На сегодняшний день существуют некоторые статьи, посвященные анализу так называемых «деревенских очерков» А.А. Фета. Однако нет обзорного материала, позволяющего проследить тематическое разнообразие публицистики писателя, в полной мере отражающей личность Фета и позволяющей выявить совокупную картину системы взглядов писателя. Этот факт был отмечен в работе Н.Н. Фроловой «Публицистические тенденции в очерках из-за границы А.А. Фета»: «Работ, посвященных публицистике Фета, немного, и связаны они в основном с “деревенскими” очерками (1862–1864). Целостной картины его публицистического творчества пока не существует, а также в исследовании Т.О. Земледельцевой «Воспоминания А.А. Фета и мемуарная природа его прозы»: «В современном культурном сознании Фет предстает только как поэт, хотя прозаическое наследие его огромно: это и художественная проза, и публицистика, и воспоминания. Но до сих пор не существует работ, посвященных изучению всего прозаического творчества Фета как целостного единства» [11].

Действительно, большая часть размышлений посвящена быту помещика в новых условиях и занимает основу его публицистики, что отражено в ряде статей, таких как: «Фамусов и Молчалин. Кое-что о нашем дворянстве», «Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство», «По поводу отзывов земств о преобразовании местных учреждений» и др. Однако этими вопросами публицистика Фета не ограничивается, поскольку в ней затронут широкий спектр вопросов, основные из которых мы рассмотрим.

В целом, стоит отметить, что публицистика писателя больше напоминает философские размышления, а сам Фет скорее выступает как философ, нежели публицист. Это отражается уже в подаче предлагаемого материала, которая отличается объемной вступительной частью. Очень интересно проследить, как он подводит мысль к основной теме в своих работах. Это всегда долгие размышления, которые могут начаться, с, казалось бы, совершенно отвлеченных понятий, но постепенно мы видим, как выстраивается логика размышлений писателя, осознавая, что все ее звенья являются неотъемлемыми элементами целого. В связи с этим в рамках одной работы публицистом может быть затронуто множество тем. Так, например, в статье «О значение древних языков» Фет размышляет о религии, науке и искусстве, об образовании и воспитании, о русском самосознании – и это лишь часть тем, наиболее широко раскрытых автором. 

Одна из центральных тем в публицистике Фета – литература и искусство – то, с чем он был непосредственно связан. Писатель выдвигал строгие критерии к литературе и, в частности, к поэзии, называя ее «языком богов» [4]. Фет считает, что поэзия должна вдохновлять читающего на раздумья, для чего воплощаемый автором образ должен быть замкнутым, а мысль при этом – обладать общностью. Таким образом, читая поэтическое произведение, мы улавливаем его суть, но дополняем картину собственным восприятием, широкий простор для которого нам открыл поэт: «Образ своей замкнутостью, а мысль своей общностью и безграничностью вызывают душу созерцателя на восполнение недосказанного, – на новое творчество, и таким образом гармонически соделывают его соучастником художественного наслаждения» [6].

Из вышесказанного вытекает другая идея, предложенная Фетом, – идея завершенности и одновременно неисчерпаемости искусства: «Не пробуйте в любом стихотворении Пушкина заменять синонимами или переставлять слова, хотя бы метр этому не препятствовал. Такая проба слишком груба. Дайте только это стихотворение прочесть десяти различным чтецам, одаренным поэтическим сочувствием. Вслушайтесь в чтение – и вы получите десять различных стихотворений...» [4], – пишет поэт в статье «Два письма о значении древних языков в нашем воспитании». Систему образов автора невозможно воплотить в ином лексическом составе, поскольку она уже не будет обладать тем набором качеств, которыми он наделил ее. Любая корректировка неминуемо скажется на смысле. Однако восприятие этой системы образов может быть и есть совершенно неограниченно в фантазии и чувстве слова. Это обусловлено индивидуальностью каждой отдельно взятой личности, имеющей определенный опыт – творческий и жизненный в целом, определенное миросозерцание и способы познания.

В связи с этим вполне понятна позиция Фета, считавшего, что художественные произведения не поддаются всецело переводу, поскольку после переложения текста с одного языка на другой, он утрачивает свой истинный смысл, полноту и уникальность мысли: «Если на одном и том же языке невозможно изменять, перефразировать художественной песни, не разрушив ее гармонии, т.е. не уничтожив ее окончательно, то как отнестись к мнению, советующему раз навсегда, отбросив оригиналы, успокоиться и удовлетвориться переводами первостатейных произведений искусства?» [4].

Переходя к теме искусства в целом в публицистике Фета, надо сказать, что писатель считал творческий процесс – непостижимым явлением, но его результат общедоступным, ссылаясь на выражение Гете, гласившее о том, что «мироздание есть открытая тайна». Фет объяснят это так: сам художник не знает «тайны творчества» [4] – он лишь становится его проводником в материальный мир. Идея, согласно которой все гениальные мысли и открытия не вполне принадлежат тому, кто стал их транслятором, берет свои истоки еще со времен Древней Греции. Считалось, что человека посещает муза – одна из девяти дочерей Зевса, а тот, кого она посетила – лишь удостоился этого.

Тем не менее, Фет не умалял заслуг авторов, что явно прослеживается, например, в статье «О стихотворениях Тютчева», где Афанасий Афанасьевич дает высокую оценку творчеству поэта, отмечая его способность так мастерски обращаться с отвлеченными понятиями: «Он не только видит предмет с самобытной точки зрения, – он видит его тончайшие фибры и оттенки. Уж если кого-либо нельзя упрекнуть в рутинности, так это нашего поэта» [6].

Также тема искусства занимает большую часть в очерках «Из-за границы» [10] Фета. Особое место отводится размышлениям о «чистом искусстве», сторонником которого являлся писатель. В очерках Фет вступает в полемику с «натуральной школой» и его представителем В.Г. Белинским.

Наука же в сравнении с искусством, мыслилась Фетом как ограниченное знание. Хотя писатель и называет эти две деятельности «близнецами» [4], он видит основополагающие различие в них – наука априори не может сказать последнего слова, тогда как искусство всецельно овладевает «гармонической истиной предмета» [4]. Тем не менее, мыслитель не отрицает значимости научной деятельности, поскольку именно она играет ключевую роль в нашем понимании мира, пусть и неисчерпывающем. Наука предоставляет нам те знания, которые необходимы для понимания устройства окружающего среды и ее процессов. Она исследует явления, классифицирует, объясняет – но не затрагивает глубинные, внутренние, «душевные» стороны явлений.

Тема религии напрямую не затрагивается в публицистике Фета, но он в своих размышлениях зачастую опирается на религию и христианскую мораль. Это подтверждают такие выражения, как: «в своей божественной непостижимости» [5], «высокое древо христианства» [9], «…религии неотразимо принадлежит то высокое место и значение, которые она занимает в судьбах человечества...» [4], «слава Богу» [4], «...с Божьей и Монаршей помощью...» [4] и т.д. Показательным также является то, как писатель анализирует фрагмент венчания из романа Н.Г. Чернышевского «Что делать?». Фет возмущен отношением к столь важному и таинственному обряду, который к тому же проводит священнослужитель – «поп-атеист» [9] Мерцалов. Именно он по мнению писателя становится орудием разрушения нравственных устоев и подрывным элементом в восприятии религии: «Мерцалов-атеист – нуль. – Но Мерцалов – корпусный законоучитель – почище всякой девимовской пули и даже шрапнелевской гранаты» [9].

Рассматривая социальную тематику в публицистике Фета, мы безусловно, отводим основное место вопросу разорения дворянства, поскольку он был для писателя животрепещущим и принципиально важным. Широко известный факт, что Фет всю жизнь стремился получить дворянское звание и фамилию Шеншин, поскольку относимость к дворянству воспринималось им как нечто очень ценное. Он не мог себе позволить быть плохим дворянином и помещиком, ибо стремился принадлежать к высшему сословию, а не растерявшему себя полуинтеллигентному обществу, каким представители дворянства стали в большинстве своем. Но парадокс в том, что в историю он вписал свое имя именно с фамилией Фет.

Возвращаясь к теме, надо сказать, что писателя волновали не только представители дворянства, но и крестьяне и их положение после реформы 1861 года. Фет был серьезно обеспокоен проблемами простого народа, что отражено в таких статьях, как «Гром не грянет, мужик не перекрестится», «О помощи крестьянам в неурожайный год», «Из деревни», «Наша интеллигенция» и др. Мыслитель был сторонником того, что необходимость «“внесения” образования в народную среду» [12] отсутствует. Он считал, что нужно ориентироваться на реальные потребности населения. Так, например, писатель видел потребность именно в воспитании, считая его нравственной основой для человека: «Воспитание есть та нравственная почва, в которой кроется корень истинного образования. Без этой почвы самый образованный человек нередко является каким-то ученым дикарем, в котором, вопреки всем данным науки, бессознательно бродят неукрощенные и неуравновешенные инстинкты. Образование живет в области мысли и знания, воспитание совершается в нравах. К чему лукавить? Образование нередко в своих тенденциях враждебно воспитанию» [3].

Поскольку Фет был сторонником «чистого искусства», о чем мы сказали выше, трудно проследить в его поэзии политические взгляды. Но в данном вопросе мы можем получить четкий и однозначный ответ, опираясь на публицистику писателя. Фет был монархистом – сторонником самодержавия: «Тысячелетней идеи самодержавия потому так дорога не только коренному русскому сердцу, но и народам, в течение веков добровольно прибегающих под его защиту, – что с неизмеримой высоты Царского престола все верноподданные без различия племен, наречий, состоянии – равны» [4]. Он придерживался консервативно-охранительных взглядов, выступал против радикальных перемен в обществе и часто критиковал либеральных и демократических мыслителей.

Фет вел «острую полемику» [2] с публицистом либерального толка А. А. Головачевым, который предложил законодательный проект в рамках решения крестьянского вопроса, изложенный в статье «Проект положения о найме рабочих и прислуги» [1]. Писатель выступал против попыток либеральной интеллигенции вмешиваться в крестьянскую жизнь с помощью западных юридических моделей. Он полагал, что такие попытки, будучи оторванными от реального русского быта, приведут к хаосу и разрушению естественного уклада: «Если же вы запустите вашу европейски-юридическую руку в своеобразный крестьянский быт, то вместо пользы и добра внесете в него вопиющую неправду, разорительный произвол и путаницу, достойную желтого дома» [8].

Примечательно, что Фет не занимал чью-либо сторону в противостоянии славянофилов и западников несмотря на то, что формально он, конечно, больше походил на первых. Он открыто критиковал их подход, который воспринимал не более, чем бессмысленную теорию, без разбора возвеличивающую все русское. А предложенное ими понятие народности вообще считал неприменимым к реальной жизни: «Уродливо поверхностные, якобы научные мнения наших славянофилов создавали кабинетную народность, лишенную всех общечеловеческих качеств» [4]. Мыслитель оставался при своем мнении, считая, что «и наши славянофилы, и наши западники – ряженые маски, которым приличествуют заученные слова их ролей» [7].

Таким образом, мы можем заключить: если знать Фета исключительно как лирика, сосредоточенного на теме любви и природы, значит, не знать его вовсе. Именно в публицистических статьях он раскрывается с совершенно иной стороны – как настоящий идеологический борец, отстаивавший консервативно-монархические взгляды. Его принято считать лириком, размышлявшим о любви и природе, но его публицистика показывает, что это принципиальный человек с четко обозначенными социально-политическими взглядами.

Список использованных источников:

1. Головачев, А.А Проект положения о найме рабочих и прислуги // Отечественные записки. – 1875. – № 6. – Совр. обозрение. – 193-230 с.

2. Гродецкая, А. Г. «Жалкие слова» в полемическом арсенале Фета-публициста // Art Logos (искусство слова). – 2023. – № 1. – 10-17 с.

3. Фет, А.А. Заметки о вольнонаемном труде / А.А. Фет // Русский вестник. – 1862. № 3. – 358-379 с.

4. Фет, А.А. Наши корни: Публицистика / Подгот. текстов и сост. Г.Д. Аслановой; коммент. Г.Д. Аслановой и В.И. Щербакова // Сантк-Петербург : Росток, 2013. – 480 с. ISBN 978-5-94668-111-7.

5. Фет, А.А. О поцелуе / А.А. Фет // Исследования и наблюдения. Мнение А.А. Фета. – Санкт-Петербург: 1892. – 183-189 с.

6. Фет, А.А. О стихотворениях Тютчева / А.А. Фета – Москва: Наука, 2011. – 240-242 с.

7. Фет, А. А. Переписка с Н. Н. Страховым / А. А. Фет и его литературное окружение: в 2 кн. – Москва: Литературное наследство, 2011. –  Кн.2. – 233-550 с.

8. Фет, А.А. По вопросу о личном найме. Проект положения о найме рабочих и прислуги. А. Головачева // Русский вестник. – 1876. – Т. 121. – Кн. 1. – 408-441 с.

9. Фет, А. А. Сочинения и письма: в 20 т. Т.3. : Повести и рассказы. Критические статьи / А. А. Фет. – Санкт-Петербург: Фолио-Пресс, 2006. – 517 с. ISBN 5-7627-0136-0.

10. Фет, А. А. Сочинения и письма: в 20 т. Т.4. Очерки: Из-за границы. Из деревни / А. А. Фет. – Санкт-Петербург: Фолио-Пресс – Атон, 2007. – 578 с. ISBN 978-5-7288-0068-8

11. Фролова, Н.В. Публицистические тенденции в очерках из-за границы А.А. Фета // Новый филологический вестник. – 2022. № 2(61). – 85-97 с.

12. Черемисинова, Л.И. А. А. Фет-публицист о земледельческих преобразованиях в России 60-х годов XIX века // Философия и искусствоведение. – 2008. № 2. – 297-301 с.

Иллюстрация