Вклад В. Лихоносова в развитие региональной журналистики в период работы в журнале «Родная Кубань»

В 1998 году Виктор Ивановича создал и возглавил литературно-исторический журнал «Родная Кубань». С этим изданием будут связаны почти все последние его годы. По мнению многих специалистов, Лихоносов смог резко изменить свою жизнь в 62 года. Он отнесся к изданию журнала с полной ответственностью и выполнял все свои обязанности в качестве главного редактора.

В первый состав редакции вошли Петр Макаренко (заместитель главного редактора), Александр Федорченко (редактор отдела прозы и поэзии) и оператор набора.

С проблемами «Родная Кубань» столкнулась перед выходом первого номера за 1999 год. Заместитель редактора газеты «Кубанские новости» В. Войтенко заявил заместителю Лихоносова Петру Макаренко, что деньги на издание отсутствуют (именно в «КН» печатали журнал). Такое «постановление» прозвучало лишь в устной форме, вне положенной процедуры [39]. Конечно, недостаток финансов был формальной причиной. В письме к замглавы Краснодарской краевой администрации Лихоносов указывает: «Существует ли нормальная форма работы с "Родной Кубанью "? Есть главный редактор; прекращение деятельности журнала оформляется как-то иначе. Тезис "нет денег " – это не столько финансовые трудности, сколько тактика: выдавить В. Лихоносова из журнала любой ценой! Вообще за год работы я испытывал то явное, то изощренное недоброжелательство» [39, с. 94]. В обращении к губернатору Кубани Николаю Кондратенко писатель просит перенести финансирование журнала на администрацию региона: «Нам надоело слышать, что мы нахлебники "Кубанских новостей"» [39, с. 95]. Так или иначе, первый номер за 1999 год вышел.

Работа в «Родной Кубани» и борьба с местными властями заняла большую часть жизнедеятельности Виктора Ивановича: «Уже я не тот. Не мерцаю так вспыльчиво наивным (до глупости) общественными мечтами и дерзостями, порою ничего уже не хочу и по-обывательски придыхаю: а-а, ничем не поможешь, все бесполезно. Писем, правда, во всякие инстанции и сейчас пишу немало (по поводу журнала и в чью-нибудь защиту) <…> Нечего было больше делать? Лучше бы еще одну-две части прибавил к роману "Когда же мы встретимся?" Писал, волновался, "проявлял гражданские чувства"» [46, с. 554].

Несмотря на критику самого себя, Лихоносов создал уникальное для Краснодарского края издание. В журнале печатали как тексты современных авторов, так и авторов «прошлого» (К. Россинский, Л. Зуров, Ф. Щербина, Я.  Кухаренко). При чем публиковались не только кубанские писатели и исследователи (К. Обойщиков, Н. Краснов, И. Варавва, В. Бардадым, Г.  Немченко, А. Знаменский, Л. Пасенюк, А. Хагуров, В. Шкуро, Ю. Павлов, Н. Зиновьев, И. Зубенко), но и литераторы со всей страны (В. Крупин, О.  Михайлов, Е. Носов, С. Небольсин, П. Палиевский, Ю. Лощиц).

 Александр Федорченко рассказал, какой именно цели хотела достичь редакции «Родной Кубани»: «Направление журнала – вызвать у людей, живущих на Кубани, не только интерес, но и чувство, что они знают что-то такое, чего никто не знает. Как будто бы читателям рассказывали истории не мы, а их дедушки и бабушки, ведь они прожили жизнь при Советской власти, помнили о Гражданской войне» [54]. 

«Родная Кубань» смогла тонко соединить под единой обложкой художественную литературу, публицистику, краеведение и историю. Сам же Лихоносов в журнале публиковал как новые произведения, так и старые. К ранее опубликованным текстам можно отнести повесть «Элегия» (1999, № 2) статьи «Корни историка» (1991, № 1), «Мой Бунин» (2000, № 4), «Судьба» (2003, № 3), «Биография родства» (2005, № 4) и цикл материалов о Шолохове (2005, № 2). Основной текст очерка об историке Щербине Лихоносов сократил, но при этом дополнил публикацию речью самого Федора Андреевича, которую он произнес в 1929 году на своем 80-м дне рождения, находясь в зале пражского ресторана «Граф». Материал «Мой Бунин» в «Родной Кубани» в отличие от версии, опубликованной в 1995 году в «Кубанских новостях», значительно изменился. В сноске к публикации редакция указала: «Полный текст печатается впервые» [28]. Кроме того, после данной работы в журнале располагались материалы «Неизвестные письма И.А. Бунина» и «Из дневников Николая Алексеевича Пушешникова» (племянника Бунина). «Элегию» Виктор Иванович для «Родной Кубани» так же расширил, разместив после нее дневниковые записи Гавриила Васильевича Геракова, который вместе с Пушкиным возвращался из Кисловодска в Крым по дороге, проложенной через Екатеринодар, Ладожскую и Усть-Лабинскую. Подобные обновления старых текстов свидетельствуют о том, что писатель стремился усовершенствовать свои материалы даже через несколько лет после публикации и представить аудитории их более актуальными и занимательными.

В «Родной Кубани» впервые появились письма Виктора Ивановича ко власти («Эта непробиваемая власть», 2003, № 2). В предисловии к этой публикации Лихоносов указал на то, что после развала СССР чиновники бывшего режима смогли успешно переменить сторону, невзирая на идеологические принципы. По словам главного редактора «Родной Кубани», подобные деятели, став работать на новую власть, остались равнодушными к народу. «Проигравшая партию и страну вечная номенклатура первой загорелась писать воспоминания о "прекрасном времени" и своей роли "в строительстве счастливой жизни" и на бюджетные деньги, с позорной наглостью опережая даже писателей, печатала том за томом. Ничего не изменилось! Нет только великой страны. А вся гадость уцелела» [48], – резюмировал писатель.

Именно благодаря «Этой непробиваемой власти» почитатели творчества Лихоносова смогли узнать о нескольких занимательных сюжетах в жизни писателя, связанных с советской администрацией. Еще в 1970-х, когда Виктор Иванович работал над «Нашим маленьким Парижем», он задумался о поездке в Париж. Для этого прозаик обратился в краснодарский крайком с просьбой отправиться в десятидневную туристическую поездку во Францию. Но, оказавшись к концу 70-х – началу 80-х в глубокой опале, Виктор Иванович получает отказ. В письме к председателю Союза писателей Сергею Михалкову Лихоносов утверждает, что о нем резко изменилось общественное мнение в Краснодаре: «Произошло какое-то недоразумение, а последствия его будут не так просты, как кажется» [48]. Письмо с подобными интенциями прозаик отправил и уже ранее упомянутому первому секретарю крайкома КПСС Медунову: «Именно в те дни, когда я сидел и писал очерк о герое Гражданской войны, мне стало известно, что предварительная летняя благосклонность к моей туристической поездке во Францию на десять дней исчезла, и дело с разрешением замялось. Ни у кого я не могу узнать, почему. Сижу с утра до вечера дома и жду. Снова поставили меня в положение человека виноватого» [48]. Виктору Ивановичу так и не удастся выехать во Францию.

В материале «Эта непробиваемая власть» раскрывается и другой сюжет. В начале 1970-х годов Лихоносов столкнулся с опалой в Краснодаре. К марту 1971 года книги Виктора Ивановича четыре раза выпустили в Москве и два раза в Новосибирске. При этом кубанские издатели тормозили процесс появления книги «Счастливые мгновения». В письме к заведующему отделом пропаганды крайкома КПСС Ивану Кикило писатель сообщил, что Краснодарское издательство начало верстку, но приостановило ее по непонятным причинам [48].

В дневнике Лихоносова ситуация проясняется: местные власти не приняли его «Люблю тебя светло» из-за статей «проеврейских кругов» [46, с. 404] в «Литературной газете» и «Комсомольской правде». С просьбой разобраться в издательском процессе Лихоносов обратился к секретарю Правления СП РСФСР Юрию Бондареву: «Не могу умолчать, что произведения, которые в 1967–1969-м гг. выходили в "Советской России", "Молодой гвардии", Новосибирском издательстве, которые получили высокую оценку критики и, наконец, переведены в братских странах, теперь исчерканы на Кубани "вдоль и поперек"» [48]. В итоге Виктору Ивановичу пришлось снять книгу с печати: «Партийный зверь страшит всех» [46, с. 404].

В нулевых Лихоносов окончательно отходит от прозы и занимается больше публицистикой. Так, с 2001 года он выпускает в «Родной Кубани» (некоторые части публиковались раньше в других изданиях) «Записи перед сном». Это масштабный дневник, который он начал вести еще в юности. Первая запись датируется 1947 годом: «Приехал к бабушке в Топки. От станции шел один утром рано, подхожу, а у ворот бабушка на Кузнечной улице. Взяли меня на покос. Я сломал часы с цепочкой. Крестная сердится, но молчит. Стыдно, хоть уезжай назад...» [46, с. 356]. В опубликованных дневниках Лихоносов не только описывает свою жизнь, но и рассуждает о том или ином временном периоде, вспоминает классику, поднимает острые проблемы культуры, истории, политики. В итоге «Записи перед сном» стали памятником эпохи с середины XX до начала XXI века. В «Родной Кубани» они публиковались в 2001 (№ 4), 2006 (№ 2), 2009 (под названием «Не дает покоя история», № 4) и 2011 (№ 2) годах. Примечательно, что во всех версиях «Записей…» есть повторяющиеся заметки, однако каждая публикация имеет и ряд новых. Стоит отметить и временную непоследовательность публикаций дневников. Например, в версии, опубликованной в 2001 году, Лихоносов выпускает «Записи…» за 1956, 1957, 1961, 1962, 1970, 1981, 1983, 1984 годы и т.д. В следующей версии (2006) Виктор Иванович публикует более ранние заметки за 1948, 1949, а затем за 1954, 1955, 1956 и более поздние годы. Причем тексты за один и тот же год в разных публикациях могут отличаться. Приведем пример. В выпуске «Родной Кубани» за 2001 год Лихоносов в «Записи…», датированной июлем 1956 года, пишет о покупке билета в Краснодар, чтении немецкой газеты «Зонтаг» и проч. Но уже в 2006 году в заметке за тот же июль 1956 года появляется еще одна – размышление автора о своей судьбе перед переездом на Юг. Во втором выпуске «Родной Кубани» в 2011 году любые тексты за июль 1956 года отсутствуют, но вместо них Виктор Иванович внес «Записи…» за 30 апреля – 1 мая и декабрь 56-го, которые до этого в журнале не появлялись.

Следует отметить, что «Записи перед сном» Лихоносов публиковал не только в «Родной Кубани» и своей книге «Волшебные дни»: в альманахе «Кубань» (1987, № 5), с предисловием Владимира Крупина в «Книжном обозрении» (1988, 11 марта), журнале «Дон» (1989, № 2), «Черноморской здравнице» (1990, 1 января) и других изданиях. Немного опередим хронологию и скажем, что наиболее масштабный вариант дневников выйдет 2016 году в сборнике «Тут и поклонился», но даже это издание нельзя считать полным, так как «Записи…» некоторых лет Виктор Иванович сократил или не добавил. Работа над сбором всех прижизненно опубликованных классиком заметок может стать большим шагом к составлению полного собрания сочинений Лихоносова.

Кандидат филологических наук доцент КубГУ Людмила Николаевна Хорева отметила особенность дневниковых заметок Лихоносова: «Время перед сном – для всех необыкновенное и ценное: для кого-то секундная отметинка, что вот завершился наконец очередной день, для кого-то итоги, мысленная пробежка по сделанному за день, для кого-то благодарственная молитва или планы на завтра. Для Лихоносова – это минуты, чтобы перебрать в памяти и закрепить на бумаге самые яркие события дня и размышления» [65].

По мнению Людмилы Николаевны, прозаик выстраивает тонкую линию «обретения себя»: с каждым годом читатель наблюдает за внутренним развитием героя. «Так определяется, усиливается в "Записях…" тема обретения себя, она перерождается в уверенную, без колебаний позицию героя стать профессиональным литератором» [65].

В «Родной Кубани» писатель публиковал и другие статьи-воспоминания. Например, в 2004 году в 4-м выпуске журнала появился текст Лихоносова «Признание в любви», в котором он рассказывал о своем последнем посещении Ясной Поляны. В этой работе прозаик рассуждает как над темами вечными, так и сиюминутными, актуальными для современной России. В первой части «Признания…» через описание многочисленных поездок в усадьбу Толстого, встречи с его внучатой племянницей из Краснодара Виктор Иванович последовательно доказал, что определенная часть его души состоит из творчества автора «Войны и мира»: «Все, кто живет в душе твоей, – они живы. И Пушкин жив, и Тургенев, и Толстой... Что чувствует душа, то и живет в истории. В этом смысле – прошлого нет. И время способно возвращаться» [37]. Во второй же части Лихоносов обратился к проблемам современного общества и культуры. По мнению Виктора Ивановича, нашей стране не хватает таких писателей, как Толстой: «Сейчас, после катастрофических пятнадцати лет разрухи и крушения державы, нам очень нужны необычайная сокровенность и любовь к человеку, сострадание к простым людям, которыми насыщены эти его (Толстого. – А.Н.) поздние народные рассказы "Корней Васильев", "Алеша Горшок". Вот чего не хватает сегодняшней литературе: сострадания и теплоты» [37].

С похожими интенциями Лихоносов обращается к читателю в тексте «В самое сердце», где рассказывает об Иване Бунине. «Бунин выстроил мне судьбу. Так я сказал студентам, объясняя свою биографию и желая, чтобы и они выбрали себе в дальнюю дорогу какого-то любимого писателя. Все влияет, надо только не терять того, чему покоряется твоя душа» [28], – написал Виктор Иванович. Он также вспомнил о том, как знакомился с творчеством классика, как входил в круг его общения, переписываясь с Борисом Зайцевым, Георгием Адамовичем, Леонидом Зуровым и Верой Муромцевой-Буниной. Автор «Нашего маленького Парижа» заметил, что именно «чувство времени» [28] Бунина сподвигло его к написанию романа, повествующего о Екатеринодаре и его жителях.

Отметил Лихоносов и влияние Ивана Алексеевича на свое творчество. «Бунин растил меня по-другому, глубже, жизненнее – прежде всего фактом своего художественного русского существования, горькой своей судьбой изгнанника и необыкновенно тонким ощущением красоты, печали и хрупкости человеческого века и всего земного» [28]. Заметим, что данные факторы влияния Бунина на Лихоносова относятся не только к прозе Виктора Ивановича, но и к публицистике.

Виктор Иванович на протяжении всей своей жизни вспоминал писателей, формировавших его творческий вкус. Когда Лихоносов становится известным и почитаемым автором, он не ставит себя на один уровень с любимыми литераторами. В его текстах остается трепет перед фигурой того или иного классика, уважение к нему. В этой связи опять обратимся к Михаилу Шолохову. Помимо вышеперечисленных текстов об авторе «Тихого Дона», Лихоносов опубликовал еще один, к 105-летию писателя – «Донские соловьи». В этой работе Виктор Иванович вспомнил поездки в Ростовскую область, на родину одного из своих любимых авторов, а также попытался соединить в единое целое свои чувства к Шолохову в юности, молодости, старости, впечатления от увиденного на Дону и мысли о жизни лауреата Нобелевской премии.

В тексте о Михаиле Александровиче Лихоносов заметил одну важную деталь: «На Дону и сейчас еще разговорчивых типов хоть отбавляй. Немножко обидно и досадно, что шолоховское острое чутье к характерам, к глубоким судьбам не подхвачено местной литературой. Побываешь на Дону всего ничего и поймешь тотчас, из какой вечно донской народной среды черпал писатель пригоршнями сочный настой жизни» [24]. Однако когда писатель рассуждал о современном Краснодаре, то негативно описывал местных жителей: «И построят гламурный город, чужой, не русский, не казачий – стеклянно-высокий, с подземельями для машин, с ресторанами и гостиницами, вокруг которых будет крутиться много-много женщин, в дорогих номерах будут селиться богатые гости (все больше иностранцы), начисто исчезнет существовавшая сельская домашность, родной приют» [46, с. 582]. Подобная оценка Лихоносова присутствует не только при характеристике жителей столицы края, но и при описании станичников: «Казачьи особняки не нужны даже в станице. Их куркульская культура не будет привлекательной для иностранных туристов и инвесторов» [46, с. 584]. Подобными репликами Виктор Иванович не пытался унизить кубанцев и возвысить ростовчан. Кажется, что речь об упадке национального самосознания, потери культурных и нравственных ориентиров должна была возбудить в жителях Краснодарского края чувство любви к своей малой родине.

Работая главным редактором «Родной Кубани», Лихоносов продолжил писать статьи на остросоциальные темы, а также о проблемах культуры. Проведя сравнение ранней и зрелой публицистики писателя, мы можем сказать, что он остался верен своему стилю, а также в большинстве текстах поднимал похожие темы. Дело в том, что проблемы культуры и общества Краснодарского края, о которых Виктор Иванович писал в 70-х, 80-х, 90-х, остались прежними, так что уже в 90-е и 00-е он вновь выступал как защитник региональных ценностей. В первую очередь следует выделить статью Лихоносова «Прощай, Тамань?», вышедшую в первом выпуске «Родной Кубани» за 2006 год. В ней автор говорит, что каждый народ, проживавший на Таманском полуострове, оставил вклад в культуре всего региона. Лепту в развитии восточной территории Кубани внесли аланы, греки, хазары, генуэзцы, турки, запорожские казаки.

Однако позже, как заметил Лихоносов, местные жители Тамани забыли о своем прошлом и разрешили ликвидировать культурные ценности полуострова. Особое народное забвение произошло после развала Советского Союза, утверждает классик. «…Выявились новые невиданные захватчики, и национальность у них особая: хищники, воры, предатели» [38], – заявил Лихоносов, уточняя конкретных деятелей и их компании. Подробно Виктор Иванович описывает «вторжение с мешками украденных денег» во время строительства терминала «Темрюкнефтегаз», а также деятельности фирмы «Тольятти-азот» под руководством Владимира Махлая. В начале XXI века на таманскую землю пришли крупные бизнесмены, которые решили использовать территорию восточной Кубани под застройку собственных промышленных, социальных, туристических и даже личных объектов. Данные деятели успешно проводили стройки на местах исторической значимости благодаря договоренностям с местными представителями администрации, СМИ и духовенства, отметил Лихоносов. По его словам, на помощь Тамани не вышли казаки: «Попалось на удочку и расхваставшееся возрождением казачество» [38].

В конце статьи Виктор Иванович «от лица» Тамани обращается к Богу (что, кстати, встречается во множестве его текстов) и просит Его помочь для победы в борьбе против иногородних «захватчиков»: «О преподобный! Услыши скорби наши, услышь плач погибающей святой земли Тмутороканской и помоги всем праведным душам отстоять Тамань, вразуми этих чертей неприбранных, оголтелых, одуревших от денег, и накажи их…» [38].

С подобным душевным трепетом Виктор Иванович написал текст «Стопа апостола» после того, как в 2006 году через Пересыпь в Тамань перевозили святые мощи Андрея Первозванного. В этой работе писатель начал рассуждения о том, где именно на территории полуострова когда-то ходил апостол, вспоминал, как сам не раз отправлялся в пешие путешествия вдоль Азовского моря. После историософской речи Лихоносов заметил, что некогда жители Таманского полуострова часто посещали храмы, а во время служб со святыми мощами приходили всеми селениями. Однако в 2006 году к стопе Андрея Первозванного пришли единицы, среди которых не было ни местных чиновников, ни учителей, ни писателей. Виктор Иванович заметил, что современному обществу подобные мероприятия кажутся скучными: «Зато в августе на день Таманской лозы, на этом дешевом шоу процветания в разоренном гнезде, столпятся тузы всякие, люд будет шастать туда-сюда, костерки шашлычные задымят, вино заблестит в бутылках. И детей сведут, а к мощам каким-то чего водить? Скучно» [43].

Теме сохранения культуры и исторической памяти в Краснодарском крае Лихоносов уделил множество текстов, среди которых наиболее известные: «Собирание Руси» [41], «Панихида по наказному атаману Я.Г. Кухаренко» [36], «Сохраним ли "домик Корнилова"» [42], «Одинокий поклон» [34], «Через пятнадцать лет» [47], «Герой без памятника» [23], «О Г.Г. Степанове» [31], «Колонка во дворе» [26].

Полноценный уход Лихоносова в публицистику с начала работы в «Родной Кубани» обоснован определенной тенденцией, сформировавшейся у писателей-патриотов. Многие авторы на сломе столетий частично ушли из литературы. Среди них и Василий Белов, и Валентин Распутин, и Александр Проханов… В начале нового века литература стала уступать свое место телевидению и радио. От этого начали резко падать тиражи «толстых» журналов, выпускаемых издательствами книг. Писателям приходилось искать деньги для выпуска произведений самим: «С начала этого года я хожу по богатым заведениям и униженно предъявляю листочек с просьбой дать мне 10 тысяч рублей на издание книги. Таких листочков разнес я много. Сложить все вместе – как раз хватит на книгу. Увы! Год заканчивается, никто не дал ни рубля» [39, с. 97]. Работа в «Родной Кубани» по-настоящему перевернула жизнь Лихоносова: из писателя он «переквалифицировался» в редактора и журналиста. И несмотря на множество проблем, Виктор Иванович смог стабильно выпускать журнал, приглашать разных авторов, менять рубрики, разрабатывать обложки.

При том условии, что писатель не опубликовал ни одного нового художественного текста, начиная с издания «Нашего маленького Парижа», он получил несколько значимых наград в сфере культуры. Виктор Иванович стал одним из первых победителей премии «Ясная Поляна» (2003). Позже он получил всероссийскую православную литературную премию им. А. Невского (2013), литературную премию им. И.А. Бунина (2013) и Патриаршую литературную премию (2017). Ранее в 2003 году Лихоносов стал первым писателем, кого наградили медалью «Герой труда Кубани». Всех этих значимых регалий он удостоился в то время, когда «правые» освободились от гнета советской номенклатурной критики, однако и тогда, когда массовый читатель ушел из литературы.

Еще тревожнее Лихоносов воспринимал перемены, произошедшие после распада СССР в Краснодаре: «От той линии, где два века назад началась, возможно, первая борозда будущей улицы Красной, пройдемся до возобновленного памятника казачеству. За спиной останется храм Св. Александра Невского… слева уже не увидим… памятника Ленину – ну что ж, сдали ленинскую идеологию безропотно <…> А потом... одни магазины и всякие заведения» [46, с. 585–586]. В дневниках Виктор Иванович утверждал, что на защиту исторического сложившегося облика Краснодара не вышли ни местные жители, ни казачество, ни кубанская интеллигенция: «Да что же это мне, сибиряку, досталась такая доля: пойти в одиночестве защищать кубанскую старину?! В Краснодаре почти миллион, в крае пять миллионов жителей, и никого не слышно. Только некоторые между собой шушукаются, но проголосить на весь белый свет боятся, понимают: демократия, она мстительная и отнимает у недовольного последнее житейское благополучие» [46, с. 600].

Фото из архива журнала "Родная Кубань"