17 ноября исполнилось 100 лет со дня рождения великого русского критика, публициста, мыслителя, несгибаемого патриота России Михаила Петровича Лобанова.

И вздрогнут наши недруги!

(выдержки из статьи)

<...>

«Русская идея», «национальная идеология» – понятия эти настолько объемные, содержательные, что походя о них мало что можно сказать. Эта идея включает в себя, собственно, всю тысячелетнюю историю России, особенности национального характера, развитие религиозно-философской мысли от «Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона, «житий» благоверного князя Александра Невского, преподобного Сергия Радонежского, борьбы преподобного Иосифа Волоцкого с сектой жидовствующих вплоть до Пушкина, славянофилов, Достоевского, Ильина, нынешних русских патриотов. Национальная идея не навязывается, она не «разрабатывается» даже и с благими, патриотическими целями, она рождается органически из исторического, социального опыта, бытия народа, соотносится с его идеалами.

Но сейчас, когда поставлена на карту сама судьба России – быть ей или не быть, – не до схоластических, метафизических прений о «русской идее». Вспоминается мне один диалог по телевидению (9 февраля 1997 года) между Бабуриным и Явлинским. С менторскими нотками в голосе, с потугами на остроумие Явлинский старался представить глупой саму мысль оппонента об интеграции России и Белоруссии, об общности их исторических судеб, государственных интересов, все это, мол, химера, а на деле – бабушка белорусская несет молоко, продает его бабушке российской, может быть тут и бабушка австрийская и т.д., в этом и смысл экономических связей, в этом и главное – бабушкам нет дела до исторических связей и т. д. Возражение об узости такого сугубо экономического взгляда, без учета государственных, политических проблем, обладатель менторского голоса слушал снисходительно, перебивая оппонента. И здесь поднялся (из рядов слушателей) Н. Павлов, известный человек в политике, и, обращаясь к Явлинскому, говорит: «Вот вы, либералы, болтаете все о монетаризме, а Россия вымирает, в «Независимой газете» от 8 февраля этого года приводятся факты, что нынешнее истребление народа в два раза превышает потери народа в войне против Гитлера, и главное сейчас – необходимость национальной диктатуры».

И надо было видеть, как мигом слетела с «демократа» его амбициозность, надменность, появилось что-то настороженно-цепкое, даже немного испуганное. И восклицание: «Что такое национальная диктатура, как это понимать?» Кончилась «демократическая» болтовня, Явлинский смотрел уже ястребом. Подумалось, что вот этот экономист (автор программы «500 дней», которую даже его учитель Шаталин назвал авантюристической) вытащит сейчас пистолет и арестует оппонента (как когда-то он явился с пистолетом к Пуго арестовывать его). Таковы эти либералы, которых может остановить в демагогии только такой пункт, как национальная диктатура.

Национальная идея диктуется ныне тем состоянием, в котором очутилась Россия. Когда мы воевали с гитлеровцами, то не рассуждали, что такое национальная идея. Мы просто стреляли во врагов, зная, что наша идея – это уничтожение захватчиков, вторгшихся в нашу страну, чтобы покорить ее. Так и сейчас. Национальная идея – это не академическая болтовня о «соборности», «общечеловеческой отзывчивости» (довольно нас этих «общечеловеческих ценностей»), национальная идея это борьба не на жизнь, а на смерть с нашими врагами, уничтожающими нас как нацию. Вот тогда-то и вздрогнут наши не-други, когда не только услышат, но и уверятся, что это не шутки, а настоящая война. Кончатся и глумления, вроде затеи «демократов» «разработать национальную идею». Кончатся и подлые мистификации с «русским фашизмом», ибо фашизм-то и порождается, как давно известно, все тем же либерализмом, кризисом его, гниением его «ценностей».

<...>

В нашей среде русских патриотов много говорится о Православии, но нет ли основания сказать, что во многом это отношение потребителей, а не работников на ниве духовного подвижничества. Мы забываем о тех колоссальных деяниях наших предков, чьими подвигами созидалась мощь государства, его растущее влияние в мире. Православие их было деятельным. Не довольствуемся ли мы, их потомки, Православием пассивным, внешне церковным. Оправдывая свое слабоволие, мы любим повторять, что как православных, Бог любит нас, не оставит нас, спасет Россию. Но, как говорится в пословицах: «Бог-то Бог, да сам не будь плох», «На Бога надейся, да сам не плошай». А люди духовные, святые говорят еще более резко. Так, святитель Димитрий Ростовский «излишнее упование на милость Божию» называет грехом («Жития и творения русских святых». — М.: Донской монастырь, 1993. С. 192). Кстати, по словам этого же святителя, к числу великих грехов, которые «вопиют на небо об отмщении», относится наряду с «вольным человекоубийством» и «удержание наемной платы у трудящихся для нас» (Там же. С. 193) – вот приговор нынешним убийцам из стана ельцинистов, не платящим по полгода и более зарплаты трудящимся. Вот указание нам на необходимость религиозной воли, воинственной непримиримости к врагам России.

1997 г.

Фото: М. П. Лобанов