Круг

Вдруг стал огромным и пустым
наш тесный дом. Молчит – ни слова.
А в этом доме я да ты
в кругу светильника в столовой.
Чернеют за окном грачи,
а может быть воронья стая –
подробностей не различит
стекла мутнеющий хрусталик.
Схуднувший мяч в углу двора,
В беседке ржавые гантели.
Осенне-зрелая пора.
Как птицы, дети улетели.
Я знаю, будет впереди
всё многоцветно и скворцово.
Пожалуйста, не выходи
из круга этого в столовой.

Ты видел всё

Ты видел всё. Теперь сиди кури,
смотри в потухший монитор небесный.
На месте павшего воздвигнут новый Рим,
но кто, зачем – уже не интересно.
Кури, раздует пепел суховей.
Ты был концом, но и гонцом начала,
и женщина прозрачная молчала
над мёртвым легионом сыновей.
Ты знал её, бесслёзную вдову,
спросившую – зачем всё это было.
Твой бледный конь вытаптывал траву,
колокола выхаркивали била.
Ты сделал всё. Вложи душистый мирт
закладкой в Книгу книг, сухой и тонкий.
Наступит никому не нужный мир,
когда убьют последнего ребёнка.

***
Передо мной упавший лист –
коротенькая эсэмэска –
мол, август к финишу, ловись
на тонкую паучью леску.
«Она не вытянет меня,
Я глубоко в тягучем иле» –
но лист сорвался и слинял.
Ну вот и всё. Поговорили.
На тонкий золотой крючок
наивных бабье лето ловит:
царапнет губы - горячо
от выступившей капли крови.  

^{Илл.: Юрий Мельков}