С начала возникновения Российское государство прошло долгий путь становления национальной идентичности. На протяжении сотен лет устройство жизни наших предков постепенно менялось, однако, несмотря на множество накопленных противоречий, самоопределение тысячелетнего «русского мира» ковалось в едином порыве созидания справедливого государственного (шире – цивилизационного) порядка. И одним из наиболее значимых событий, повлиявших на отечественную историю, мы, по справедливости, называем Крещение Руси. «Русский мир – от киевской купели крещения. Русский мир – это и есть особая цивилизация, к которой принадлежат люди, которые сегодня себя называют разными именами – и русские, и украинцы, и белорусы», – отметил Святейший Патриарх Кирилл в своем докладе на XXV Всемирном русском народном соборе [13].

Христианское мировоззрение подарило российской цивилизации веру в построение государства, следующего законам Божьим. Эта идея в купе со стремлением к соборности породила буквально экзистенциальную необходимость для русского народа стремиться не к личному, а к общечеловеческому началу.

Не случайно в одном из самых ранних произведений древнерусской литературы, «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского, возвестившем о равенстве Руси среди всех христианских держав, было с гордостью сказано: «Ибо не в худой и неведомой земле владычество ваше, но в Русской, о которой знают и слышат во всех четырех концах земли» [4].

Если же пристальнее взглянуть на вопрос возникновения феномена «русский мир», то первое его упоминание можно отыскать в произведении древнерусской литературы XII века под названием «Слово на обновление Десятинной церкви»: «…мы, избегая неблагодарности, славим, и хвалим, и поклоняемся в Троице воспеваемому Богу, с благодарностью тому верному рабу, который умножил талант своего господина – не только в Риме, но и повсюду: и в Херсоне, и еще в Русском мире» [1]. Так, рассуждая о феномене «русского мира» в рамках современного коммуникативного пространства, мы не можем не обратить внимание на его сакральное, христианское начало, и принцип соборности как катализатор объединения множества народов во главе с русским.

Доктор исторических наук, профессор факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова Сергей Перевезенцев в книге «Новый русский консерватизм: Очерки истории и теории» (издательство «Русскиiй Мiръ») очень точно отметил: «Вера в Святую Русь стала необходимым элементом русского национального сознания. Именно на основах Святой Руси и проходило созидание той цивилизации, которую мы называем Русским миром: созидания Русского мира как единого для многих народов Отечества, как земного воплощения Святой Руси» [9].

Кандидат философских наук, преподаватель кафедры философии и религиоведения Военного Университета МО РФ (г. Москва) Владимир Ксенофонтов в своей статье «Русский мир и его православное основание» также подчеркнул значимость православия для становления национальной мысли: «…важной генетической основой русского мира, его доминирующего субъекта – России, выступает православие. На всех исторических этапах развития славянских народов православие в лице Церкви играло значительную духовную роль в единении народа. Церковь сохраняла и бережно сохраняет и в XXI веке культурные традиции, высокие моральные ценности, неиссякаемость патриотической идеи, значимость духовного развития личности, ее любовь к Родине» [5].

Действительно, православную культуру следует назвать значимым элементом национального самосознания русского народа. Так, впервые озвученная в 1833 году министром народного просвещения Сергеем Семеновичем Уваровым, теория официальной народности выражала идею триединства российского государства: «Православие, Самодержавие, Народность». В этом логическом ряду православие было выдвинуто графом Уваровым на первую позицию среди основ российской цивилизации [12].

Именно поэтому видится необходимым рассмотреть ряд произведений современной православной публицистики и духовной прозы, так или иначе характеризующих противоречивую концепцию «русского мира» с «высоты» исторических лет, ведь, как отметил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев): «…ключ к пониманию русской жизни лежит в области религиозной, церковной, и не усвоив этого, не поймем мы ни себя, ни свой народ, ни свою историю» [6].

Итак, одним из наиболее значительных идеологов «русского мира» является Святейший Патриарх Кирилл, глава Русской православной церкви. В своем докладе на пленарном заседании XXVI Всемирного русского народного собора Патриарх дал определение феномену: «Русский мир – это культурное пространство высоких духовных и нравственных ценностей, особое место среди которых занимают верность традиции, принципам солидарности и справедливости, взаимного уважения, терпения и миролюбия, устремленности к добру и гармонизации отношений, нравственно ответственного творчества и осознания неотделимости России от судеб всего мира, “всемирной отзывчивости” русского человека» [11].

Принцип «всемирности», озвученный в докладе Патриарха Кирилла, указывает на отсутствие четких географических границ в рамках «русского мира». Он, в силу своей духовной природы («культурное пространство высоких духовных и нравственных ценностей»), безграничен, но, вместе с тем, имеет идеологическое определение. В нем же мы можем вывести отдельные признаки феномена «русский мир», среди которых озвученные принципы «взаимного уважения», «терпения» и «миролюбия». Несмотря на кажущуюся «недальновидность» такой политики, которую, на первый взгляд, можно было бы сравнить с поведением кота Леопольда, Патриарх Кирилл четко обозначает угрозы «русского мира», его оборонительную позицию: «Мы ждем Господа Иисуса, Который придет в великой славе, уничтожит зло и будет судить все народы. Но такое упование вовсе не означает, что мы должны сидеть сложа руки и молча наблюдать за происходящим, попуская злу торжествовать. Напротив, наше земное призвание – быть воинами Господа и вести, по слову апостола, брань против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12), противостоять злу и отстаивать высокие нравственные идеалы. Вот такое целеполагание у России, как говорят, на внешнем контуре» [11].

Таким образом, «русский мир» в понимании Патриарха не отвечает принципу «непротивления злу насилием». Ведь если феномен обладает в первую очередь духовной природой, то было бы правильно защищать этот фундамент, без которого немыслим сам «русский мир». Такая «воинственная» риторика снимает возможные обвинения в пассивности или утопизме концепции, показывая ее как активную, готовую к обороне силу.

В соответствии с этой логикой Патриарх Кирилл выстраивает ряд канонических образов православных воинов, среди которых: святые благоверные князья Александр Невский и Димитрий Донской, праведный адмирал Феодор Ушаков, преподобные Илия Муромец, Пересвет и Ослябя, которые «и сегодня вдохновляют наших воинов, сражающихся на передовой» [11].

Важно отметить, что данный доклад Патриарха Кирилла не просто дает развитие феномену «русского мира», но показывает, как православие, некогда секуляризованное и практически уничтоженное в XX веке, сегодня снова «рука об руку» идет вместе с официальной властью в стране, что свидетельствует о возрождении национального самосознания в России.

Ранее в своем докладе на XXV Всемирном русском народном соборе Святейший Патриарх Кирилл поднимал вопрос о принадлежности к «русскому миру»: «Русские, даже которые именуют себя русскими, могут к этому миру и не принадлежать, потому что говорить на русском языке или понимать русский язык – это не единственное условие принадлежности к Русскому миру» [13]. Таким образом, частью «русского мира» являются не только собственно русские люди, но все то множество народов, которые следуют по историческому пути вместе с Россией, уважая и принимая ее ценности: «К этому миру могут принадлежать люди, которые вообще не относятся к славянскому миру, но которые восприняли культурную и духовную составляющую этого мира как свою собственную» [13]. Это позволяет нам рассуждать о том, что внутри «русского мира» есть как «духовные диссиденты» (анти-Россия), так и русские по духу люди. Подтверждает этот тезис и протоиерей Андрей Ткачев в одной из своих работ, посвященных феномену, отмечая следующее: «Русский – это не состав крови, а отношение к православию» [10].

Итак, видится довольно очевидным, что православие, от начала существования тысячелетней Руси и до наших дней, является необходимым фундаментом российской государственности. Однако при исследовании концепции можно прийти к следующему противоречию: как и почему «русский мир», основанный на традициях православия, смог впоследствии отринуть тысячелетние ценности и принять атеистическую, бездуховную большевистскую идею в начале XX века?

Епископ Митрофан (Баданин) в своем труде «Духовные истоки русской революции» отвечает на данный вопрос следующим образом: «Организованное сообщество большевиков в полной мере “оседлало” христианскую мечту о грядущем Царствии Божием, подменив все атрибуты религиозной жизни народа суррогатами коммунистической квази-религии» [7].

Хотя в докладе Патриарха Кирилла на XXVI Всемирном русском народном соборе прямо не затрагивается период XX века, представленная логика дает инструмент для осмысления этого противоречивого периода в истории «русского мира». Итак, если данный феномен – это, в первую очередь, пространство духовных ценностей, то большевизм, как отмечает епископ Митрофан (Баданин), можно понимать как «суррогат», извративший эти христианские по своей сути чаяния (то есть мечту о Царствии Божием, переложенную на язык социальной справедливости). Концепция Патриарха позволяет рассматривать советский период не как абсолютное отрицание «русского мира», а как его сложную и трагическую трансформацию, где внешние атрибуты сменились, но некоторые глубинные ценности (стремление к справедливости, жертвенность, мессианская и миротворческая роль) сохранились в «урезанной» форме.

И все же, как отметил в одном из своих выступлений глава РПЦ, «красная» идеология не смогла заменить христианство. «Неужели эти старушки, которые оставались верующими, превзошли силу сверхдержавы – почему рухнул атеистический режим, почему мы снова в этом историческом кафедральном соборе Петербурга совершаем богослужение? Кто-то скажет: „Стечение обстоятельств, появление политических лидеров“. И то, и другое присутствовало, но такой тектонический перелом жизни страны не мог произойти просто потому, что кто-то так решил сделать… Это говорит о том, что Бог сильнее всяких человеческих сил», – заявил патриарх Кирилл [8].

Дополнить данный логический ряд можно размышлением протоиерея Андрея Ткачева, подчеркнувшего в своей статье под названием «Что такое “Русский мир” Патриарха Кирилла?», что российскую цивилизацию не случайно сравнивают с византийской, а Москву с третьим Римом, ведь кровь мучеников – это семя христианства: «…совсем недавно на огромных просторах нашей, когда-то одной, а теперь – нескольких стран, за Христа было пролито еще больше крови, чем когда-то в Риме. Эта кровь – залог будущих трудов, залог величия, залог неудержимой проповеди» [10].

Стоит отметить также, что в подходах к осмыслению феномена в современной православной публицистике есть некоторое не логическое, но скорее бюрократическое противоречие. Так, несмотря на кажущийся консенсус в вопросе безграничности «русского мира», епископ Евфимий (Моисеев) в 2009 году (статья «Русская Церковь как основа Русского мира, Русский мир как основа Вселенской Церкви») писал об этом с юридической точки зрения следующее: «…еще в начале 1990-х гг. на фоне распада Советского Союза, который обернулся для исторической России колоссальными территориальными потерями и который чуть было не поставил под сомнение само будущее Российского государства, Русская Церковь со всей определенностью поставила вопрос о границах Русского мира. Для этого был введен в употребление термин «каноническая территория», которого до этого времени не знало Церковное право» [2]. Это показывает разрыв между идеалом духовной экспансии и реальностью политических границ. Концепция стремится быть открытой, но вынуждена оглядываться на государственный суверенитет.

Спустя десять лет епископ Евфимий (Моисеев) в интервью Анатолию Степанову отметил, что одной из сильных сторон концепции «русского мира», ее конкурентное преимущество заключается в том, что она создает условия для согласия и взаимодействия тех сил, которые за пределами этой общности никогда не смогли бы не только сотрудничать, но и просто мирно сосуществовать. Причём, связующим звеном в данном случае являются не материальные блага, а общие цивилизационные ценности: крепкая семья, любовь к родине, верность долгу, солидарность и взаимовыручка, уважение к памяти предков. Это именно те ценности, которые проповедуют и православное христианство, и традиционный ислам [3].

Православную культуру во всем ее величии – с беспримерными подвигами русских святых, мучеников и воинов – не беспричинно называют колыбелью российской цивилизации. Но даже не смотря на ортодоксальную строгость учения Христова, отечественные православные публицисты, подходя к осмыслению феномена «русский мир», отметают в сторону крайне вредный в данном случае догматизм (что, кстати, не всегда могут сделать философы и публицисты светские). Так, в одной из своих работ протоиерей Андрей Ткачев отметил: «Не надо думать, что изучение Русского мира совпадает с изучением истории Церкви по семинарскому учебнику. Мусоргский и Шостакович – это тоже русский мир. Суворов и Ушаков – тоже. И Лазарев, и Беринг. И Чехов, и Платонов. И Эйзенштейн, и Тарковский. И Ахматова, и Пастернак. Я мог бы продолжать очень долго, а там, где я ничего не знаю – в шахматах и архитектуре, в живописи и медицине, меня могут подменить другие» [10]. Такой подход к изучению феномена видится наиболее сбалансированным и непредвзятым, так как подразумевает принятие истории России во всей ее полноте.

Подводя черту, отметим, что «русский мир» в современной православной публицистике осмысляется как многослойный и внутренне противоречивый феномен. Его природа определяется постоянным напряжением между несколькими полюсами, что, вопреки ожиданиям, не ослабляет, а усиливает его идеологический потенциал.

Во-первых, это противоречие сакрального и светского. С одной стороны, такие авторы, как патриарх Кирилл, С. Перевезенцев, В. Ксенофонтов, епископ Митрофан (Баданин), видят в Православии генетический и смыслообразующий стержень русской цивилизации, без которого она теряет свою идентичность. Именно это позволяет им интерпретировать советский атеистический период как духовный «суррогат», заменивший христианские представления о справедливости. Однако здесь возникает ключевое противоречие: если «русский мир» сугубо сакрален, то как в него вписывается многообразие светской культуры? Ответ на этот вопрос дает протоиерей Андрей Ткачев, подчеркивая, что православие при осмыслении феномена выступает не как догма, а как культурно-цивилизационный код, позволяющий объединить под одним символом веры всю историю российского государства.

Во-вторых, это противоречие открытости и границ. Патриарх Кирилл определяет «русский мир» как «культурное пространство высоких... ценностей», подчеркивая его вненациональный и внегосударственный характер. Это пространство безгранично для всех, кто разделяет его ценности. Однако здесь мы сталкиваемся с бюрократическим противоречием, которое раскрывает епископ Евфимий (Моисеев): в практическом церковном управлении существует четкое понятие «канонической территории».

В-третьих, это противоречие миролюбия и обороны. Патриарх Кирилл провозглашает ценности «терпения и миролюбия», но тут же легитимирует «брань против духов злобы», апеллируя к образам святых воинов. Это не логическая ошибка, а следствие понимания духовной природы феномена: если ценности «русского мира» абсолютны, то их необходимо активно защищать. Причинно-следственная связь здесь прямая: именно потому, что мир «духовен», он не может быть пассивен перед лицом зла. Эта риторика переводит концепцию из плоскости культурологии в плоскость актуальной политики и идеологии, оправдывая необходимость «защиты законных интересов» на «внешнем контуре».

Таким образом, современная православная публицистика предлагает динамическую модель «русского мира». Феномен предстает не как законченный исторический образ, но как проект будущего, основанный на творческом и подчас противоречивом синтезе традиции и современности, веры и культуры, универсализма и защиты национального суверенитета. Его устойчивость коренится в самой этой гибкости, позволяющей отвечать на самые разные вызовы – от глобализации до внутренних идеологических угроз – подтверждая тезис митрополита Иоанна (Снычева) о том, что ключ к пониманию русской жизни лежит в области религиозной.

Список использованных источников:

1. «Слово на обновление Десятинной церкви», или к истории почитания святителя Климента Римского в Древней Руси / А.В. Назаренко. – Москва : Свято-Екатерининский мужской монастырь ; Брюссель : Архив русской эмиграции, 2013. - 223 с. : ил. (Patrologia slavica; Вып. 2).

2. Еп. Евфимий (Моисеев). Русская Церковь как основа Русского мира, Русский мир как основа Вселенской Церкви / Еп. Евфимий (Моисеев) // Русская народная линия : сайт. – URL: https://ruskline.ru/analitika/2009/04/16/russkaya_cerkov_kak_osnova_russkogo_mira_russkij_mir_kak_osnova_vselenskoj_cerkvi»  (дата обращения: 26.09.2025).

3. Еп. Евфимий (Моисеев). Русский мир – это концепция русской цивилизации / Еп. Евфимий (Моисеев) // Русская народная линия : сайт.  – URL: https://ruskline.ru/analitika/2019/03/29/russkij_mir_eto_koncepciya_russkoj_civilizacii   (дата обращения: 26.09.2025).

4. Иларион Киевский, свт. Слово о законе и благодати // Азбука веры : сайт. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Kievskij/slovo_o_zakone_i_blagodati/ (дата обращения: 26.09.2025).

5. Ксенофонтов, В. В. Русский мир и его православное основание /
В. В. Ксенофонтов // Киберленинка : сайт. – URL:  https://cyberleninka.ru/article/n/russkiy-mir-i-ego-pravoslavnoe-osnovanie/viewer (дата обращения: 22.09.2025).

6. Митрополит Иоанн (Снычев). Быть русским! / Митрополит Иоанн (Снычев) // Дар слова : сайт. – URL: https://darslovo.ru/podvizhniki-blagochestiya/byt-russkim-mitropolit-ioann-snychev-sankt-peterburgskij/ (дата обращения: 24.09.2025).

7. Митрофан (Баданин), епископ. Духовные истоки русской революции / М. Баданин. – СТСЛ, 2018. – 80 с. – ISBN 5-00-010037-9.

8. Патриарх Кирилл высказался о разрушении СССР // ИА Красная весна : сайт. – URL:  https://rossaprimavera.ru/news/56aed6a4 (дата обращения: 24.09.2025).

9. Перевезенцев, С. В. Новый русский консерватизм: Очерки истории и теории / С. В. Перевезенцев // Телеграм : сайт. – URL: https://t.me/serp1380/8845 (дата обращения: 21.09.2025).

10. Прот. А. Ткачев. Что такое «Русский мир» Патриарха Кирилла? / Прот. А. Ткачев  // Мангуст : сайт. – URL: http://pokrov-fond-info.ru/content/chto-takoe-«russkii-mir»-patriarkha-kirilla-protoierei-andrei-tkachev (дата обращения: 24.09.2025).

11. Св. Патриарх Кирилл. Русский мир – это пространство высоких духовных и нравственных идеалов / Св. Патриарх Кирилл // Монастырский вестник : сайт. – URL: https://monasterium.ru/doklady/doklady/russkiy-mir/ (дата обращения: 21.09.2025).

12. Теория официальной народности // История России : сайт. – URL: https://istoriarusi.ru/imper/teorija-oficialnoj-narodnosti.html (дата обращения: 20.09.2025).

13. Экспертное мнение. «Святейший Патриарх Кирилл о настоящем и будущем Русского мира и Всемирном Русском Народном соборе как институте Русского мира» // Единая Россия : сайт. – URL: https://komi.er.ru/activity/news/ekspertnoe-mnenie-svyatejshij-patriarh-kirill-o-nastoyashem-i-budushem-russkogo-mira-i-vsemirnom-russkom-narodnom-sobore-kak-institute-russkogo-mira (дата обращения: 23.09.2025).

Илл.: Илларион Прянишников