Александр Сергеевич Пушкин – это не просто «наше всё», как утверждал аполитичный Аполлон Григорьев. Это поле идеологической битвы, смысловой полигон, где на протяжении двух столетий сталкиваются два принципиально разных взгляда на Россию, её историю и будущее. Осмысление его фигуры в публицистике и критике XIX–XXI веков расколото на два лагеря: левый, видящий в поэте прежде всего вольнодумца, бунтаря и критика самодержавно-крепостнических устоев, автора «Вольности» и «Кинжала». И правый, для которого Пушкин – гениальный выразитель национального духа, пророк соборности и государственности, охранитель и духовный устроитель, чье творчество утверждает незыблемость традиционных ценностей и исторических основ российской имперской идентичности.

 

Зарождение раскола. «Бунтарь» или «государственник»?

Споры о Пушкине начались ещё при его жизни. Левая критика, у истоков которой стоял Виссарион Белинский, создавала образ поэта-пророка, страдальца за свободу. Белинский в своих статьях 1840-х годов (цикл статей «Сочинения Александра Пушкина») представлял Пушкина певцом «человеческого достоинства», который в поздний период будто бы разочаровался в николаевской реакции. Этот нарратив был подхвачен и радикализирован публицистами демократического и революционного толка, такими как Николай Чернышевский и Николай Добролюбов. Для них ранний, «вольнолюбивый» Пушкин был ценен, а зрелый, обратившийся к истории и национальным корням, почти отступник. Добролюбов, например, в статье «О степени участия народности в развитии русской литературы» с сожалением констатировал, что «Его натура полна художнической восприимчивости, но чужда упорной деятельности мысли» [2]. Критики-демократы упрекали Пушкина в отсутствии социального дидактизма и «чистом искусстве», которое они считали бесполезным в условиях острой общественной борьбы.

Славянофильский лагерь с самого начала предложил иную оптику. Алексей Хомяков и Иван Киреевский, первоначально критиковавшие Пушкина за «европейское» легкомыслие, в зрелом его творчестве увидели прорыв к подлинно национальному сознанию. Но наиболее полно правую, охранительную трактовку сформулировал Николай Страхов. В своей работе «Пушкин» (1881), созданной как отклик на торжества по случаю открытия памятника поэту, Страхов предложил принципиально иную позицию по сравнению с революционно-демократической критикой. Если Белинский и его последователи видели в Пушкине прежде всего критика общественных устоев, то Страхов провозгласил его «чистым художником», стоящим выше политических схваток эпохи. Критик настаивал на цельности и гармоничности пушкинского гения [5]. Его «Капитанская дочка» – это гимн долгу, чести и верности, а не пугачевскому бунту. Образ Гринева, а не мятежника Пугачева, является для Страхова нравственным центром повести. В «Борисе Годунове» критик видел не обличение самодержавия, а глубоко трагическое понимание мистической природы власти и ужаса смуты.

Важным этапом в формировании канонического образа Пушкина стала речь Ф.М. Достоевского на открытии памятника поэту в 1880 году. Достоевский провозгласил Пушкина «народным поэтом» и пророком, в котором воплотилась русская «всемирная отзывчивость». Однако этот образ, при всей его кажущейся универсальности, имел отчетливый консервативный, почвенный подтекст: для Достоевского Пушкин был выразителем русского мессианства, способного объединить и примирить народы, но на основе православной традиции.

Между молотом советской власти и наковальней эмиграции

Советская власть попыталась канонизировать Пушкина как «предтечу революции». Большевики вычеркнули из его наследия всё, что не укладывалось в образ борца с царизмом: глубоко религиозные мотивы, верноподданнические стихи, размышления о русской патриархальности. Акцент делался на одах «Вольность» и «Деревня», на ссылке, создавая образ страдальца от режима. Максим Горький, выступая на Первом Всесоюзном съезде советских писателей, провозгласил Пушкина «родоначальником новой русской литературы», аккуратно вписав его в прокрустово ложе соцреализма, объявив, что «Пушкин был первым русским писателем, который обратил внимание на народное творчество и ввел его в литературу» [1], умалив при этом его государственнический пафос. В сталинскую эпоху Пушкин был превращен в «наше всё» с социалистическим уклоном: его ценили за народность и гуманизм, но тщательно фильтровали, изымая из школьных программ, например, «Бориса Годунова» с его сложной трактовой власти и смуты.

Этому вульгарному подходу противостояла мощная волна русской эмигрантской критики, которая наследовала дореволюционной правой традиции. Иван Ильин в работе «Пророческое призвание Пушкина» (1937) утверждал, что Пушкин – это не просто великий поэт, а «солнечный центр» русской истории, данный России как «залог и обетование» ее великого будущего. Его творчество – это «национальный символ веры», а его дух является живым и незримо присутствующим источником силы для русского народа [3]. Он анализировал произведения поэта, видя в них пушкинскую мысль о том, что истинная сила власти не в жестокости, а в милосердии и высшей правде. Для Ильина Пушкин был философом, осмыслившим русскую государственность как форму исторического бытия нации. Другой мыслитель русского зарубежья, Георгий Федотов, в эссе «Певец Империи и Свободы» (1937) развивал мысль о диалектическом единстве двух начал в Пушкине: имперского, принимающего мощь государственного организма, и личностно-свободного [6].

Особое место занимает Александр Солженицын. В своей статье «…Колеблет твой треножник» (1984) он защищал Пушкина от критики Синявского, считая поэта незыблемым духовным авторитетом. Он полагал, что именно такая фигура, как Пушкин, помогает сохранить культурную аутентичность и противостоять фальши. Солженицын затронул фундаментальные вопросы, касающиеся сущности пушкинского гения и значения всей русской литературной классики. Его работа сформулировала систему доказательств, которая на долгие годы стала основным интеллектуальным ответом сторонникам «литературного нигилизма». Для него Александр Сергеевич был антиподом русской интеллигенции с ее оторванностью от почвы и разрушительным критицизмом [4].

Актуальные битвы за наследие

В современной России дискуссия не утихла, а приобрела новые, острые формы. Либеральная публицистика, например, ряд авторов в «Новой газете» или «Эхе Москвы» продолжает эксплуатировать старый миф о Пушкине-«жертве режима», делая акцент на его конфликте с властью и трагической гибели. Этот подход служит для косвенной критики современной российской государственности. В рамках этого дискурса популярны психобиографические исследования, акцентирующие личную драму поэта, его сложные отношения с Николаем I, что рисует образ внутренне свободного человека, задыхающегося в атмосфере политического деспотизма.

Правая же мысль сегодня, представленная такими авторами, как Валентин Непомнящий (является одним из главных современных пушкинистов), Михаил Назаров и другими публицистами, видит в Пушкине фундамент для консервативного возрождения. В своих статьях и лекциях Егор Холмогоров последовательно доказывает, что Пушкин – это поэт Империи как цивилизационного проекта. Его патриотизм был не казенным, а глубоко выстраданным, основанным на понимании исторической судьбы России, что поэт создал не просто собрание гениальных текстов, а целостный образ России, ее исторической судьбы и духовного задания.

Анализируя «Евгения Онегина», западники видят в нем прежде всего разоблачение праздного дворянского класса: скука Онегина здесь – это признак исторической исчерпанности его сословия, а судьба Татьяны – иллюстрация угнетённого положения женщины в патриархальном обществе или, что еще хуже, видят в ней «нравственный эмбрион, антиженщину». Правые публицисты же указывают, что главная проблема романа – это фундаментальный конфликт между двумя типами сознания: оторванным от почвы, «кочующим» интеллектуалом-западником (Онегин) и укорененной в национальной традиции, целостной личностью (Татьяна). Это элегия об утрате национальной гармонии, где трагедия «европеизированного» Онегина –  это следствие отрыва от корней, а верность Татьяны – торжество вечных ценностей долга и традиции.

Критикуются и попытки «развенчать» Пушкина, представить его африканское происхождение как основу некоего «антиколониального» протеста. Со славянофильской точки зрения, Пушкин – это пример абсолютной и гармоничной русскости, человек, всей душой принявший Россию с её верой, историей и культурой. Его обращение к наследию монархов свидетельствует не о сервилизме, а о государственническом инстинкте, понимании того, что сильная национальная власть – залог существования России в мире.

Если западническая критика на протяжении веков пыталась вырвать Пушкина из национального контекста, превратив его в икону протеста, то правый взгляд предлагает целостное и органичное его понимание. Пушкин правой традиции не бунтарь, а умиротворитель; не разрушитель, а созидатель. Его творчество  не призыв к слому, а поиск духовного и государственного устроения России на её собственных, уникальных основаниях. В эпоху ценностной нестабильности и поиска национальной идентичности именно этот, консервативный Пушкин оказывается наиболее востребованным. Не как музейный экспонат, а как живой собеседник и духовный ориентир, утверждающий вечные и незыблемые основы русского бытия. Битва за Пушкина продолжается, и она по-прежнему является точным барометром идеологического климата в стране.

                          Список использованных источников:

1. Горький М. А.С. Пушкин // gorkiy-lit.ru. URL: https://gorkiy-lit.ru/gorkiy/articles/article-362.htm (дата обращения: 24.10.2025).

2. Добролюбов Н. А. О степени участия народности в развитии русской литературы // Литературная критика / Николай Александрович Добролюбов. – М.: ГИХЛ, 1961.

3. Ильин И. А. Пророческое призвание Пушкина // rkuban.ru. URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_3607.html?ysclid=mh807yrvia188830043 (дата обращения: 26.10.2025).

4. Солженицын А. И. …Колеблет твой треножник // web.archive.org. URL: https://web.archive.org/web/20101128221755/http://solzhenicyn.ru/modules/myarticles/article_storyid_316.html (дата обращения 25.10.2025).

5. Страхов Н. Н. Заметки о Пушкине и других поэтах // Пушкин / Николай Николаевич Страхов. – az.lib.ru. URL: http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_0090.shtml?ysclid=mh7zrsjxar287559464 (дата обращения 25.10.2025).

6. Федотов Г. П. Певец истории и свободы // azbyka.ru. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Georgij_Fedotov/pevets-imperii-i-svobody/ (дата обращения: 26.10.2025).

Илл.: А. С. Пушкин