, воспитание, но никак не героиня кинокартины. И такой подход, можно сказать, провален.

Вспомним, о чем писал Федор Достоевский в «Дневнике писателя» за 1873 год.

«Надо сказать правду и зло назвать злом; но зато половину тяготы приговора взять на себя. Войдем в залу суда с мыслью, что и мы виноваты. Эта боль сердечная, которой все теперь так боятся и с которою мы выйдем из залы суда, и будет для нас наказанием. Если истинна и сильна эта боль, то она нас очистит и сделает лучшими. Ведь сделавшись сами лучшими, мы и среду исправим и сделаем лучшею. Ведь только этим одним и можно ее исправлять. А так–то бежать от собственной жалости и, чтобы не страдать самому, сплошь оправдывать — ведь это легко. Ведь этак мало–помалу придем к заключению, что и вовсе нет преступлений, а во всем „среда виновата“. Дойдем до того, по клубку, что преступление сочтем даже долгом, благородным протестом против „среды“» [1].

Говоря о таких потрясающих душу событиях, как серийные убийства, раскрывая личности людей, совершавших кровавые расправы, следует придерживаться рационализма и вместе с тем вводить в повествование свой собственный глас рассудка, чтобы помочь зрителю посмотреть, выражаясь простым языком, как страшно бывает в жизни. Не стоит забывать и о необходимости назвать зло – злом. Сочувствуя, но не оправдывая. Не выдумывая новые миры «по мотивам биографии…». Причем миры темные, двойственные, наполненные трикстерами, магическими визионерами, губителями и искусителями. Миры, которые, после тщательного конструирования показывают на популярных телеканалах для того, чтобы потешить/напугать/удивить (подчеркнем нужное) широкую публику.

Киноискусство – в основном своем понимании – может быть любым. Ярким, мрачным, шокирующим, концептуальным, завлекающим и вызывающим неприязнь. Но согласно такому понятию, как историзм, нужно блюсти объективность. Или – хотя бы иногда – не забывать о ней; ведь существуют и киноленты, которые являются будто бы посредником между зрителем и историей – например, зарубежный фильм «Заговорщица» о владелице пансионата Мэри Сарретт, которую обвинили в пособничестве в организации убийства Авраама Линкольна. И здесь совершенно нет никаких «нетривиальных» попыток осмысления через танцы с бубном и какую-то магию. Есть взгляд автора, историческая основа и конечный результат, оставляющий за зрителем возможность рефлексировать и размышлять: «а что, если бы...»

Но история сослагательного наклонения не терпит. Как и умеющий отделять зерна от плевел зритель, который, включив телевизор, не потерпит засорения своего информационного пространства историческими фильмами, снятыми только «по мотивам биографии».

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Ф. М. Достоевский. Дневник писателя за 1873 г. URL: http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0480.shtml

2. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/ЭСБЕ/Салтыкова,_Дарья_Николаевна