После публикации статьи «Ложное милосердие, или Что делать со стаями бездомных собак?» [2] на сайте «Родная Кубань» прошло немного времени. Однако снова происходят нападения бездомных собак. Снова страдают люди и даже гибнут. Снова шок, раны и вопрос, ставший риторическим: «Когда же это кончится?»

Очередная трагедия произошла в Татарстане: на 9-летнюю девочку напала стая из десяти агрессивных собак [1]. Сейчас она находится в реанимации; следователи возбудили уголовное дело, в процессе которого будет произведена правовая оценка действиям сотрудников службы отлова безнадзорных животных [1]. А в Нижнем Тагиле [3] агрессивные псы набросились на девочку, но ребенка чудом удалось спасти проходящему мимо мужчине. «После этого мы были вынуждены посетить хирурга, поставить укол от бешенства», – рассказала мама пострадавшей [3]. Общественность негодует, чиновники дают формальные ответы, а система, призванная решать проблему бродячих собак, продолжает работать как вечный двигатель бездействия. Имя этой системы – ОСВВ (Отлов-Стерилизация-Вакцинация-Возврат). Метод, который преподносится как единственно гуманный, но на деле лишь усугубляет угрозу.

Мы привыкли, что в споре о бездомных животных голос науки тонет в криках «зоозащитников» и отговорках администраций, но стоит обратить особое внимание на позицию не эко- и зооактивиста, а учёного с безупречной репутацией и серьезными регалиями. Сергей Иванович Снигирёв – профессор АлтГУ, доктор биологических наук, свыше 25 лет изучающий существование популяции собак в городской среде [4]. Его выводы, представленные в официальном заключении 2025 года, ставят под сомнения основы действующей системы.

Как утверждает Снегирев, ОСВВ – это путь слаборазвитых стран, а его активное продвижение в России может иметь меркантильную подоплёку, связанную с бизнес-интересами производителей кормов [5]. Но куда страшнее практические последствия ОСВВ. Стерилизация, даже кастрация, не отменяет главного – инстинкта защиты территории. Вакцинация в рамках разовой процедуры не создаёт эпидемиологического щита от бешенства. А самое опасное открытие лежит в области поведения. Собака, изъятая из стаи, в клетке и стрессовой обстановке приюта маскирует истинную агрессию, демонстрируя покорность, которую неопытные оценщики принимают за добронравность [5]. Но, будучи возвращённой в привычную среду обитания, такая «сбалансированная» особь с активной территориальной оборонительной реакцией становится не мирным жителем, а доминантом, готовым обострить любой конфликт до смертельной атаки на нарушителей своих границ. Таким образом, ОСВВ методично возвращает в наши дворы не самых безобидных, а потенциально самых опасных животных [5].

Лаборатория профессора Снигирёва – это городские улицы, а его данные – многолетние наблюдения. Но есть и другая «лаборатория» – горький личный опыт людей, где все научные выводы проверяются болью и шоком.

Наш собеседник – живущая в Краснодаре девушка Ксения, ставшая невольным «исследователем» в этой второй лаборатории. Ее «методология» – это инстинкт выживания. Ее «выводы» – это шрам на ноге, частые визиты в поликлинику и страх за свое здоровье. Ее рассказ – это живой «протокол» того, что происходит, когда теория о безопасности ОСВВ сталкивается с практикой уличной стаи.

***

Анастасия: Какую роль в вашей жизни играют домашние животные?

Ксения: Животные для меня не просто существа, взаимодействие с ними наполнено искренностью и безусловной любовью. Они играют огромную роль в моей жизни.

А.: У вас были домашние питомцы?

К.: За всю жизнь у меня было двое домашних животных. Если первый мой кот, Мурзик, остался в памяти светлым, но горьким воспоминанием, то вторая, кошечка Буся, уже 17 лет является полноправным и бесконечно любимым членом нашей семьи.

А.:  Можете рассказать истории, связанные с вашими любимыми питомцами?

К.: Кошечка Буся живет у родителей в Новороссийске, и наши встречи, увы, случаются лишь раз в неделю. Каждая разлука с ней переносится тяжело и тоскливо. История, которая произошла с моим первым котом, травмировала мою детскую привязанность к любимому питомцу. Мы живем на втором этаже и рядом с окном стоит дерево. В один день Мурзика долго не было, мы услышали родное мяуканье за окном. Когда выглянули, увидели, что он висит на ветке, перебирает лапками и не может забраться выше. Выбежали во двор, сняли его с дерева, оказалось, что у него прострелена задняя лапа. В ветеринарной клинике ему оказали помощь и сказали, что животное под действием транквилизатора. Ему помогли, но буквально через пару дней он снова убежал через окно и больше не вернулся. Мы нашли его мертвым. Не знаю, кто это сделал, но простить такое невозможно.

А.: Как вы относитесь к другим животным, уличным?

К.: До случившейся ситуации я никогда не боялась собак на улице, какими бы большими и страшными они ни казались, я всегда считала их безобидными. А еще я мечтаю о собаке – маленьком друге, которым пока, в силу обстоятельств, не могу обзавестись. Поэтому, встречаясь с подругами, я компенсирую это общение с их домашними питомцами.

А.:  Расскажите, как произошло нападение?

К.: Я шла на работу по улице Сормовской, когда на меня напала собака. Мимо спокойно пробежала стая – четыре или пять собак. Одна из них, проявив внезапную агрессию, с лаем увязалась за мной, а затем набросилась, вцепившись зубами в пальто. Это был мой первый опыт столкновения с таким, агрессивными животным.

А.:  Как развивалась ситуация, когда вы поняли, что она опасна?

К.: Я не знала, что нужно делать дальше, мне было страшно сопротивляться и дергаться, потому что думала, что любое последующее движение спровоцирует новую атаку. Но инстинктивно я выдернула пальто из ее пасти, и она схватила меня зубами за ногу, сначала просто сильный захват, но через пару секунд я почувствовала прокус и жгучую боль от него. Сказать, что мне было страшно в этот момент - ничего не сказать. Меня охватила паника, я не знала, что делать, рядом не было ни одного прохожего. Сама не помню, как мне удалось от нее отвертеться, я сильно дернулась, она опустила хватку и убежала. Когда я до конца осознала, что произошло, я почувствовала сильную боль, укус пришелся прямо в мышцу. Больно было идти, я расплакалась.

Хоть собака была в стае, а как известно, бешеные собаки водятся в одиночку и вообще нелюдимы, ее поведение могло быть следствием чего угодно.

А.: Какое лечение вам назначили после укуса?

К.: После нападения я сразу поняла – нужно обратиться в больницу. Мне сделали прививку от столбняка и назначили трехмесячный курс из 6 прививок от бешенства, которые надо делать строго по расписанию. На сегодняшний день, я сделала из них уже 4.

А.: Врачи рассказывали о подобных случаях?

К.: В травмпункте, стоя в очереди, я встретила девушку с такой же свежей раной и похожей историей. Кстати, когда я была последний раз на прививке, еще одна девушка обратилась в приемную с укусом собаки. Замечаю, что подобные случаи происходят часто. По словам врачей, у животных сейчас обострение.

Медсестра расспрашивала о месте произошедшего, встречала ли я эту собаку ранее, не знаю ли я хозяина собаки. Предупредила о том, что, если у собаки действительно есть бешенство, она умирает после укуса, но если я увижу ее снова, то могу быть спокойна. Она сказала тщательно подумать над тем, хочу ли я вообще начинать делать прививки от бешенства, так как препарат тяжелый, может влиять на самочувствие.

А.: Есть ли побочные эффекты от лечения?

К.: Прививки делать не больно, но, да, есть побочные эффекты. К вечеру сильно ноет рука и появляется непривычная сонливость. Мне не доставляет никакого дискомфорта мое новое обязательство. Вакцинация проходит быстро, а врачи доброжелательные и внимательные.

А.: Поменялось ли ваше отношение к животным и жизни после этого случая?

К.: Странно, что первые дни после случившегося мое отношение к уличным животным не изменилось. Собаки по-прежнему не вызывали во мне тревоги. Но спустя неделю я стала обращать внимание, что появилась настороженность по отношению к ним, спустя еще неделю она сменилась страхом, и теперь, увидев уличных собак, я останавливаюсь, пропускаю или обхожу стороной. Не знаю, чего боюсь больше: еще раз почувствовать эту боль или невозможности изменить ситуацию в момент нападения.

А.: Кого или что вы считаете причиной подобных ситуаций?

К.: Я не виню самих животных в случившемся. Наверное, источник проблемы в людской безответственности и бессердечности, в тех, кто предают и оставляют своих питомцев бездомными. Мне бы очень хотелось, чтобы эта проблема решалась мирным и безобидным путем. Я резко против жестоких методов, таких как, отравление и отстреливание уличных животных. Слишком много историй, когда гибнут домашние животные, привитые и здоровые. Это очень грустно. Я сама была в такой ситуации и знаю, насколько это больно.

А.: Что бы Вы хотели посоветовать владельцам собак?

К.: Тяжело контролировать инстинкты животных, но хочется обратиться к владельцам больших собак, чтобы они соблюдали меры предосторожности: не отпускали без поводка в публичных местах и надевали намордник. Каким бы ручным ни был ваш пес, животные инстинкты могут быть непредсказуемы.

А.: Какой совет вы дадите людям для безопасности при встрече с бродячими животными?

К.: Тем, кто, как и я раньше, без страха проходит мимо уличных животных, хочу сказать: будьте бдительны. Лишний раз стоит переждать или обойти стороной. Будьте осторожнее, ответственнее к себе и воспитанию своих домашних питомцев и продолжайте любить животных, несмотря ни на что!

***

Хочу напомнить читателям, что профессор Снигирёв предлагает чёткий, научно обоснованный алгоритм действий, единственный, способный разорвать порочный круг. Это отказ от самоубийственной схемы возвратного отлова и переход к политике невозвратного изъятия [5]. По его мнению, необходима единая федеральная база данных всего поголовья собак для реального планирования ресурсов, жёсткие и неотвратимые санкции к владельцам, бросающим своих питомцев, и синхронизированная работа во всех зонах риска – от городских скверов до охотничьих угодий. Ключевая роль отводится приютам, чья миссия должна быть кардинально пересмотрена: это не «пожизненные хранилища» и не конвейер по возврату животных на улицы, а пункты временной передержки для поиска потерявшихся хозяев или новых семей [5]. Все не пристроенные животные, представляющие потенциальную опасность или обречённые на бездомное существование, должны подвергаться гуманной усыплению [5].

Жестоко? Кажется, да. Но разве не более жестоко обрекать людей, особенно детей, жить в условиях постоянной угрозы, подменяя действительную заботу о животных ложным милосердием, которое на деле оборачивается соучастием в трагедиях. Разве не жестоко ежегодно видеть, как хоронят детей, погибших от кровожадных стай бездомных собак?

Использованные источники:

1. «Это 9-летний ребенок. У нее уже есть увечья!»: кто виноват в страшной трагедии в Васильево? // Бизнес Online. – URL: https://www.business-gazeta.ru/article/688941 (дата обращения: 08.12.2025).

2. Колозинская, А. Ложное милосердие, или Что делать со стаями бездомных собак? / А. Колозинская // Родная Кубань. – URL:  https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_17311.html (дата обращения: 08.12.2025).

3. На Урале стая собак набросилась на школьницу. Ее спасло чудо: видео // Екатеринбург онлайн. – URL: https://www.e1.ru/text/incidents/2025/11/11/76114887/ (дата обращения: 08.12.2025).

4. Снигирев Сергей Иванович // Алтайский государственный университет. – URL: https://www.asu.ru/persons/2223/ (дата обращения: 08.12.2025).

5. Снигирев, С. И. ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА по вопросу: «Оценка эффективности метода ОСВВ (отлов – стерилизация – вакцинация - выпуск) в снижении численности мелких домашних непродуктивных животных без владельцев на территории населенного пункта» / С. И. Снигирев // РОРС – Отдел охотничьего собаководства. – URL: https://rors-os.ru/zadmin_data/file.attach/158937.pdf (дата обращения: 08.12.2025).

Иллюстрация