Многогранность творческой элиты XIX века – как общества в целом, так и отдельных личностей – оставила нам огромнейший пласт трудов. Поколенческая эрудированность породила талантливых деятелей, способных проявлять на высоком уровне свое творческое начало посредством разнообразных форм искусства. В рамках данной работы мы рассмотрим два способа творческого выражения – лирику и публицистику, принадлежащие перу Федора Ивановича Тютчева. Интересно проследить, как воплощается мысль выдающегося писателя на разных уровнях осмысления – чувственно-образном и аналитико-фактическом.

Поэзия и публицистика два способа выражения писательского опыта Тютчева. Он проявил не просто овладение и тем, и другим, но продемонстрировал высочайший уровень мастерства в рамках каждого из них.

Лирика и публицистика характеризуют разные периоды жизни Тютчева и как бы сменяют друг друга. С ранних лет Федор Иванович начал писать стихи, но публицистические статьи, отличающиеся высоким уровнем аналитики и зрелым взглядом, появляются, когда Тютчев практически оставляет поэзию. В 1840-1850-е годы происходит перерыв в поэтическом творчестве писателя: «В 40-е годы Тютчев почти совсем перестает писать стихи, а в 50-х является уже, по сути дела, как иной, новый поэт» [4]. Но именно этот временной промежуток можно назвать периодом расцвета Тютчева-публициста. Им будут написаны такие статьи, как «Письмо русского» [6] – 1844 год, «Папство и римский вопрос» [6] – 1846 год, «Россия и Революция» [6] – 1848 год, а в 1849 году, ставшем для писателя самым плодотворным в публицистическом плане, выйдет ряд статей: «Записка» [6], «Отрывок» [6], «Россия и Германия» [6] и «Россия и Запад» [6]. После, спустя 8 лет, будет опубликована лишь одна статья под заглавием «Письмо о цензуре в России» [6], датируемая 1857 годом.

Вероятно, публицистика для писателя становится в определенный момент наиболее подходящий формой для выражения накопившихся идей и мыслей. К этому периоду писатель созревает для полноценных и обстоятельных размышлений, не скрытых за образностью и рифмой. Или же он решает необходимым высказать свои идеи во всей полноте и обстоятельности, объясняя и подтверждая свою позицию, минуя недосказанности и разночтения.

Можно, конечно, предположить различные мотивы, побудившие Тютчева писать и публиковать статьи. В.В. Кожинов, например, считал, что «Тютчев писал статьи тогда, когда у него просто не было другого способа воздействия на внешнюю политику и, в конечном счете, на самое историю. Когда же он обрел (при министре Горчакове) определенные возможности для прямого участия в разработке внешнеполитического курса России, он уже не испытывал потребности выражать свои идеи в каких-либо статьях; он стремился их реально осуществлять, что и воплощалось в его бесчисленных “разговорах”, письмах и, наконец, в политических стихотворениях» [3]. Но бесспорным остается то, что статьи мыслителя ценны для нас своей содержательностью, своей мыслью.

Если поэзия для Тютчева становилась способом самовыражения, то публицистика в большей степени отражала его профессиональные интересы и была тесно с ними связана.

Во время его проживания заграницей появляются первые статьи, которые изначально публикуются анонимно или под псевдонимами. Из писем жены Тютчева к ее брату – Карлу Пфеффелю, который зачастую первым читал тексты и распространял их среди знакомых редакторов, мы видим, что для писателя отнюдь не принципиален вопрос авторства, куда более важной задачей для него было донести мысль до читателей.

«Эрнестина Федоровна ответила, что Тютчев не испытывает никаких собственнических чувств по отношению к своим произведениям и не видит необходимости ни разбираться в том, что произошло с его “Запиской”, ни требовать опубликования полного ее текста; по поводу же заглавия “Запиской” писала, что сама она считает его “весьма нескромным”, однако муж ее полагает, что “этим можно пренебречь”» [5], – такое восприятие характеризует Тютчева как человека нетщеславного и озадаченного идей, а не реализацией собственных амбиций.

Писатель предлагал иностранному читателю идеи о России как о великой державе, за которой стоит не только ее будущее, но и будущее Европы. По сути, его публика – это не его единомышленники. Настоящий боец за русскую идею и русский мир, который отстаивал отечество за его пределами, где среди читателей найти одобрение и поддержку было гораздо сложнее, нежели в России.

Статьи Федора Ивановича вызвали полемику в иностранной прессе. В то время как на родине писателя практически никто не знал о его публицистической деятельности. Р. Лэйн подчеркивал: «В современной Тютчеву России его публицистические выступления были известны лишь самому узкому кругу лиц. Между тем на Западе в течение двух десятилетий не умолкал отголосок своего рода сенсации, вызванной в конце 1840-х – начале 1850-х годов его политическими статьями, а также отрывками из его частных писем, проникшими на страницы журнальной прессы» [5]. Аналогичным образом Федор Иванович относился и к своей поэзии: «Как поэт он всю жизнь ощущал себя дилетантом, в беседах, даже с близкими ему по духу поэтами, “тщательно избегал не только разговоров, но даже намеков на его стихотворную деятельность”» [1].

Конечно, этим не исчерпываются точки соприкосновения лирики и публицистики Тютчева, которые мы рассмотрим далее, но именно эта идея является определяющей в контексте личности писателя. И она была им высказана уже в стихотворении 1830 года «Silentium», где основная мысль заключена в скромности и смирении, отречении от собственного эго, на что особенно указывает глагол «молчи», повторяющийся 4 раза. И уже, ориентируясь на это стихотворение, мы понимаем, что написано оно человеком православным, чем, кстати, и объясняет скромность поэта богослов Е. Ефимовский: «Однако Тютчев был скромным человеком. Это было связано с тем, что он ставил веру выше разума» [3].

Публицистика же Тютчева окончательно разрешает вопросы относительно религиозно-мировоззренческих взглядов писателя, которые возникли еще при жизни Федора Ивановича: «В научной литературе до недавнего времени встречаются ошибочные суждения о религиозности Тютчева. Они появились еще при жизни поэта-мыслителя. Его приятель (в пору их совместной дипломатической службы в Мюнхене) известный впоследствии иезуит кн. И.С. Гагарин утверждал, что в молодости Тютчев “отнюдь не был христианином”» [7].

Мы затронули религиозную тематику, поскольку она является одной из важнейших в творчестве Тютчева и тесно связана с осмыслением взаимоотношений России и Запада или, обширнее, Востока и Запада. В частности, в публицистических статьях писателя мы неоднократно сталкиваемся с мыслью о том, что Запад утратил свои созидательные начала, отрекшись от истинной веры, отвергнув значимые принципы и постулаты христианства. В случае с протестантизмом – упразднение церкви, как места, где единственно возможно общение с Богом; а с католицизмом – учреждение папства, которое соединяет в себе церковь и светскую власть, тем самым подменяя собой Бога: «Рим, и правда, поступил не так, как Протестантизм, и не упразднил Церковь как христианское средоточие в угоду человеческому я, но он поглотил ее в римском я. Он не отверг предания, а довольствовался его конфискацией ради собственной выгоды. Однако присвоение себе божественного не является ли его отрицанием?..» [6].

С подобными идеями мы столкнемся и в лирике Тютчева. В стихотворении 1838 года уже четко обозначено противопоставление Запада и Востока:

* * *

Смотри, как запад разгорелся

Вечерним заревом лучей,

Восток померкнувший оделся

Холодной, сизой чешуей!

В вражде ль они между собою?

Иль солнце не одно для них

И, неподвижною средою,

Деля, не съединяет их?

Из приведенных строк понятно, что Запад находится как бы на пике своего развития – «разгорелся вечерним заревом лучей». Но, как известно, вечер сменяет ночь – темное время – оно и является для него перспективой, в то время как Восток как бы ушел в тень, даже защищаясь, как пишет Тютчев, «сизой чешуей» от Запада и его влияния, выжидая свое время. В этом стихотворении автор использует риторический вопрос: «В вражде ль они между собою?», – который лишь подтверждает их противопоставленность друг другу.

Также мы можем привести и другие лирические произведения Тютчева, где будет затронута бинарная оппозиция Запада и Востока, но преимущество, авторское расположение всегда будут на стороне второго. Например, «Два единства», в котором представлено два пути для обретения целостности – путь кровопролития:

Кровь льется через край, и Запад тонет в ней...

И путь любви:

Но мы попробуем спаять его любовью...

Тютчев считает неверным и даже неприемлемым курс, по которому развивалась западная цивилизация, поэтому все, что с ней происходит, он считает «господним гневом» – закономерным наказаньем в виде войн, революций и иных форм насилия. Поэт призывает славянский мир не поддаваться влиянию ошибочной риторики европейских стран и, в частности, риторики канцлера Германии Отто Бисмарка, заключавшейся в выражении: «Железом и кровью». Россия, а за и ней вся восточная цивилизация должны, по мысли Федора Ивановича, изложенной в стихотворении «Молчит сомнительно Восток…» (1865), идти своим уникальным путем, ведь их момент триумфа непременно случится:

Еще минута – и во всей

Неизмеримости эфирной

Раздастся благовест всемирный

Победных солнечных лучей.

Несмотря на внешнюю приверженность европейской культуре: увлечение немецкой философией, двадцать два года дипломатической службы за границей, общение с Ф. Шеллингом и другими представителями немецкой интеллигенции, два брака с немками и т.д., Тютчев оставался не просто предан России, он был идеологическим борцом, продвигающим идею Восточной Империи, где ключевая роль отводилась России. Сам писатель объяснял это тем, что страна остается хранительницей христианской веры, православия «благодаря чему-то еще более задушевному» [6].

Относительно же того, какое дипломат давал определение самому себе, мы можем найти четкий ответ в статье «Россия и Германия»: «Я русский, как уже имел честь вам высказать, русский сердцем и душой, глубоко преданный своему отечеству, пребываю в согласии со своим правительством и, кроме того, целиком независим по занимаемому положению» [6].

В статье 1849 года «Записка» Федор Иванович высказал следующую мысль: «Восточная Церковь стала как бы синонимом России, другим именем, священным именем Империи и торжествовала везде, где царила Россия, боролась везде, где России не удавалось добиться полного признания своего господства. Одним словом, она столь глубоко и проникновенно соединилась с судьбами России, что будет правдой сказать: где существует православная Церковь, там в самых разных областях жизни обнаруживается и присутствие России» [6].

Подобный мотив мы найдем у поэта в стихотворении «Русская география», написанном годом ранее:

Москва, и град Петров, и Константинов град –

Вот царства русского заветные столицы…

Но где предел ему? и где его границы...

Приведенные цитаты из статьи и стихотворения объединяет мысль о том, что Россия гораздо шире своих территориальных владений – она не ограничивается физической границей, потому что это духовное явление, которое невозможно уместить в материальные рамки. В связи с этим Тютчев и отводит России столь значимое и даже определяющее место во всем славянском мире.

Поэт настолько сильно разделял две цивилизации – восточно-русскую и западно-европейскую, что нам даже сложно назвать их антиподами в контексте его размышлений, поскольку это противопоставление, предполагающее наличие двух компонентов, а Федор Иванович неоднократно высказывал мысль о том, что они являются взаимоисключающими мирами: «Давно уже можно было предугадывать (вспомним, что сам Тютчев предугадал все в тридцатых годах. – В. К.), что эта бешеная ненависть... которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал» [4]; «Уже давно в Европе существуют только две действительные силы: Революция и Россия. Эти две силы сегодня стоят друг против друга, а завтра, быть может, схватятся между собой. Между ними невозможны никакие соглашения и договоры. Жизнь одной из них означает смерть другой» [6].

Публицистические статьи Тютчева объединяют одни идейно-смысловые коннотации, можно даже сказать, что они являются программными, чего, конечно, не скажешь о его лирике, которая не ограничивается философско-политическими воззрениями, но также затрагивает их. Поэзия не требует столь глубокого погружения в контекст, не требует фактов и конкретики – главенствующим остается чувственное осмысление. В то время как публицистика должна обладать фактурой, ей необходимы основательные знания о предмете размышлений и точность в деталях для качественного раскрытия темы. И в рамках рассматриваемого нами жанра в поэзии писателя – гражданской лирики мы можем определенно говорить о том, что стихотворения Федора Ивановича и его публицистика являются взаимодополняющими компонентами философско-политической мысли Тютчева, которые создают некое идейное единство.

Однако важно отметить, что политическая палитра писателя гораздо более разнообразна и многограннее именно в поэзии, нежели в публицистике. В стихах он позволяет себе рассуждать о судьбах России, Запада и Востока, о власти, народе, хаосе, божественном и государственном началах. Причем делает это в образной, философской, глубоко метафорической форме. В поэзии его мысли часто противоречивы, полифоничны: он то прославляет государственную мощь, то трагически переживает раздвоенность России между Востоком и Западом, то выражает тревогу за ее будущее.

В публицистике же Тютчев гораздо более прямолинеен и идеологически устойчив. Его статьи (вроде «Россия и революция», «Письмо о цензуре») отражают его монархические взгляды, идею сильной власти, необходимость порядка и традиций. Здесь почти нет того внутреннего спора, сомнений, широты перспективы, которые мы видим в поэзии.

Публицистика у Тютчева – это жанр, где он говорит как гражданин, как государственный человек, дипломат, цензор. Поэзия – пространство свободного философского осмысления и эмоционального отклика.

Список использованных источников: 

1.    Бухштаб, Б.Я. Тютчев // Б.Я. Бухштаб // Русские поэты: Тютчев. Фет. Козьма Прутков. Добролюбов / Л. – 1970. – 9-75 с.
2.    Гердт, Я.В. Геополитические идеи Федора Ивановича Тютчева // Проба пера. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/geopoliticheskie-idei-fedora-ivanovicha-tyutcheva (дата обращения: 21.01.2025). 
3.    Ефимосвкий, Б. Проблема панславизма в гражданской поэзии Федора Тютчева // LIBRI MAGISTRI. – URL: https://lm.magtu.ru/zhurnal/3-17-2021/487-95 (дата обращения: 11.01.2025).
4.    Кожинов, В.В. Тютчев // В.В. Кожинов. – Москва: Молодая гвардия, 2009. – 468 с. 
5.    Лэйн, Р. Публицистика Тютчева в оценке западноевропейской печати конца 1840-х – начала 1850-х годов / Р. Лэйн. – Москва: Директ-Медиа, 2010. – 85 с.
6.    Тютчев, Ф. И. Полное собрание сочинений и писем: в 6 т. Т. 3. 1836–1848 / под ред. Я. С. Дружинина. – Москва: Наука, 2003. – 774 с. 
7.    Шульгин, В.Н. Религиозные предпосылки свободного консерватизма Ф.И. Тютчева // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – 2009. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/religioznye-predposylki-svobodnogo-konservatizma-f-i-tyutcheva/viewer (дата обращения: 09.01.2025).

Иллюстрация