При подготовке материала мы столкнулась с неожиданной, но вполне закономерной, исходя из последующих находок, проблемой. Объектом изучения должны были стать учебники издательства «Просвещение». На официальном сайте [9] была возможность только «купить» текст. Другого варианта не предоставлялось. Если ученик захочет изучить заданный в школе материал «онлайн», предложением для него будет открыть кошелек. Такой распространенный современный путь к знаниям.

Принимая во внимание факт того, что обучение давно в процессе цифровизации, пронзает ужас от такой тотальной недоступности. И уже здесь можно проводить аналогию, ведь многие книги серии «ЖЗЛ» находятся моментально и во всех возможных форматах. Честно говоря, это радостно, что ребенок дойдет до определенных изданий, полных любви к ближнему и Родине, быстрее нежели до своих учебников.  

Пожалуй, одним из самых массовых помешательств школьных учебников является присвоение стихотворения «Прощай, немытая Россия» перу Михаила Юрьевича Лермонтова. Помешательством упорным и кощунственным, переходящим с поражающей настоятельностью из книги в книгу. Учебник В.И. Коровина, десятый класс [6, c. 242]. Учебник Г.И. Беленького, девятый класс [5, c. 209]. И уже по школьным воспоминаниям, учебник «Просвещения», который отгородили от взрослых и отдали детям, будто спички. Играйтесь.

Чтобы заглушить лживые шумы множества таких книг, достаточно лишь одной − «Лермонтов» Владимира Бондаренко из серии «ЖЗЛ» [3]. Юрий Иванович Селезнев, размышляя о будущем «русской идеи», хотел написать книгу о Михаиле Юрьевиче, но не успел. Владимир Бондаренко воплотил этот замысел в жизнь, и мы увидели биографию величайшего русского человека, написанную в идеях народности и правды. Автор уже на 17-ой странице повествует историю возникновения мифа о «Прощай, немытая Россия!», раскладывает по полкам все аргументы и даже предполагает персону, в действительности написавшую стихотворение. Владимир Бондаренко вспоминает: «Это противоречит всей системе взглядов Лермонтова, все более укреплявшегося в своем русофильстве, которого даже называют русоманом и который пишет: „У России нет прошедшего: она вся в настоящем и будущем... ”» [3, c. 18]. Школьник, прочитавший эти слова, не усомнится в том, что Лермонтов душой и сердцем был слит со своей Родиной. На какие же мысли наводят ложно присвоенные стихотворения в учебниках? На сомнение в величайшем поэте и патриоте, которого быть не должно, которое, как заноза, глубоко цепляется и колет каждого, кто знает истину.

Владимир Бондаренко приводит слова литературоведа и кандидата философских наук А.А. Кандыревой: «Именно из-за первой строки стихотворение стало популярным, а для некоторых сейчас сверхактуальным… Более сильный литературный аргумент для опорочивания России, чем ссылка на ее национального поэтического гения, трудно придумать…» [3, c. 19] Эта мысль подтверждаются многократно учебником Г.И. Беленького для девятого класса. Когда мы откроем оглавление, увидим, что в разделе «Отчизна в лирике Лермонтова» первым указано стихотворение «Прощай, немытая Россия» [5, c. 209]. Старшеклассник видит в великой личности не русофила и патриота, а человека либеральных идей и западника. С какой злобой и уверенностью авторы приписывают Михаилу Юрьевичу Лермонтову то, что противоположно всему его существу: «Гнев, ярость, презрение владело его рукой, когда он писал эти строки» [4, c. 209].  Они приводят текст С.С. Наровчатова, который называет стихотворение про «немытую Россию» и «страну рабов» так: «Одно из его самых сильных политических высказываний» [5, c. 209]. Оспаривание народности Лермонтова, опорочивание его чистой любви к России – вот достаточно сильное высказывание, на которое невозможно реагировать спокойно.

Давайте посмотрим, каким показан характер Михаила Юрьевича в школьных материалах. Вот как описывает поэта учебник Г.С. Меркина для семиклассников: «Очевидно, Лермонтова можно было представить себе только в динамике – в резких сменах душевных состояний, в быстром движении мысли, в постоянной игре лица» [4, c. 158]. «Одним он кажется холодным, желчным, раздражительным. Других поражает живостью и веселостью» [4, c.157]. Делаем вывод, что в авторском представлении Михаил Юрьевич Лермонтов – жертва диссоциативного расстройства идентичности, инфантильности или неустойчивой психики. И, будто отвечая на эти махинации с психологическим состоянием поэта, Владимир Бондаренко пишет: «Мне кажется, многие исследователи творчества Михаила Юрьевича Лермонтова излишне подробно говорят о его сложном характере, одиночестве и личной неприкаянности, о его сосредоточенности на себе, вспышках уныния и отчаяния, дисгармоничности его жизни, не вникая в причины, породившие душевную смуту поэта» [3, c. 59]. Даже если сравнить композицию этих двух биографий Михаила Юрьевича, мы сделаем вывод, что в учебнике сообщение о сложном характере поэта подытоживает всю информацию, в то время как Бондаренко лишь начинает с этого утверждения, далее бережно и поэтапно представляя читателю жизненные потрясения Лермонтова. В первом случае читатель закроет биографию с мыслью о том, что поэт – неустойчив психически, во втором же – с огромной историей жизни великого человека и патриота, в которой были и взлеты, и падения.

От невнятного повествования о духовных переживаниях классиков пострадал и Николай Васильевич Гоголь, которого настолько массово описывали замкнутым, мрачным и болезненным, что этот образ впоследствии ушел в кино. Так и в учебнике Г.И. Беленького для десятых классов биография Гоголя приобретает меланхоличные настроения: «На вершине жизни Гоголь разочаровался в своем творчестве, в отчаянии сжег рукопись… и в почти бессознательном состоянии скончался. Душевный кризис писателя был связан с болезнью. Но, как писал сам Гоголь: „болезнь дается только для ускорения дела… “» [7, с. 110]. При этом о православности писателя сказано мало, в отличие от книги «Гоголь» Игоря Золотусского из серии «ЖЗЛ». Автор признавался, что без Юрия Селезнева этот труд не увидел бы свет. В первой же главе Золотусский показывает близость Николая Васильевича к Богу и своему Отечеству: «Даже в светлое Христово воскресенье — Велик День — славили Бога, но славили и земную жизнь: всё пело, пило, танцевало. Выносились на улицу еда и питьё, вынимались из сундуков цветастые платья, яркие свитки, шитые камзолы, как луг расцветал, так расцветала земля от огненно-красных и сине-голубых шаровар, платков, платяниц, плахт и юбок. Гоголь родился в пору предчувствия радости, ликования людей и природы, накануне явления всего нового — будь то новые листья на деревьях или новые надежды. Он и сам стал надеждой отца и матери, которые, потеряв двоих детей, со страхом и неуверенностью ждали третьего. Много раз ездили они молиться к святой иконе Николая-чудотворца в соседнюю Диканькскую церковь, много раз просили угодника заступиться за них, даровать им здоровое дитя; судьба сжалилась над ними — родился сын» [1, c. 14]. Автор характеризует личность Гоголя далеко не просто как болезненную, вялую или слабую. Наоборот, личность, трогательно добрую, волевую и внушающую уважение: «Тут теория не сходилась с практикой, тут характер пишущего брал верх над идеями, над целью книги, и голос Гоголя принимал металлические ноты» [1, c. 339].

Учебники ошибаются не только в биографиях, но и в выборе экспертов для анализа произведений русских классиков, направленность движения которых очевидна. Приведем в пример задания для анализа произведения Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» в учебнике Г.И. Беленького для девятого класса [5, c. 160]. Ученику дается параллель между взглядами В.Г. Белинского и гениальной «Пушкинской речью» Федора Михайловича Достоевского. «Насколько мнения критика и писателя близки к тому, что написал Пушкин в седьмой главе романа?» [5, c. 167] − звучит как ирония, издевка.

Как школьник может судить о значимости «Пушкинской речи» для России, если в учебнике Беленького для десятого класса ее характеризуют, как «заметное событие в жизни Достоевского» [7, c. 261]. А теперь давайте сравним такое «заметное» описание со словами великого Юрия Селезнева в книге «Достоевский» серии «ЖЗЛ»: «Пророк! Пророк! — раздавались крики. Славянофил Иван Аксаков и западник Тургенев бросились целовать Достоевского. В зале творилось невообразимое — люди плакали, обнимались, кто-то упал в обморок, словно, пусть на мгновение, но все злое, недоброе, разделяющее людей отпало вдруг как скорлупа, и они обрадовались себе, новым, забытым, но мучившимся всегда в этой проклятой скорлупе и теперь ликующим от возможности быть самими собой. Рассказывали потом, что в эти минуты мирились, обнимаясь и целуя друг друга, даже старые враги: два известных Москве старика, о которых знали — лет уже двадцать слышать не могли один о другом без содрогания, — вдруг, не сговариваясь, бросились в объятия, сникли и заплакали, как малые дети, седые, беззащитные…» [2, c. 479].

Селезневская серия «ЖЗЛ» становится ответом на эти шулерские подмены понятий, подтасовывания фактов и опорочивания чести великих умов России. И Альбина Петрова в статье «Уроки литературы: авторам селезнёвской серии „ЖЗЛ“ нет места» абсолютно верно отмечает: «Сегодня многие, особенно представители молодого поколения, понятия не имеют о существовании легендарной линии художественно-биографических книг «Жизнь замечательных людей», история которой длится более века и по сей день насчитывает около двух тысяч жизнеописаний святых, классиков, учёных, правителей и других выдающихся личностей разных стран мира» [8]. Но пока есть люди, которые свое сердце и душу закладывают на сохранение памяти, народности и любви, подобно величайшим русским классикам, эта битва за умы не окончится их поражением.

Использованные источники:

1. Гоголь / Игорь Золотусский. — 7-е изд. — М.: Молодая гвардия, 2009. — 485[11] с.

2. Достоевский. / Юрий Селезнев. — 4-е изд., испр. — М.: Мол. гвардия, 2004. — 510[2]с.

3. Лермонтов: Мистический гений / Владимир Бондаренко. — 2-е изд. — М.: Молодая гвардия, 2015. — 574[2] с.

4. Литература. 7 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений: В 2 ч. Ч.1 / Авт.-сост. Г.С. Меркин. – 6-е изд., испр. и доп. – М.: ООО «ТИД Русское слово – РС». 2008. – 416 с.

5. Литература. 9 класс: учебник для обреобразоват. учреждений: 2 ч. Ч. 1 / под. ред. Г. И. Беленького. – 13-е изд., перераб. – М.: Мнемозина, 2009. – 368 с.

6. Литература. 10 класс. Учеб. Для общеобразоват. учреждений. Базовый и профильный уровни. В 2 ч. Ч.1. /В. И. Коровин. – 12-е издание. – М: Просвещение, 2012. – 414 с.

7. Литература. 10 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений (базовый уровень): 2 ч. Ч. 1 / Ю. И. Лыссый, Г. И. Беленький, Л. Б. Воронин [и др.]. – 2-е изд., стер. – М.: Мнемозина, 2011. – 398 с.

8. Петрова. А. Уроки литературы: авторам селезнёвской серии «ЖЗЛ» нет места // Родная Кубань. − URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_13609.html (дата обращения: 21.09.2023).

9. Учебники − Каталог издательства "Просвещение" // Просвящение. − URL: https://catalog.prosv.ru/category/11 (дата обращения: 20.09.2023).

^Фото