О войне не пишется, не слагается,
Потому что смерть и война не лечатся.
Мы с тобою два внеземных слагаемых,
Тех, что в сумме дают число бесконечности.

Нас с тобою в сумме, моя хорошая,
Не разделит ни гибель, ни математика.
Даже, если пулями огорошенный,
Упаду в объятия мать-и-мачехи.

О войне и воется, и страдается,
Там, где хаты взрывами покалечены.
Мы с тобою – два бесприютных аиста,
Обживаем гнездилища человечьи.

И не надо хвалебных од, панегириков,
Словоблудства не надо и лицемерия.
Там, где падают с неба снаряды гирями,
Атеист махровый воскликнет: «Верую!»

Расплескается зарево предрассветное,
Уж в который раз весна заневестилась.
—
Помолись, дорогая моя, заветная
Обо мне – солдате, пропавшем без вести.
 
***
Ну, здравствуй, средоточье сопок,
Цветов диковинных пожар,
Дай по плечу тебя похлопать,
Востока Дальнего акрополь, –
И руку верную пожать.

Решу остаться – не прогонишь?
Не разотрёшь затею в прах?
Гляди, уставший от погони,
Сложил молитвенно ладони
Залётный ветер – вертопрах.

Он бороздил морские глади
Над бригантинами паря,
Он хохотливых чаек гладил,
Горгон от моряков отвадил,
Русалок дивных охмурял.

Он обжигал макушки мысов,
Японским морем раскалён.
Галопом, и́ноходью, рысью –
Над акваторией возвысясь,
Был шквалист, колок и солён.

Хребтов лесистые верховья,
В иллюминатор рассмотрю.
Владивосток, к тебе – с любовью,
Назло ветрам, из Подмосковья.
—
Парю над сопками, парю!

Илл.: "Без вести пропавший", Горский В. П.