Начало статьи

А.К. Попов

Единство религиозно-философских взглядов российских и западных коллег видно из программы Юнга, одного из основоположников новой психологии, который категорически заявлял, что “религию может сменить только религия” и ею для него, естественно, должен был стать психоанализ, как для других искусство или философия. Но важна была их общая антихристианская и разрушительная направленность. Формулировки Юнга, с которыми был согласен друг Блока С. Соловьев, раскрывают многие неясные моменты "дионисизма' и тем дополняют наших поэтов и философов, что и придает им интерес в нашей теме.

Юнг шел в своих рассуждениях от своего дела и рода занятий,  но сходным образом. По его мнению, мифологические прозрения психоанализа могли бы стать катализатором культурного обновления и возрождения и стать живой заменой христианству. "Сообщество, которое бы имело какое-то этическое значение, не может быть искусственным, но должно питаться глубокими инстинктами расы. Только мудрые становятся нравственными благодаря голым интеллектуальным предположениям, остальным из нас необходима вечная правда мифа… Этические проблемы сексуальной свободы поистине необозримы и достойны усилий всех честных ученых две тысячи лет христианства должны получить равноценную замену (в виде столь же мощного всемирного массового движения — авт.). Этическое братство (предлагавшееся некоторыми немецкими моралистами — авт.), не воодушевленное архаически-инфантильной движущей силой, останется пустым и никогда не сможет возбудить в человеке ни малейшего следа извечной животной энергии, которая влечет птиц через океаны и без которой не возникает непреодолимых массовых движений.

Я считаю, что у психоанализа куда более прекрасная и обширная задача, чем слияние c этическим орденом. Психоанализу, думается, надо дать время, чтобы он мог из многих центров проникнуть в сознание народов, снова пробудить у интеллигенции вкус к символам и мифам, незаметно вернуть Христу образ пророчествующего бога виноградной лозы (т.е. диониса — авт.), которым он когда-то был, и таким образом, впитать в себя экстатическую инстинктивную энергию христианства для единственной цели - сделать культ и священный миф тем, чем они были, а именно пьяняще-радостным праздником, на котором человек обретает дух и святость животного. Именно в этом и заключается великая целесообразность древней религии. Подлинно этическое развитие не отбрасывает христианство, а прорастает сквозь него, осуществляя на деле его гимн любви, его боль и его восхищение умирающим и возрождающимся Богом, мистическую силу вина и антропофагическое благоговение причастия — только такое этическое развитие подчинит себе жизненные силы религии" (выделено мной - авт.).

Вот так на "святой плоти”, “духа и святости животного“, мнимой “экстатической инстинктивной энергии христианства" сошлись в духовном порыве “серебряные” интеллигенты Запада и Востока. Они думали, что сказали новое и полезное для человечества слово. Фактически же они загодя обосновывали духовное порабощение человека неоязычеством вместо христианской свободы, не говоря уже о том, что здесь происходила вульгарная духовная и философская подмена христианского миросозерцания языческим. Не вдаваясь в анализ этой подмены, отметим, что известный философ и специалист по античной мифологии и философии А.Ф.Лосев ясно показал, что подобные кощунственные связи Христа и Диониса, которые пытался установить Юнг и  сочувствующие этой идее этой же идее "кружковцы" Вяч.Иванова, носили весьма поверхностный и формальный характер и были фактическим недоразумением.

“Выродки с бомбой и пером”. Подобные духовные, религиозные поиски и подмены интеллигентов на Западе и в России говорили о новом, грозном и общественно—опасном явлении. Массовый систематический характер, обилие и неразрешимость духовных и душевных проблем интеллигенции, ее творческие "декадентские” изыски дали основание не только для популярных в начале ХХ века психолого-этнографических теорий Ломброзо и Нордау о вырождении интеллигенции, но и для последующих через полвека политико-психологических анализов Г.П.Климова советской элиты, на статистических фактах подтвердивших эту теорию.

Ученик Ломброзо, известный сионисг м.Нордау-Зюгфельд в своей книге “дегенерация”, которая неоднократно переиздавалась в России в начале XX века и была хорошо известна русским читателям. заметил не в бровь, а в глаз: “Вырождающиеся - не всегда преступники, развратники или общепризнанные сумасшедшие; иногда они бывают писателями, представителями искусства, но в них преобладают одни и те же умственные, в большинстве же случаев и физические, черты одной и той же антропологической семьи, вооружающие руки одних ножом или динамитным патроном, руки других - пером или кистью... Некоторые из этих выродков в литературе, музыке или мире художеств вошли в последние годы в моду и были провозглашены многочисленными поклонниками за творцов нового искусства и провозвестников грядущих веков. Это явление — далеко не безразличное. Книги и произведения искусства оказывают сильное влияние на массы; в них современники черпают идеалы нравственности и красоты. Если они представляются безумными и враждебными общественному строю, они несомненно, вносят смуту в умы и действуют гибельнона целые поколения" (выделено мной — авт.). Отсюда особое значение имеет исследование психологии этих выродков и их лечение или изоляция.

Нордау писал, что истерия и неврастения чаще всего встречаются во Франции (откуда он был родом), что именно поэтому все вредные декадентские течения в искусстве и литературе зародипись именно во Франции, где и придумали для вырождения термин ‘fin-de-siecle“ - конец века. Она же, как самоубийца, первая провозгласила, что идет к коммунизму во время Парижской Коммуны.

Однако в революционной России, куда вскоре перебросилось декадентство, книга Нордау, который неоднократно посещал Россию для встреч со своими братьями-сионистами, получила совсем другой резонанс, чем рассчитывал автор. Вырождение сочли за признак прогресса. Один из его почитателей писал: “Редкая книга имела такой большой успех в публике, как книга Макса Нордау "Вырождение”... Трудно найти философскую книгу, более способную удовлетворить современного читателя”, “самое “вырождение” есть не что иное, как неизбежное явление исторического прогресса, присущее историческому творчеству. т.е. разрушению одних форм и созиданию новых. В самых обновляющих, в самых зиждительных переворотах всемирной истории всегда присутствовало то течение, которое наш автор называет вырождением”.

Хлыстовское оскоппение как политический идеал. Итак, идеалом “нового человека" для российской элиты стал вырожденец, он же хлыст. Однако о том, что это означает на практике не только для интеллигенции, но и для народа наши мыслители и поэты не продумали до конца. Да если бы и продумали, но не смогли бы найти выход, потому что уже заранее отказались от от спасительных Церкви и христианства. А хлыстовство означает оскопление. И вот такое самооскопление “серебряной интеллигенции" и произошло в России в революциях 1917 г., а потом возобновлялось на всем протяжении советской истории во время громких процессов и гонений на Церковь.

Культурная элита России выражала в художественной форме чаяния всей “серебряной” российской элиты, которая в своем большинстве была против самодержавия и старого векового строя жизни. Произошло на деле слияние политической, художественной и житейской линии, о котором мечтал Блок. Самые видные представители российской элиты стали заговорщиками против самодержавия. Они вместе с военной верхушкой организовали февральский переворот 1917 г., думая, что это приведет их к власти над Россией. Однако жестоко ошиблись. Россия – не игрушка в руках заговорщиков, она подножие престола Богородицы. А поэтому все их планы в конечном итоге рухнули, их предательство, по Божьему попущению, удалось, но оно повлекло за собой цель других неожиданных для заговорщиков событий и, прежде всего главное — уничтожение русской самодержавной Монархии как организующего и объединительного начала русской государственности, а, следовательно, и самой государственности. Акт государственной измены стал для заговорщиков, но и не только для них, а для всею русского народа, одновременно и актом самоуничтожения. Россия лишилась не только Царя, но и правящей элиты и национальной государственности. Все началось с “декапитации” дома Романовых, а кончилось поголовным террором.

В результате двух переворотов Россия еще раз раскололась, если считать с Раскола XVII века. С одной стороны баррикад находилось большинство коренного русскою народа, прежде всего крестьян, носителей тысячелетних православных традиций русской цивилизации и приверженцев монархии, а с другой стороны, хотя и относительно малочисленные, но весьма активные, “революционные массы", состоявшие из расхристанных и духовно “облегченных” интеллигентов, лишенных национального сознания, раскольнического и сектантского народа, агрессивно настроенных представителей национальных меньшинств, антирусских националистов, евреев, деклассированных и уголовных элементов, слившихся в одном антимонархическом и антигосударственном политическом потоке.

B результате первого февральского переворота из реторты интеллигентских радений были выпущены “демоны русской революции“, начались "дионисические оргии темного мужицкого царства', образовался предвосхищаемый Бердяевым союз сатаны и антихриста, объединение “революционных масс", политических бандитов, хлыстов и раскольников, обыкновенных уголовных преступников, садистов и убийц правящей масонской верхушки. Главной их задачей стало уничтожение государственных учреждений России и образование на их месте органов новой антирусской власти. Печально, но факт, предательство монархии и дух политического хлыстовства коснулись не только административной. военной, но и церковной элиты. Известно, что все члены Синода, кроме обер-прокурора Раева, поддержали Временное Правительство и призвали православных быть лояльным ему.

После февральской революции началась смена элит. Смена элит осуществлялась Временным Правительством террористическими методами. Террор против старой “серебряной“ российской элиты первыми начали "временщики”, а не большевики. Государственным преступлением масонского Временного правительства стало уничтожение национальных лидеров великой России – русских монархистов и патриотов. Всего за первые полгода господства над Россией “вольные каменщики” репрессировали десятки тысяч патриотически мыслящих людей, обладавших русских национальным сознанием,  - государственных и общественных деятелей, чиновников госаппарата, ученых, журналистов, писателей, которые могли бы организовать народ на восстановление исконной русской государственности и противостать и “временщикам” и большевикам.

Блока призвали тоже принять участие в этом политическом радении в качестве секретаря-редактора Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию преступлений царских министров и сановников. Однако либералов-антимонархистов явно не хватало. В поддержку новой элите из тюрем были выпущены многие тысячи преступников, в основном уголовников, незамедлительно "влившихся в революционный процесс". Физический и моральный террор против русских людей стал нормой новой государственности. Этот террор имел то последствие, что он предопределил успех большевистского переворота и победу в гражданской войне.

“Стальная элита” и ее политические радения. 25 октября 1917 г. к власти пришла новая “стальная элита” большевиков. На смену старой "серебряной” элите пришли чаемые Блоком и поколениями российских интеллигентов "новые люди". Ими в своем большинстве неожиданно для пророков оказались местечковые и иммигранты евреи, которые немедленно заняли место у кормила. Видя все происходящее, наш поэт-пророк А. Блок отчаянно записывал в свой дневник: ”Жизнь безграмотна... оболганная, ожидовелая...”. "Зачинайся русский бред... Три жила в автомобиле. Так звени стрелой в тумане, Гневный стих и гневный вздох". Тогда же он высказал и свое отчаянное пророчество о России, выведенное в эпиграф. Такое отношение к массовым представителям новой власти поэту не простили, несмотря на его по видимости лояльное отношение к большевизму в последней поэме “Двенадцать". Вскоре всего 41 года от роду он скончался, как всегда, при невыясненных обстоятельствах...

Назначение евреев на разные ответственные посты стало при большевиках гocyдарственной политикой. И эта кадровая политика сохранилась до последних дней советской власти. как и дух хлыстовско-террористического радения. Военной и социальной опорой нового режима с самого начала и до конца его существования стал охлос: разного рода наемники и авантюристы-интернационалисты. Однако было бы неверным утверждать, что в завоевании большевистской власти и в ее утверждении, а вместе с тем и ее преступлениях, участвовали только евреи и интернационалисты. Обе эти категории были организующей и ударной силой режима, но ее массовую опору все-таки составляли миллионы обманутых и нравственно павших русских людей, среди которых большую часть занимали сектанты, маргинальные, зачастую просто уголовные, слои русского народа, а также молодежь. На последнюю большевистский режим сделал особую ставку. Десятки тысяч молодых людей, привлеченных возможностью быстро и без особых усилий достичь успеха в жизни, вливались в большевистскую систему, передавая ей свою молодую энегрию, максимализм, страстность и напор.

Религиозное чувство еще незрелых молодых людей (ведь они еще недавно воспитывались в православной вере), часто замешанных в пролитии крови своих соотечественников, усилиями политических алхимиков преобразовалась в сатанинский азарт строителей нового общественного строя, коммунистического рая на земле. Им, не способным еще ничего по своему невежеству созидать, дали безграничное право разрушать “отжившее старое”. Таким образом, их энергия вместо созидания была ловко трансформирована в энергию разрушения основ и святынь своей Родины. Именно из этих обманутых и соблазненных людей была создана русская составляющая большевистской элиты, которая не знала своего исторического родства.

Геноцид стал фирменной политикой большевистской элиты. Террористическому удару подверглись сразу все слои старой элиты, не только военная, но и финансово-экономическая и церковная элиты. В итоге всего через год, к 1919 г. 60% церковной элиты было либо истреблено, либо эмигрировало. От ста тысяч дореволюционных священников осталось всего сорок тысяч. Такая геноцидная политика террористических радений не была случайным эпизодом в истории большевистской власти и не зависела от конкретных лиц и исполнителей, т.к составляла ядро  командно-административной системы. Она проводилась непрерывно во время существования советской власти и шла как бы волнами с изобретением новых приемов и поводов.  Как только в очередной раз выяснялось, что Россия быстро, несмотря ни на что, залечивает раны братоубийства, репрессий и голода, и русский народ вовсе не собирается отрекаться от веры своих предков и своей великой судьбы, большевистская власть и заокеанские политики вновь и вновь — расчетливо, цинично и беспощадно — ввергали народ в очередную кровавую мясорубку: сначала это был “военный коммунизм", потом “коллективизация“, за ней “ежовщина” и "безбожная пятилетка”, потом война, разоблачение культа личности, строительство коммунизма, застой, перестройка. Все было направлено на подавление воли русского народа.

Поход против “великорусского шовинизма”. Вакханалия политического радения на съездах партии, митингах, партийных собраниях, судебных процессах дополнялись гонением на Церковь, как духовного противника политической хлыстовщины. Нападки на Церковь логично дополнялись нападками на все народные святыни, на русскую историю, культуру, на все коренные понятия русскою самосознания: патриотизм, державничество, национальное единство и национальную гордость. Русоненавистничество безраздельно царило в значительной части большевистской элиты и особенно в агитационно-пропагандистском аппарате коммунистической партии. В едином злобном хоре объединились все радеющие лидеры большевиков: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Бухарин. Сталин. Сталин указывал: “Решительная борьба с пережитками великорусского шовинизма является первой очередной задачей нашей партии”.

Этот социальный заказ партии выполняла не только ЧК-ОГПУ, но сродная ей новая “культурная элита“. После Блока на сцену культуры во время большевистского правления вышли его духовные преемники в деле сотворения “нового человека” и “нового мира”: Маяковский и Эренбург, Луговской и Заболоцкий, Мандельштам и Пастернак, Цветаева и Бродский. Их общим знаменателем стал космополитизм и отказ от русской духовной традиции. Уже в 20-х годах академик Покровский — главный историк страны —- требовал запретить само понятие “русская история” как реакционное. “Пролетарские” поэты Мариенгоф, Маяковский, Александровский в поэтической форме проклинали Русь и кликушествовали: "Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе”. Но одни пролеткультовцы не могли достойно выполнить социальный заказ партии и ОГПУ, нужен был русский расхристанный талант, и потому в 1928 г. в Италии был эксгумирован "политический труп” “великого пролетарского писателя” М.Горького. которому заботливый Сталин обещал и дал не только всенародную славу, но и “златые горы и реки, полные вина".

Эта радеющая культурная элита стала народным поводырем, она направила духовную энергию народа, оторванную от национальных православных святынь в русло построения социализма и коммунизма, этого рая на земле. Только такая великая, всемирная и абсолютная цепь могла хоть в какой-то мере оправдать в глазах русского человека те неимоверные жертвы, которые год за годом требовала от него “пролетарская“ власть. Миф коммунизма стал ложной целью, подменой, которая направила в ложном направлении те неисчерпаемые источники могучей религиозной энергии русского народа, веками питавшие его жизнь, обеспечивая духовное здоровье народа и величие державы. Соборность заменилась большевистским коллективизмом духовных скопцов.

Именно так, по словам м.Иоанна, используя псевдомессианские мотивы "последнего и решительного боя", спекулируя на естественном многовековом стремлении людей к "царству всеобщего братства и справедливости”, разрушителям удалось обольстить русский народ замутить и исказить его исконное христианское самосознание. искалечить и растлить соборную душу Росси, привычно, легко и быстро откликавшуюся на всякий мессианский зов. Народ согрешил, поверив лукавым вождям и лживым пророкам‚— он поддался дьявольскому соблазну: собственными усилиями, без Бога построить “рай на земле”.

Поворот к западному хлыстовству. И когда в шестидесятые годы ХХ века начался новый поворот государственной политики, а ее главное направление - массовый террор прекратился, то, несмотря на то, что в советском обществе заявила o себе русская линия, в том числе среди культурной элиты, писателей, художников, выступивших с яркими произведениями, я идеологического догматизма, нравственного нигилизма и духовного хлыстовства оказался слишком силен даже среди “государственно-национального” партийного крыла, а позиции русофобского, космополитического ядра в аппарате, напротив, были слишком прочными. Поэтому “перестройка" Горбачева и его окружения пошла не по пути возрождения православной России, а по второму более легкому и, казалось бы, понятному пути либерализации. Горбачев двусмысленно заговорил на троцкистском языке o том, что “революция продолжается”, и призвал партию быть бдительной, когда “под видом национальной самобытности в некоторых произведениях литературы и искусства, научных трудах предпринимаются попытки представить в идиллических тонах реакционно-националистические и религиозные пережитки...”.

Так началась “перестройка", которая плавно перетекла в “катастройку” с ее нынешними результатами и новым составом “целлулоидной" российской элиты. Единое государство разрушено, а русский народ расчленен на части границами новоявленных “независимых государств', что было заложено в проекте СССР. Россия отброшена в своем территориальном развитии почти на триста лет назад. Произошла практически необратимая нравственная деградация общества и российской элиты, не устоявших перед шквалом безнравственности и цинизма, обрушившегося  за последние десять лет  со страниц “свободной” прессы и телевидения. Возрождающаяся Церковь подверглась бешеным атакам еретиков и сектантов со всего света, прибывших в Россию, чтобы “просветить” русских варваров. Воцерковление русскою народа оказалось существенно затруднено, а наметившиеся ростки здорового национально-религиозного возрождения и самосознания были погребены под грудой нечистой "рок-культуры”, фальшивых ценностей западного “общества потребления”, “прав человека". К власти пришли окончательно "облегченные”‚ безответственные и легкие, как целлулоидные шарики, потомки “интернационалистов-коммунистов", богоборцы и космополиты, которых русская история ничему не научила. потому что они ее не знают и знать не хотят.

И кажется, что уже исполняется мрачное пророчество Блока о перестроенной и исчезнувшей России, к чему и он сам “co товарищи" приложил руку. Им, радеющим. было недостаточно печального опыта Ницше, сошедшего с ума на почве отождествления себя с Дионисом. Они хотели сами испытать дионисический экстаз, а вызвали вместо этого дух все сметающей перманентной революции, дух массового террора. Со всей остротой встал вопрос о том, что же делать русским в нынешних условиях, в начале нового XXI века, какие уроки истории, и как мы должны и можем извлечь. Очевидно. что нам не по пути с сектантами, духовный вектор должен быть направлен в сторону Бога, Господа Иисуса Христа, a не Софии, столбовым путем может быть только воцерковление русскою народа и его элиты. В Церкви русский человек обретает неповрежденный разум и деятельную волю. А к благому произволению присоединяется благодать Божия, которая "превозмогает естества чин“ и нарушает все планы Нового мирового порядка.

Примечания и сноски

Порот. Флоровский Г.В. Пути русского богословия. Киев. 1991, с. 466470

Белый А. о Блоке. Воспоминания, статьи, дневники, речи. м.. 1997

Добротолюбие, т.1, с.626, Св.Троицкая Сергиева Лавра, 1992

А.Блок. Новые материалы и исследования. Литературное наследство. М., 198

Эткнид А. Хлыст. Секты, литература и революция. м., 1998, сс.312-388

Александр Блок. Новые материалы и исследования. Кн.1. м., 1980, 0.358, 369, 394

Freud Letters. L., 1974, p.294

Лосев А.Ф. Очерки античного символизма. м., 1993, с.76, 77

Климов Г. Протоколы советских мудрецов. М., 1994

Нордау-Зюгфепьд, Макс. Вырождение. 3—е изд. Киев-Петербург - Харьков, 1902

Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991, с. 273

Алексеев В. А “Штурм небес" отменяется? м., 1992, с. 266 2, кн.3, c.340

Попов Александр Кондратьевич — к.э.н., старший эксперт,  Институт экономических стратегий Отделения общественных наук РАН. Публиковался в ИМЭМО РАН. Работал в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова.