***
Я помню ветреный час печальный,
мой друг шагнул в снеговерть из комнат.
Но почему он не отвечает
на позывные звонка – не вспомнить.

Да разве было когда иначе?
Всё сыплет снег, и ветра гуляют.
Я за беспамятство прячусь, прячусь
и время меряю февралями.

Огонь бумагу чернит и корчит,
считаю годы, золу мешая,
но век выходит зимы короче,
и всё, что помню – зима большая.

Всё сыплет снег без конца и края,
идут метели волной ковыльей.
Играет память со мной, играет –
я помню слёзы.. С чего? Забыла.

***
Не кори меня за то, что молчу.
Было много меня, осталось чуть.
Говорить об этом ни дара, ни сил,
и не спрашивать лучше, да ты спросил,
отчего стихи мои не о том.
В них коты, беседки, вино и дом.
И ни слова о горестях, о войне.
Возмущён и зол, предъявляешь мне –
все в строю, а ты не у дела.
Отвечаю: липа-то пожелтела.
В общем, как могу, ухожу от ответа.
Ты настойчив, ты хочешь услышать это?
Что о горьком молчании знаешь ты,
доверяя грохочущим и пустым?
Я ношу это всё под сердцем. Как?
Догадайся, друже мой, не дурак.
Девять месяцев бабы обычно носят.
Только я ношу… две зимы и осень.

***
Встали оба с правильной ноги.
Тишина – ни соек, ни синиц.
А давай затею пироги.
Припадая пред духовкой ниц,
Буду наблюдать: ну что они –
подошли ли, дышат? Не горят?
Потечёт по комнатам ваниль –
мягкая изнанка декабря.
Тихо-тихо. Стой, не шевелись
и дыханье тоже задержи.
Слышишь, он упал, последний лист,
до смерти цеплявшийся за жизнь.
Сад стоит спокойный и нагой
гордо, обречённо, без стыда.
А давай-ка разведём огонь
в маленьком мангале, просто так.
Год как год. Уходит – проводи.
Новый год стучится в старый дом.
Очень вкусен виноградный дым.
Выжили. Спасибо и на том.

^{Илл.: И. А. Вельц}