В 11 классе школьный учитель литературы попросила меня поучаствовать в районном конкурсе. Тогда я написала подобие рецензии на фильм Эльдара Рязанова «Жестокий романс» по мотивам «Бесприданницы» Александра Островского. Я восхищалась Михалковым в роли Сергея Сергеевича Паратова. Восхищалась и потом много раз, когда смотрела фильмы с его участием. Могла я подумать, что однажды настанет день нашей личной встречи, да еще и на Кубани? Никогда. Но жизнь полна неожиданных возможностей.

Начало пути

16 октября, обычная среда; факультет журналистики КубГУ проживает свой привычный день: студенты болтают или внимательно слушают на лекции, жуют в буфете, галдят у уборных и аудиторий.

А мы собираемся своей небольшой компанией у уютного микроавтобуса. Шесть студентов и куратор 4 курса Николай Игоревич Крижановский. Перекличка, и мы оправляемся в путь. Ехать нам чуть больше часа. Из Краснодара выехали быстро, пробки обошли нас стороной. «Усть-Лабинск – город тюрем», – шутливо предупреждает нас Николай Игоревич. Я ощущаю не то, чтобы мороз по коже, скорее становится не по себе.

Сквозь оконное стекло смотрю на переодевшиеся в одночасье деревья. Осень пришла в Краснодар внезапно, покрасив лесополосы в яркие цвета. От созерцания меня отрывает начавшаяся беседа. Что же обсуждают журналисты? Даже в недолгом пути успеваем поговорить о последнем выпуске «Бесогона» уважаемого Михалкова и «Стамбульской тетради» опального Познера.  

Начинает вечереть, когда мы заезжаем в тихий провинциальный город. На окраинах частные дома с огородами, неспеша едут автомобили. Для меня, выросшей в станице, картина привычная и даже родная. В холодных лучах заката Усть-Лабинск выглядит неброско и по-домашнему. Кажется, что выйдем из автобуса и услышим крик петуха, призывающего курочек готовится ко сну, или прощальный голос улетающих на юг гусей.  Наш уютный автобус подъезжает к районному дому культуры. Здание, построенное ещё в Советском Союзе, украшено большим баннером с фотографией сегодняшнего героя и надписью «Территория моей любви». Оригинально. Прямо-таки можно решить, что Михалков признается в любви Усть-Лабинску. Городу, который так дорог душе его хорошего друга Олега Дерипаски, чей фонд и организовал встречу с жителями и гостями. Об этом не раз упомянут в течение вечера, но обо все по порядку. Также у здания расстелена красная дорожка. 

Мы выходим из автобуса. Сразу чувствуется вечерняя прохлада, которой не было днем. Но нас согревают голубые футболки с эмблемой журфака, надетые поверх платьев, толстовок и даже рубашек. Кому-то они велики, кто-то еле вместился. Как вожак стаи Николай Крижановский ведет нас занимать места в зрительном зале. Они в просторном помещении распределены заранее следующим образом: у сцены в самом начале сидят чиновники, представители главных городских предприятий, получившие именные приглашения, затем – работники школ, библиотек и дошкольных учреждений, далее на самом верхнем ряду сидят студенты, то есть мы. Место само по себе неплохое. Жаловаться не на что, все было слышно и видно. Как люди воспитанные мы, конечно, приехали раньше назначенного времени, поэтому решаем прогуляться.

Темнеет. Вдоль красной дорожки выстраиваются курсанты казачьего корпуса, сами казаки, девушки с караваем в национальных костюмах, фотографы, гости встречи. Моросит дождь. Мы смотрим на них из холла дома культуры. Стоять у открытой двери прохладно, но не так как на улице в легком казачьем платье.

Михалков, как и подобает личности его масштаба, задерживается, не будем говорить опаздывает. Наконец к усть-лабинскому ДК подъезжает дорогой автомобиль. В холодном воздухе виден лишь пар от поющих народных коллективов и яркие вспышки фотокамер. Играет музыка.  Никита Сергеевич подходит и к нам. Несмотря на преклонный возраст он статный, величественный и даже очень красивый мужчина. Одет неброско, на нем бейсболка «БесогонTV». Я сразу забываю о времени, проведённом в ожидании. Он перед нами – Герой Труда Российской Федерации, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», всемирно известный режиссер. Николай Игоревич приветствует его от лица всего факультета журналистики КубГУ и вручает номера журнала «Родная Кубань». Дальше как-то интуитивно понимаем, что мы – студенты – тоже должны сказать своё слово. Однако я, честно говоря, в легком ступоре, стою и смотрю на Михалкова, как баран на новые ворота. Секундная пауза. И тут начинает говорить Андрей, говорит всё как нужно. Лучше и не придумать. Приглашает Никиту Сергеевича в гости к нам на журфак, не забывает упомянуть что мол, знаем и вас, и «Бесогон». Приятно, что на мужчину всегда можно положиться.

«О, как ты гоготал, партер!»

Наступает долгожданный момент – мы проходим в зал. Под громкие овации на сцене появляется Никита Сергеевич. Он садится в личное режиссерское кресло, только оно освещено ярким светом софита. Творческий вечер начинается со слов Михалкова о нашем прекрасном плодородном крае, родине казаков, которых уничтожали после образования страны Советов. На большом экране, за спиной мэтра, демонстрируют отрывок фильма 2003 года «Русские без России», рассказывающий о жизни эмигрировавшего казачества. Звучат строки из стихотворения «Товарищ» Николая Туроверова, написанные накануне Великой Отечественной войны. «Смотри, как нам опять не проглядеть» – вторит поэту Никита Михалков, связывая эту историю с современными событиями на Украине: «Не может быть такого, чтобы сегодня одна часть страны воевала, а другая не хотела бы даже об этом знать». Мысль, которую сегодня повторяют всё чаще. Он продолжает: «Я сказал это уже на одном форуме. Я считаю, что нам СВО Бог послал, чтобы мы определили кто есть кто и что есть что». Режиссёр выражает убеждённость в том, что бойцы СВО – это «будет новая элита, и у них будут вопросы к нам ко всем».  Зал молчит, будто принимая именно на свой счет эту вложенную оценку. Никита Сергеевич предполагает, что сидящие в зале ни коим образом не помогают участникам спецоперации, более того они, возможно, даже не поддерживают решение власти. Михалков переходит к другой теме, не менее болезненной. Он как герой фильма «Солнечный удар» задается вопросом: «Когда же всё это началось?» В 90-е годы ⅩⅩ века, говорит Михалков, со всеобщего опьянения свободой. Сожаление и боль слышны в его голосе, когда он говорит об упадке культуры страны. Я согласна с ним.

Московский гость, будто двуликий Янус, поворачивается другой стороной, стоит только ему коснутся сферы кинофильмов. Здесь он упоминает и «Сибирского цирюльника», и «Жестокий романс», и «Утомлённые солнцем», «Сибириаду», «Солнечный удар», «Обломова», «Неоконченную пьесу для механического пианино», «Рабу любви». На том же экране периодически возникают отрывки из этих художественных фильмов. Никита Сергеевич рассказывает многочисленные истории со съемок: о том, как некрасива была Людмила Гурченко за кадром, как знаменитые актеры его упрашивали подарить хотя бы один день на съемочной площадке, об актрисе-ведьме. Не обходится и без подробностей записи интимной сцены с молоденькой дублёршей Гурченко для фильма «Сибириада» Андрона Кончаловского. Может стыдливость говорит во мне, но щеки начинают розоветь во время этой истории. Как-будто подглядываю в чужое окно. Как оказалось, неловкость в этот момент посетила не меня одну. Однако зал оживает, видно, эта тема им близка и интересна. Жители и гости Усть-Лабинска смеются, громко хлопают, шепчутся. «О, как ты гоготал, партер!» –  эти строки Ахмадулиной сами лезут в голову.

Тысяча и одна благодарность

Наступает время вопросов от благодарной публики. В большом зале несколько девушек-волонтёров с микрофонами стоят с разных сторон. Словно факелы, поднимаются руки. Наша делегация, конечно, тоже их тянет.

Перед тем, как перейти к сути вопроса, представители организаций Усть-Лабинска не обходятся без тысячи и одной благодарности своему меценату. Михалков с радость поддерживает эту похвалу другу, качает в ответ головой и отмечает масштабность Первого университетского лицея, красоту пятидесяти построенных в районе церквей.

 Дабы никого не обидеть оценочностью своих суждений, не буду называть имен и род деятельности задающих вопросы. Никита Сергеевич, отвечая женщине из зала, с блеском в глазах говорит, что мат – главное выразительное средство в великом и могучем, без него как без рук и на стройке, и в быту. Зал опять смеется и поддерживает эту мысль. А нам на последнем ряду как-то не смешно. Мы работники пера, будущие и уже состоявшиеся, по-гоголевски смотрим на эту проблему. Понимаем – слово должно быть свято. Если не в повседневной жизни, то хотя бы в литературе и искусстве. Крамольно звучит мат в отрывке из фильма «Утомлённые солнцем 2». Взрывов, криков и эмоций актеров Никите Сергеевичу показалось мало, поэтому он решил добавить пару грязных слов.

Идет третий час творческой встречи. Спина начинает уставать от долгого сидения даже на мягком кресле, Михалков по-прежнему бодро отвечает на заготовленные вопросы. Люди аккуратно встают со своих мест, пригнувшись, выходят из зала. Наши попытки заполучить желанный микрофон наконец заканчиваются успехом. «Вчера мы узнали, что вы стали в очередной раз членом Президентского совета по культуре. Слава Богу, из этого совета вышли некоторые личности, которых там давно уже не хотелось видеть. Три ваших главных задачи при работе в этом совете?» – спрашивает Николай Игоревич Крижановский. В отличие от других, этот вопрос заставляет Никиту Сергеевича отшучиваться. Он молчит в раздумьях пару секунд. Его фигура, бывшая весь вечер как монолит, слегка ерзает на стуле, затем выдает что-то неконкретное, расплывчатое. Особого интереса у зрителей этот вопрос не вызывает.

Начинает чувствоваться сильная усталость публики и главного героя. Зал поднимается с кресел и награждает Никиту Сергеевича Михалкова овациями. Он встает со своего режиссёрского кресла, кланяется под громкие аплодисменты.

Путь обратно

Выходим из Дома культуры «Кубань» уже ночью. Горят фонари. Город спит. Я чувствую сильную усталость, вижу, что и другие тоже. Вспоминаю свой сегодняшний длинный день, начавшийся в половине седьмого утра, на часах около одиннадцати. В микроавтобусе меня клонит в сон, побаливает голова.

Николай Игоревич расспрашивает о наших впечатлениях, говорит о своих. Вдруг он предлагает исполнить пару казачьих песен. К нашему стыду, слов мы почти не знаем, но стараемся подпевать. Голоса наши звучат совершенно по-детски, робко и трогательно. Сильно и уверенно, будто Дон разливается весной, поет Николай Крижановский. Поет песни разные: бойкие и лирические, например, на стихи Николая Рубцова «В горнице моей светло». Едем по трассе в сторону города Краснодара.

«Дремлет на стене моей

Ивы кружевная тень.

Завтра у меня под ней

Будет хлопотливый день!

Буду поливать цветы,

Думать о своей судьбе,

Буду до ночной звезды

Лодку мастерить себе…»

На душе умиротворение и легкость. Голова больше не болит, да и усталость как рукой сняло. Правду говорят, что народная песня исцеляет и дарит легкость бытия, как ничто другое.   

^{Фото из архива факультета журналистики КубГУ}