Вероника Устинова

«Для некоторых литература стала средством “выйти в люди”», – писал Лихоносов [4]. Но сам Виктор Иванович пошёл другим путём: полвека он писал так, будто каждая страница – это свеча, поставленная за упокой чьей-то забытой души. Он не пересказывал притчи и не вкладывал в уста персонажам богословские монологи. Вера входит в его прозу так же, как она входила в жизнь русской деревни: через бабушкино ворчание у печки, через полустёртую надпись на кладбищенской плите, через старинный духовный стих, который мать когда-то запомнила от своей бабушки [1]. И поэтому истины Писания, хоть и не были центральной частью его произведений и мышления, тонкой нитью обвивали все мысли, слова и жизнь Виктора Ивановича.

Он родился 30 апреля 1936 года на сибирской станции Топки, детство и юность провёл в Новосибирске [4]. В 1943-м, когда Виктору было семь, отец погиб на фронте – и мальчик на всю жизнь узнал, что такое «невзгоды безотцовщины» [11]. Мать, Татьяна Андреевна, была малограмотной крестьянкой родом из воронежского села Елизаветино; туда её родню когда-то переселили при Елизавете Петровне, а при советской власти обозвали кулаками и выслали в Сибирь [4]. На родительскую родину сам Лихоносов впервые приехал только на седьмом десятке – и вошёл под своды бутурлиновской церкви, купил пучок свечей, зажёг их от чужого огня и стал поминать всех, кто жил на этой земле до него [4].

Для человека, чья мать всю жизнь оставалась вдовой библейское слово о сиротах не могло быть отвлечённой метафорой. И вся его проза держится на людях, которых никто не замечает, на серых людях, словно автор всю жизнь подыскивал отца среди чужих стариков.

С 1956 по 1961 год Лихоносов учился на историко-филологическом факультете Краснодарского пединститута, потом несколько лет учительствовал в кубанских станицах. Первый его рассказ «Брянские» в 1963 году напечатал в «Новом мире» сам Твардовский. А в сентябре 1968-го, прочитав рассказ «На улице Широкой», записал в дневнике: «Какой молодец! С любовью, с нежностью и болью пишет ту низовую, окраинную жизнь… жизнь, которую не принято ни фотографировать, ни “отражать” в очерках» [4]. Ему же принадлежат слова, надолго закрепившиеся за писателем: «Проза у него светится, как у Бунина» [14].

Это сравнение Лихоносову было дорого: сам он говорил, что «Бунин выстроил мне судьбу», а свой первый рассказ связывал с влиянием Бунина [13]. Но в лихоносовской прозе бунинский свет становится теплее, почти болезненным, ближе к евангельскому «блаженны милостивые» (Мф 5:7) [2]. Сам он признавался, что замысел «Нашего маленького Парижа» родился из жалости к людям [4]. Жалость у него – не слабость, а, наоборот, завет из Библии, как в Екклесиасте: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл 1:18) [2]. Юрий Селезнёв точно уловил интонацию его героев: «Жалость давно измучила меня» [12]. Это не жалость свысока, а узнавание в чужой судьбе собственной.

Ранняя лихоносовская проза – это мир без подвигов и больших людей [4]. Есть безвестные, несущие жизнь как крестное служение; есть праведники, которыми никто не восхищается. Изо дня в день они борются с нуждой и обидой, изо дня в день незаметно проявляют то, что и есть подлинное христианство: терпение, кротость, неосуждение. И постепенно становится ясно – именно на них держится мир, а не на людях с обложки. Это было раньше и есть сейчас, но современное поколение ещё не совсем прочувствовало вкус «тени» и норовит выйти из неё, и вполне благополучно. Это очень древняя мысль: в своё время Авраам торговался с Богом за Содом – пощадит ли Он город ради пятидесяти праведников, ради десяти (Быт 18:23–32) [2]. Мир не рушится, пока в нём есть кому его держать, а держит его каждый человек, каждый из нас, кто умеет беспрекословно и быть в тени, и выходить на свет по зову народа.

Марея из одноимённого рассказа – измученная одинокая женщина с нервным тиком, над которой смеются в деревне. Родных у неё – только брат-пьяница, который её же гоняет за водкой. Марея ходит на кладбище жаловаться покойной матери и заботится о вернувшемся с фронта помешанном Феде как о родном. А доброй соседке рассказывает, как хорошо было в церкви на Пасху, как ударил колокол, и батюшка воскликнул «Христос воскресе!», и по спине прошёл мороз, и многие плакали, вспоминая погибших [7]. Автор здесь ничего не объясняет. Он просто ставит рядом юродивую, безумного фронтовика и пасхальную ночь, и читателю сразу всё понятно без единого слова о вере.

В рассказе «На долгую память» есть сцена, вокруг которой можно выстроить всё лихоносовское богословие. Бабушка вздыхает над внуками: «Портретов понавешали, а Бога в стол засунули» – и спрашивает маленького Женю, не бывает ли у него на сердце такого, что Бог есть. Мальчик отвечает честно и виновато: «Кажется, нет». «Э-эх, дурно-ой, дурной… Это Бог вас по малолетству прощает. Бог дает терпение», – говорит бабушка. А про себя Женя хочет воскликнуть: «Ох, бабушка, надоело мне ваше русское терпение. Всех бы вы простили. Вам сядут на шею, и вы везёте, и сто, и двести лет ещё будете везти» [6].

Этот спор автор не разрешает. Он просто уносит вопрос с собой на десятилетия вперёд.

В романе «Когда же мы встретимся?» (выросшем из рассказа «Чистые глаза») сибирский юноша Егор оказывается на кладбище Донского монастыря в Москве. Спутник-москвич кривляется среди могил, а Егор читает надписи на плитах: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствие Твое» – слова благоразумного разбойника с Голгофы (Лк 23:42); «Чаю воскресения мёртвых» – строка Символа веры; «Не отвержи мене, Господи, от лица Твоего» – из покаянного пятидесятого псалма (Пс 50:13) [15]. Автор не поясняет, откуда эти слова. Для героя это просто шёпот тех, кто лежит под травой, и этот шёпот стыдит его за суетность собственной жизни.

В повести «Люблю тебя светло» похожая сцена происходит ночью, по дороге из Муранова, от Тютчева – её вспоминает старший друг героя: подгулявшая компания литераторов, до этого травившая анекдоты, вдруг начинает вразнобой бормотать «Отче наш» и доводит до конца хором, путаясь и поправляя друг друга, а потом, не сговариваясь, плачет [16]. Молитва здесь не решение и не поступок, а то, что поднимается из человека само, стоит стряхнуть наносное.

Если искать для всей лихоносовской прозы общий знаменатель, это будет память. Многие исследователи видят в исторической памяти основную идею всего его творчества – от «Брянских» (1963) до монументального «Нашего маленького Парижа» (1986) [8]. Его герои редко пускаются в рассуждения о Боге, но само их занятие – помнить, хранить, оплакивать – уже является библейским жестом. В самом словосочетании «на долгую память» слышится отзвук заупокойной молитвы о вечной памяти. Его персонажи бродят по разорённым усадьбам, вглядываются в выцветшие фотографии, останавливаются у казачьих могил – и совершают, по сути, секуляризованный обряд поминовения, духовно равный библейскому «вспомни дни древние» (Втор 32:7) [2].

Тема истории и памяти важна для творчества Виктора Ивановича в целом; важны для него и летописи, которые в нынешнее время читаются крайне редко [13].

В «Осени в Тамани» герои идут по дороге, где когда-то стояла Тмутаракань, и один из них чувствует, что в земле «ещё целы кости ослеплённого Василька, Бориса и Глеба» – первых русских страстотерпцев, братьев, не поднявших руки на брата [17]. Через всю повесть рефреном идёт вопрос: много ли взяли с собой отцы, «кроме того, что сделали для своей души»? [17] Этот вопрос по сути евангельский: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Мф 16:26) [2]. Вся повесть об исчезающем прошлом строится на одной мысли: с собой уносят только сделанное для души, а всё остальное остаётся на этом берегу.

Направление у этой памяти всегда одно: не назад, а вперёд, как передача. Личное «я» у Лихоносова никогда не бывает одиноким: его воспоминание — это практически всегда «мы», его путь – это всегда «вслед за многими», что роднит его прозу с апостольским образом облака свидетелей (Евр 12:1) [2], среди которого идёт по земле каждый новый человек.

Печатать «Люблю тебя светло» одно время запрещал краевой партийный идеолог. Критики называли Лихоносова «древнелюбом», укоряли за бегство от советской действительности в поэтизированное прошлое [4]. Сам он писал в дневниках в 1974 году: «До каких-то пор я был как ребёнок. Не понимал, чего так ополчились на меня» [4]. Он писал властям письма о снесённой церкви в станице Казанской, о закрашенных фресках Троицкой церкви в Краснодаре и молил земляков не выбрасывать бабушкины сундуки, беречь дедовские письма с фронта [4]. Восемнадцать лет, с 1998 года, он возглавлял журнал «Родная Кубань», и там те же темы уже не нужно было отвоёвывать у цензуры [18].

В поздних вещах писателя всё яснее звучит тема паломничества. В рассказе «Тут и поклонился» (1994) он рассказывает о поездке на Святую землю – с эпиграфом из епископа Каллиста Диоклийского: «Походи там, где ходил Господь Иисус Христос» [1]. Название он взял у древнерусских паломников – так заканчивали свои хождения игумен Даниил и дьякон Зосима [1]. Себя он называет «дитя советского тления» и сомневается, что его вообще туда допустят [1]. Но, как он сам записал, «21 ноября я был и молился у Гроба Господня» [1].

На Святой земле он вспоминает духовный стих, который его мать Татьяна Андреевна услышала ещё в детстве от своей бабушки – прабабушки писателя. В нём Богородица засыпает под кипарисом на Сионской горе, а проснувшись, рассказывает Сыну сон о Распятии, и Сын отвечает ей: «Это, Мати, не сон, а истинная правда». Стоя на этой земле, он думает о том, что чувствуют сейчас его ушедшие предки и живущая ещё на земле мать, – по каким камням он ходит [1].

Круг здесь замыкается сам собой. Бабушка когда-то спросила внука из рассказа «На долгую память», не чувствует ли он, что Бог есть, и мальчик честно ответил: «Кажется, нет» [6]. Много десятилетий спустя на этот вопрос ответил уже не мальчик, а старик. Ответил не словами, а поступком: он приехал.

А ещё в июле 2006 года в Тамань привезли частицу нетленной стопы апостола Андрея Первозванного – событие, которому Лихоносов посвятил новеллу «Стопа апостола» [5]. По преданию, апостол когда-то проповедовал именно на этих берегах. Так для писателя евангельская история оказывается не далёкой Палестиной, а собственной таманской землёй, по которой он ходил всю жизнь [1].

В 2003 году «Осень в Тамани» получила премию «Ясная Поляна» имени Толстого [19], а в 2017-м – Патриаршую литературную премию имени святых Кирилла и Мефодия; диплом лауреату вручал лично Патриарх Кирилл [20]. Награду он получал уже без матери, но потом рассказывал ей об этом сам, на кладбище в Тамани, вместе с другой новостью: нашлись документы об отце – оказывается, его представляли к ордену Красной Звезды за месяц до гибели, он один остался в бою и подбил из пушки танк [4].

Дом, где мать доживала свой век, стоял в посёлке Пересыпь на берегу Азовского моря. Лихоносов перевёз её туда из Новосибирска в 1975 году [21]. В комнате, где он потом работал, рядом с печатной машинкой до сих пор стоят иконы, а в занавешенном углублении стены – икона Богородицы [21]. Приезжая из города автобусом, он ещё издали высматривал, светится ли окошко. Если светилось – значит, мать ждала [4]. 

Этот образ и есть весь Лихоносов: огонёк, который зажигают, чтобы кто-то мог вернуться. Вернуться туда, где тебя ждут, любят и принимают. «И, зажегши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» – говорит Евангелие (Мф 5:15) [2]. Скромный человек всю жизнь писал о вещах, которые редко даются даже смелым. Он не оплакивает прошлое, он вводит нас в него как в неотменимый факт нашей собственной жизни и соединяет прошлое, настоящее и будущее в одной точке – точке вечности [4].

9 августа 2021 года Виктор Иванович Лихоносов умер в Краснодаре на 86-м году жизни [3]. Отцы, о которых он писал полвека, взяли с собой в вечность только то, что сделали для души. Так вышло и с ним самим.

Использованные источники:

1. Лихоносов В. И. Тут и поклонился: рассказ // Российский писатель. — URL: https://rospisatel.ru/lichonosov-tut%20i%20poklonilsja.htm (дата обращения: 22.09.2026).

2. Библия. Синодальный перевод. — Азбука веры. — URL: https://azbyka.ru/biblia/ (дата обращения: 22.09.2026).

3. Виктор Лихоносов: «Меня завела в литературу моя душа» // Кубанские новости. — 09.08.2021. — URL: https://kubnews.ru/obshchestvo/2021/08/09/viktor-likhonosov-menya-zavela-v-literaturu-moya-dusha/ (дата обращения: 22.09.2026).

4. Бирюкова М. Три родины и одно духовное Отечество. К юбилею писателя Виктора Лихоносова // Православие.Ru. — 01.04.2026. — URL: https://pravoslavie.ru/176662.html (дата обращения: 22.09.2026).

5. Лихоносов В. И. Стопа апостола: новелла // Лихоносов В. И. Тут и поклонился. — СПб.: Владимир Даль, 2016.

6. Лихоносов В. И. На долгую память: повесть. — М.: Советская Россия, 1969. — 320 с.

7. Лихоносов В. И. Марея: рассказ // Лихоносов В. И. Чистые глаза: повести и рассказы. — М.: Молодая гвардия, 1973. — 528 с.

8. Лихоносов В. И. Брянские: рассказ // Новый мир. — 1963. — № 11.

9. Лихоносов В. И. Люблю тебя светло: повесть // Лихоносов В. И. Чистые глаза: повести и рассказы. — М.: Молодая гвардия, 1973. — 528 с.

10. Лихоносов В. И. На улице Широкой: повесть // Новый мир. — 1968. — № 8.

11. Скончался лауреат Патриаршей литературной премии писатель Виктор Лихоносов // Патриарший совет по культуре. — 09.08.2021. — URL: http://psk-mp.ru/141044.html (дата обращения: 22.09.2026).

12. Селезнёв Ю. И. Златая цепь. — 1985. — URL: https://archive.org/download/1985_20210821/ (дата обращения: 22.09.2026).

13. Шеваров Д. О родине, эмиграции, дружбе, любви и уроках. Виктор Лихоносов // Год Литературы.РФ. — 30.04.2016. — URL: https://godliteratury.ru/articles/2016/04/30/viktor-likhonosov-ya-zaprygnul-v-posle (дата обращения: 22.09.2026).

14. Стеценко В. П. Лихоносов Виктор Иванович // Русские писатели ХХ века: биографический словарь. — М., 2000.

15. Лихоносов В. И. Чистые глаза: повести и рассказы. — М.: Молодая гвардия, 1973. — 528 с.

16. Лихоносов В. И. Люблю тебя светло: повесть // Лихоносов В. И. Люблю тебя светло. — М.: Современник, 1971.

17. Лихоносов В. И. Осень в Тамани: повести и рассказы. — М.: Современник, 1972. — 288 с.

18. Родная Кубань. Специальный выпуск. — 2017. — URL: https://www.zhurmir.ru/sites/zhurmir/files/pdf/rodnaya_kuban_specvypusk_146.pdf (дата обращения: 22.09.2026).

19. Осень в Тамани // Литературная премия «Ясная Поляна». — URL: https://yppremia.ru/books/osen-v-tamani-povest?lang=ru (дата обращения: 22.09.2026).

20. Патриаршая литературная премия. — URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/5834614.html (дата обращения: 22.09.2026).

21. Нейжмак А. Домик писателя Виктора Лихоносова в Тамани мог бы стать экскурсионным маршрутом // Российская газета. — 30.04.2025. — URL: https://weekend.rambler.ru/read/54593072-domik-pisatelya-viktora-lihonosova-v-tamani-mog-by-stat-ekskursionnym-marshrutom/ (дата обращения: 22.09.2026).

Фото из архива журнала "Родная Кубань"