В последние годы в социальных сетях, в частности в TikTok, все чаще можно встретить мысль о том, что современные популярные авторы не хуже, а то и лучше классиков. Чаще всего так говорят об Анне Джейн, которая «интереснее» Льва Николаевича Толстого. Какие аргументы приводятся? Её книги читаются легче, быстрее «втягивают» и вызывают больше ярких эмоций. На первый взгляд это может звучать как обычный спор о вкусах. Но на деле речь идёт о том, как мы вообще оцениваем литературу. И оцениваем ли? Или просто фиксируем удобство чтения?

Первое, что важно уточнить: популярность и художественная значимость – это разное. Анна Джейн – литературный псевдоним российской писательницы Анны Потапкиной, начавшей свой творческий путь с публикаций на интернет-площадках самиздата. Самые популярные ее произведения: дилогия «Твое сердце будет разбито», «По осколкам твоего сердца»; дилогия «Восхитительная ведьма», «Влюбленная ведьма» и роман «Поклонник». Она является самым издаваемым автором художественной литературы 2023-2025 гг. Анна Джейн безусловно успешный автор: её книги читают десятки миллионов, они обсуждаемы и являются частью интернет-культуры. Они действительно работают – быстро вовлекают и дают эмоциональный отклик. Но именно здесь и проходит граница. Массовая литература, к которой относится творчество Анны Джейн, как правило, не ставит перед собой задачу глубокого осмысления происходящих событий. Она не требует от читателя усилия и, что важнее, не предполагает его. Более того, если читать текст внимательно, в подобных произведениях нередко можно заметить логические ошибки, однотипность сюжета и персонажей.

Целью подобной литературы является, прежде всего, воздействие на эмоции, обычно это происходит через излишнюю драматизацию. Например, в романе Джейн «Поклонник»: «В ее глазах больше нет смеха – только ненависть. Она ненавидит меня так сильно, что готова убить. Она хочет выпить мою кровь, сломать мои кости, вытянуть каждую жилу. Это ненависть с оттенком безумия, ненависть, которая завораживает своей чистейшей тьмой…» [1, с. 486]. Подобные фразы легко выполняют свою функцию, шокируя читателя, в этом и есть проблема. В погоне за тем, у кого лучше перипетия, современные авторы, сами того не замечая, действуют по одному шаблону, добавляя слишком много экшена. В результате этой шаблонности закрепляются однотипные образы персонажей.

В частности, мужские персонажи часто изображаются как проблемные личности с тяжёлыми жизненными обстоятельствами и склонностью к агрессии. В том же «Поклоннике» у главного героя такие чувства по отношению к возлюбленной: «Матвей вылетает из машины и бьет ее (машину. – С. А.) ногами с такой яростью и ненавистью, что на него смотрят люди. Внутри него разгорается черное пламя, кровавая пена подступает к губам, тоска, разочарование, злость разрывают его на куски… Он поднимает трубку и посылает Ангелину Ланскую. Жалкая мразь – вот кто она… Его снова накрывает ненависть и воспоминания об Ангелине… В порыве вспышки гнева Матвей разбивает бутылку и ранит руку осколком» [1, с. 467-469]. Подобное поведение по отношению к возлюбленной при этом нередко интерпретируется как проявление сильных романтических чувств.

Непонятно, почему именно таких персонажей писатели используют как идеал, ведь перед глазами множество достойных примеров: Андрей Болконский, Пьер Безухов, Дмитрий Разумихин, Андрей Штольц, Петр Гринев и множество других мужчин, которые, как минимум, уважительно относятся к окружающим и, тем более, к любимой женщине.

Однако важно учитывать не только сами тексты, но и то, как они существуют в современной культурной среде. Вокруг творчества Анны Джейн формируется довольно агрессивное сообщество поклонников. В социальных сетях можно наблюдать, как любая критика в адрес ее книг нередко встречается резкой реакцией. Людей, которым они не нравятся, не столько пытаются переубедить, сколько обесценивают или высмеивают. В некоторых случаях доходит и до оскорблений. Особенно показательно, что в этом дискурсе под удар попадает ещё и русская классика. Толстого, Достоевского и других великих писателей называют скучными, неинтересными и неактуальными. Самым популярным комментарием под видео на эту тему является «Говорите что хотите, но сейчас Анна Джейн сильно интереснее Толстого, изучать ее в школе было бы правильнее, чем читать ВиМ». В частности, эти комментарии от молодого поколения альфа, для которого быстрое потребление информации становится нормой, здесь возникает важный сдвиг – литература перестает восприниматься областью для размышлений. В такой ситуации сама возможность серьёзного разговора о литературе оказывается под угрозой. Именно на этом фоне ясно виден контраст с Толстым.

Лев Николаевич работает принципиально иначе. Его задача понять природу эмоции, чувства, а не просто добавить в текст. Он не сообщает читателю, что герой влюблён или страдает – он показывает, как это состояние возникает, как меняется, как вступает в конфликт с разумом. Например, в том же романе «Война и мир», в линии Пьера Безухова, духовные поиски персонажа показаны как сложный, противоречивый процесс. Он ошибается, разочаровывается, ищет смысл – и не находит его сразу. Толстой не упрощает этот путь, не делает его удобным для восприятия. Поэтому во время чтения человек искренне сопереживает и чувствует те же настроения наравне с действующими лицами. Например, в 6-й главе первой части второго тома сомнения описаны так: «…Пьер был один из тех людей, которые, несмотря на свою внешнюю так называемую слабость характера, не ищут поверенного для своего горя. Он переработывал один в себе свое горе. “Она во всем, во всем она одна виновата… Но что ж из этого? Зачем я себя связал с нею… Я виноват и должен нести… Но что? Позор имени, несчастие жизни? Э, все вздор”» [4, с. 503].

Это напрямую связано со стилем написания. У Толстого язык – это инструмент мышления. Его фразы могут быть длинными, развёрнутыми, но они точно воспроизводят внутренний процесс. Он не заменяет сложность готовыми формулами – он проживает ее в тексте. Неслучайно сам Лев Николаевич в письме Александре Андреевне Толстой писал: «Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться» [2]. Эта мысль точно описывает и его художественный метод. Его тексты – это всегда движение, поиск, работа мысли.

В отличие от этого в массовой прозе язык чаще выполняет утилитарную функцию. Он передаёт события, но редко становится способом анализа. Отсюда – лёгкость чтения, при этом ограниченность восприятия. Именно в этом возникает принципиальная разница – Анна Джейн пишет тексты, которые читаются быстро, а Толстой те, что читаются медленно. Но эта «медленность» – не недостаток, а признак глубины.

Сегодняшняя культурная среда во многом отучает от такого чтения. Мы привыкаем к коротким формам, к мгновенной реакции, к постоянному переключению внимания. На этом фоне классическая литература действительно может казаться «скучной». Но это не свойство текста – это изменение читательского восприятия. Показательно, что многие, кто называет Толстого «скучным», либо не читали его вовсе, либо сталкивались только в школе и то в кратком содержании. А серьёзное чтение требует времени и внутренней готовности.

Ещё один важный момент – масштаб. Толстой мыслит категориями не только личной судьбы, но и эпохи. Его герои существуют внутри исторического движения, внутри сложной системы смыслов. Массовая литература, напротив, чаще остаётся на уровне частного опыта. Это не плохо, но должен быть предел.

Именно поэтому сравнение Анны Джейн с Львом Николаевичем Толстым оказывается некорректным. Это тексты разного уровня сложности, разной цели и глубины. В конечном счёте вопрос не в том, кого читать. Можно обоих. Вопрос в том, остаётся ли читатель на уровне лёгкого текста или идёт дальше. Потому что литература – это не просто развлечение. Это способ мышления. Толстой – это автор, который требует. Джейн – автор, который даёт. Но именно требование делает литературу великой. Потому что оно заставляет человека расти.

В последние годы все чаще звучат разговоры об «отмене» Льва Николаевича Толстого в школьной программе. Например, декан филологического факультета СПбГУ Людмила Алексеевна Вербицкая заявила, что «абсолютно убеждена, что из школьной программы «Войну и мир» Льва Толстого, а также некоторые романы Федора Достоевского нужно убрать. Это глубокие философские произведения, с серьезными рассуждениями на разные темы. Не может ребенок понять всей их глубины...» [3]. Также Людмила Алексеевна об отмене говорила еще в 2016 году, когда была президентом РАО. Подобная точка зрения фактически исходит из представления о необходимости упростить литературу ради удобства восприятия школьником. Однако сама традиция классического образования строится на обратном принципе: именно сложный текст требует усилия, формирует мышление и постепенно вводит читателя в пространство подлинной культуры.

В конечном счёте Толстой остаётся Толстым не потому, что его включили в школьную программу, а потому что он выдержал испытание временем. Его тексты продолжают работать как способ понимания человека.

Анна Джейн – автор своего времени. Лев Толстой – автор вне времени. И именно поэтому их невозможно даже ставить в один ряд.

Использованные источники:

1. Джейн А. Поклонник – Москва: Клевер-Медиа-Групп, 2025. – 606 с.

2. Письмо А.А. Толстой 1857 [Электронный ресурс] // Tolstoy.ru – URL: https://tolstoy.ru/creativity/journalismguide/25.php#:~:text=%D0%A2%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE%20%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B3%D0%B0%2C%20%D0%B1%D0%BE%D1%80%D1%8C%D0%B1%D0%B0%20%D0%B8,%E2%80%93%202011.

3. Об исключении из школьной программы по литературе романа Л.Н. Толстого Война и мир [Электронный ресурс] // Guestbook.spbu.ru – URL: https://guestbook.spbu.ru/dekany-spbgu/verbitskaya-lyudmila-alekseevna/11691-ob-isklyuchenii-iz-shkolnoj-programmy-po-literature-romana-l-n-tolstogo-vojna-i-mir.html

4. Толстой Л.Н. Война и мир. Кн. 1 [т. 1, 2] – Москва: АСТ, 2023. – 960 с.

Иллюстрация