***
Дело к снегу. На зиму заляжешь,
а пока стоишь, вдыхая тлен.
Так платаны в новом камуфляже
листья тихо предают земле.
Ну и стой, пока ещё стоится.
Трепыхаться поздно да и зря.
А природа с золотистой спицы
скидывает петли октября.
Тянет паутинно канители,
спутывает в солнечный пучок.
Зацепилось да и полетело
тело – невесомый паучок .
Тишина погостная такая –
меж лопаток на последний шаг.
Осень просто мягко намекает:
а и смерть бывает хороша.

***
Прохладны ночи, вечера свежи,
и скатывает ветер скатерть пляжа.
Сребролюбивый, прячет Геленджик
раздутый за сезон тугой бумажник.
Пускай застали шапочный разбор
(привычная судьба аборигенов),
но я тебе прочту поэму гор,
и, словно оры, будем ждать у пены,
что выйдет Афродита…Только вот
всё будет прозаичней: по-тюленьи
выпячивая глянцевый живот,
из моря выйдет дядька. Из Тюмени.
Вот так всегда! Попросят закурить –
и выкурят всё лето до окурка.
Но дядьке пусть на берегах Туры
приснится Тонкий Мыс и двое в куртках.
Да Бог с ним. Хорошо тебе, скажи,
мой милый Клайд, родной мой соучастник?
И да простит воришек Геленджик
за пару дней украденного счастья.

***
А за окном штормит как никогда,
гудят «беда!» тугие провода.
Напротив дом, и в доме тёплый свет,
но на звонки ответа нет и нет..
Бегу туда – какой там одеваться!
Бог в помощь и, конечно, сто двенадцать..
А там тепло, а там белым бело,
мукой на кухне столик замело.
Уймитесь, дребезжащие колени.
А мне: «Пришла? Садись лепить пельмени!»
«Чего?»
Но всё становится на место,
я выдыхаю, вижу – руки в тесте.
Не нужен оправданий детский лепет –
здоровы, живы, вон, пельмени лепят…

А телевизор что-то врёт и врёт,
политика кривит нечистый рот.
Покажется, что мир в тартарары..
И мне казалось, но до сей поры.
Молитва, ритуал, священнодейство –
живи, дыши и до конца надейся,
и формула окажется простой,
как всё, когда ходил пешком под стол –
мир обрекая на грядущий день,
лепи пельмень.

^{Илл.: Олег Молчанов}