/посвящение дочери/

Превозмогая будней перегрузки,
Дедлайнов нескончаемый поток –
Берёшь такси и мчишь на остров 
                                           Русский,
Влюблённая во весь Владивосток.

А там, крыла́ми синими лаская,
Скалистую реликтовую стать –
Ликует море – без конца и края,
Чтоб в литургии до́ неба достать, –
Японское, впадающее в Тихий,
Штормами голосящий, океан,
То море – рукодельница-портниха
Колодези заштопывает ран.

Снуют прибрежных чаек вереницы,
Верша свои нехитрые дела.
Когда-то здесь фрегат императрицы
Евгении узрел архипелаг.

Суббота, вдохновенная суббота,
Далёкая от мыслей и хлопот,
И ты, моё дитя, на остров Шкота
С заплечной кладью двигаешься вброд.

А, знаешь, мне немножечко тревожно,
Но ничего не сделаешь, увы,
Что дочь моя идёт по бездорожьям,
За сотни вёрст от города Москвы.

За сотни вёрст, за тыщи километров,
Да что уж там – за тридевять земель,
О чём молчат расстриженные ве́тры,
И бригантины, севшие на мель?

Чистейший изумруд ая́нских елей,
Вдоль Сихотэ-Алиньского хребта, –
Приморский край – сакральная молельня,
Где совестно сердиться и роптать.

Такси судьбы «туда-обратно» едет,
Его маршрут – руническая вязь.
Стекает время солнечною медью,
Врачует, никуда не торопясь.

***

Мне бы, мне бы временем утекать
Через гроздья раненые зари.
Не смолкает песенная строка –
Говори мне нежностью, говори.

Опыляй меня росами, опыляй –
Хризантему, сникшую головой,
До поры, до времени был вертляв
Стебелёк, иссушенный неживой.

На семи ветрах, на семи холмах
Обесцветилась де́вичья красота.
Отчего же ослаб лебединый взмах,
Не даёт лебёдушке полетать?

А над Златой чахнет скупец Кащей,
Схоронивший от сердца её ключи.
Изболелась душа от мирских вещей,
Отмолчи нестяжанием, отмолчи.

Отмоли меня, схимником, отмоли,
Возопи стихирами к образам.
Многотрудно пред Господом не юлить,
Да словечка бранного не сказать.

Потерпи меня, сирую, потерпи,
Путь недолог уже и стреножен век.
Огради от несчастья – зайти в тупик,
И на полном ходу улететь в кювет.

Окури меня, ладаном, окури,
Не горит, а дымится полынь-трава.
Захлебнуться псалмом
                               и на: «раз, два, три»
С места прыгнуть к Господу в рукава.
 
Трамвайное 

Рельсы-рельсы, сваи-сваи,
Ветер с северных широт.
У подножия трамвая
Баламутится народ.

Забираюсь на подножку,
Воздух вдавливая в грудь.
Жить стараюсь понарошку,
Дабы счастье не спугнуть.

Бродит счастье по Садовой –
Прячет глупое лицо.
Мчит трамваишко бедовый
Сквозь Бульварное кольцо.

Еду-еду, трепыхаюсь,
Чу! Мерещится в окне –
Кто там? Праведник охаян.
Кто там? Грешник на коне.

На Садовой-Черногрязской
Замирает мой трамвай,
Дурно от дверного лязга,
От забитых в душу свай.

Мне бы удали – с ладошку,
Мне бы радости – с кулёк,
Солнца плоская лепёшка
Обращается в пирог –
Ходит по́ небу степенно,
Абы лихо не навлечь.
Тучи вспарывают вены –
Чтобы ливнями истечь.

А трамвай всё едет, едет–
Магадан, Тюмень, Югра.
Вот уж добрые соседи
Тычут острым у ребра.

А казалось – нет добрее,
Дружелюбнее на вид,
Чу! Высо́ко в Эмпиреях
Пролетает «Messerschmitt».
Подчиняясь силе тренья,
Как пчела жужжит окрест,
Прячет в новом оперенье
На крыле нацистский крест.

Были мирные соседи,
Стали лютые враги.
А трамвайчик едет, едет–
Не видать вокруг ни зги.
Где тут в поле остановка?
Мне бы, немощной, сойти.
Но мудрит судьба плутовка,
Строя козни на пути.

Обилечена – по полной
Обезличена – сполна.
Площадей многоугольник,
Тупиков детерминант.

Илл.: Широты Амура, 2007, Федотов И. С.