В это субботнее утро Дмитрий встал рано, в начале седьмого, отказав себе в редком удовольствии поспать подольше. Сегодня, в предпоследний день уходящего года, нужно было сделать кое-какие очень важные дела и прикупить продукты к праздничному столу. Кроме того, он договорился с женой насчёт прогулки с сыном.

Ещё в июле, после очередной ссоры, которая вышла особенно сильной, Дмитрий решил, что его брак с Ольгой напрочь исчерпал себя. Он собрал необходимые вещи и перебрался жить к матери, всерьёз задумавшись о разводе. Слишком уж невыносимыми стали эти раздоры, и в отношениях наступил полный разлад. Между ним и Ольгой словно возникло неведомое силовое поле, отталкивающее их друг от друга, и это отталкивание всё усиливалось и усиливалось. Ему теперь даже не верилось, что у них за спиной было больше пятнадцати лет совместной жизни.

Первые сполохи их семейной грозы вспыхнули давно, где-то на шестом или седьмом году супружества. Ольга начала укорять его в том, что он недостаточно практичен и не думает о будущем и совместном благополучии. Эти обвинения стали звучать всё чаще и чаще, делаясь от раза к разу всё суровей и категоричней.

– Тоже мне, компьютерный гений, – с едким сарказмом однажды заявила жена. – Нормальную машину не можем себе купить. Ездим на драндулете ржавом… Вечно в кредитах сидим… Ты ведь такой умный. В чём же проблема? Когда мы заживём как следует?

– А что, разве мы плохо живём? – попытался поспорить с ней Дмитрий. – Квартира трёхкомнатная. В Турцию уже три раза летали отдыхать. Тебе этого мало?

– Да если б не мои родители, у нас бы этой квартиры ещё сто лет не было.

Гневная Ольга смотрелась значительно красивей, и он невольно залюбовался женой, пропустив мимо ушей явную издёвку над ним. Её наполненные злостью синие глаза, как ни странно, манили его ещё сильнее, а растрёпанные тёмные волосы удачно оттеняли утончённые черты лица. Она нравилась ему даже сейчас, несмотря на этот вспыхнувший конфликт.

– Почему ты не хочешь устроиться в какую-нибудь солидную компанию? Айтишники везде востребованы. А ты спутался со своим Скворцовым… с этим неудачником, и никак расстаться с ним не можешь, словно на нём свет клином сошёлся. Какой толк от вашей жалкой фирмочки? Таких контор по Белгороду полно… А ты ведь способен на большее. Я же знаю…

Несколько лет назад Дмитрий и его друг Алексей Скворцов зарегистрировали свою фирму «Искин-тахион», в которой поначалу трудились вдвоём, а потом взяли к себе ещё двух специалистов. Название для фирмы придумал Скворцов, любивший фантастику и уверенный в том, что когда-нибудь человечество полетит к другим звёздам, используя корабли на тахионной тяге. Они занимались созданием локальных сетей и сайтов для разных организаций и частных клиентов, установкой программного обеспечения, а так же ремонтом компьютеров, ноутбуков и смартфонов. Каких-то больших доходов этот бизнес, конечно, не приносил, но на жизнь им вполне хватало, а главное, они были хозяевами сами себе.

Но зато Ольга считала, что её муж мог бы зарабатывать гораздо больше, если бы усмирил свою гордыню и нашёл какую-нибудь работу попрестижней...

Мать уже хлопотала на кухне, то открывая там кран, то стуча дверцами шкафов. Она всегда вставала рано и сразу находила себе занятие.

Дмитрий зашёл туда и присел на угловой диванчик, чтобы не мешать матери.

– Поспал бы ещё, выходной всё же. – Татьяна Сергеевна зажгла конфорку газовой плиты и поставила греться чайник, зная привычку сына начинать утро с чашки кофе.

– Да дел сегодня много. – Дмитрий потянулся. – Хочу с программой повозиться, а потом пойду гулять с Артёмкой. Обещал поводить его по городу и купить ему подарок к Новому году.

– Понятно. – Мать посмотрела на него задумчиво. – С Ольгой не собираетесь мириться?

Он пожал плечами.

– Я-то, в принципе, не против, но ты же знаешь, что всё дело в ней… Не я ссоры устраивал.

– Да знаю. – Татьяна Сергеевна вздохнула. – Может, позовёт тебя Новый год вместе встретить?

– Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, – вспомнил он поговорку. – Ну, если позовёт, то пойду. Только я сильно сомневаюсь, что позовёт. Скорее всего, буду с тобой встречать.

– Ну, мало ли, может, она ещё образумится, – высказала надежду мать, которой, конечно, очень хотелось, чтобы сын вернулся в семью. – Неужто всё так бесповоротно?

– Думаю, бесповоротно. – Дмитрий махнул рукой. – Тут, как говорится, нашла коса на камень. Дело принципа.

– Ох уж эти ваши принципы, – с грустью сказала Татьяна Сергеевна…

Его отношения с женой резко ухудшились в прошлом году, а причиной тому послужила специальная военная операция...

_   _   _

В начале двадцать второго года Дмитрий уже почти не сомневался, что скоро грядёт какая-то серьёзная заваруха. В приграничных районах Белгородской области усиленно шло сосредоточение армейских частей. Сюда постоянно прибывали эшелоны с военной техникой, а по дорогам в сторону границы с Украиной тянулись колонны машин, БТР-ов и тралов, везущих танки и самоходные орудия. Конечно, всё это вызывало в душе тревогу, поскольку, несмотря на заявления руководителей страны о том, что якобы идут учения, по области упорно ползли слухи о готовящейся войне с бандеровской Украиной. Ощущение близости этой войны делалось сильнее с каждым днём.

Дмитрий и Алексей часто спорили по этому поводу. Скворцов утверждал, что Россия только «играет бицепсами», пугая Зеленского и Запад, и никакой войны не будет.

– Да это полная чушь. – Он смеялся, слушая доводы Дмитрия. – Война между Россией и Украиной… Это паранойя. Ты представляешь, какая шумиха подымится во всём мире? Да нас сразу назовут агрессорами и захватчиками. Нашим олигархам это совсем не надо…

– Нет, война будет, – возражал Дмитрий. – Наш Президент настроен серьёзно, это же и ежу понятно. Хохлы сами уже вряд ли угомонятся. В ДНР и ЛНР постоянно обстрелы, несмотря на Минские соглашения, и Украина явно готовится к реваншу за поражение. России просто не оставляют выбора, а Путин, понятное дело, на попятную не пойдёт, потому что задето его самолюбие. Главное, чтобы всё прошло быстро и без больших потерь, как с Крымом в четырнадцатом году.

– Да нет, так, как вышло с Крымом, вряд ли снова получится, – не соглашался с ним Алексей. – Ситуация сейчас другая. Тогда на Украине разброд и шатания были большие, а за прошедшие годы там всё сильно изменилось. Я хоть и не военный аналитик, но уверен, что если начнётся война, то будет она долгой и кровавой. И ещё не известно, выдержит ли её наша экономика. На войну много денег надо…

Дмитрию очень хотелось, чтобы прав оказался его друг, но вскоре стало ясно, что Скворцов всё-таки ошибался…

Двадцать четвёртого февраля Дмитрий, как обычно, встал рано и вышел на балкон покурить. Тут до его слуха вдруг донеслись частые отдалённые звуки, очень похожие на орудийную канонаду. Эти звуки явно раздавались со стороны границы, и они были то тише, то громче.

Пару минут он прислушивался к этим «бухам», размышляя о возможных причинах их происхождения. Конечно, логично напрашивался вывод о начале боевых действий, но в это верить очень не хотелось. Разум упорно отказывался признавать новую реальность, в которой на первое место выдвигалось жуткое слово ВОЙНА.

Так и не закурив, Дмитрий вернулся в комнату и включил телевизор. Через несколько минут начался экстренный выпуск новостей, который всё и прояснил – Президент сделал срочное заявление.

– Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий, – сказал Путин, грозно глядя с экрана телевизора. – Народные республики Донбасса обратились к России с просьбой о помощи. В связи с этим, в соответствии со статьёй пятьдесят первой части седьмой Устава ООН, с санкции Совета Федерации России, и во исполнение ратифицированных двадцать второго февраля Федеральным собранием России договоров о дружбе и взаимопомощи с Донецкой Народной Республикой и Луганской Народной Республикой, мною принято решение о проведении специальной военной операции. Её цель – защита людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима. И для этого мы будем стремиться к демилитаризации и денацификации Украины, а так же преданию суду тех, кто совершил многочисленные, кровавые преступления против мирных жителей, в том числе и граждан Российской Федерации…

– Что он рассказывает? – спросила проснувшаяся Ольга.

– Он говорит, что принял решение о проведении на Украине специальной военной операции, – коротко пояснил Дмитрий, чувствуя в душе неприятный холод.

– В смысле? – не поняла жена. – Что это значит?

– Да то и значит… Война началась.

– Война? – Ольга смотрела на него испуганно. – И что же теперь будет?

– Не знаю, – ответил он. – Думаю, ничего хорошего…

Как и предполагал Скворцов, СВО затянулась и обернулась кровавой бойней. Если в самом начале российские войска довольно-таки быстро взяли под свой контроль большие территории вражеского государства, то затем, по непонятным причинам, они отступили из-под Киева, ушли из Черниговской и Сумской областей, а позже – и из Харьковской.

Белгородская же область, по сути, сделалась прифронтовой, и близость идущей войны белгородцы ощущали на себе всё сильней и сильней – особенно в приграничных районах. Над городом и рядом с ним часто пролетали в сторону Украины и в обратном направлении боевые самолёты и вертолёты, а иной раз в небе были видны и летящие «Искандеры». Ну и, конечно же, на улицах теперь ежедневно встречались военные.

А в ночь со второго на третье июля двадцать второго года Белгород содрогнулся от двух сильных взрывов. Системы ПВО примерно в три часа ночи сбили над городом две украинские ракеты «Точка-У», но одна из них всё же упала в одном из жилых кварталов, разрушив несколько частных домов и повредив многие соседние, в том числе и стоявшие поблизости пятиэтажки. Тогда погибли пять человек, причём, как оказалось, трое из них были бывшими жителями Харькова, сбежавшими в Россию от новой украинской власти.

С октября того же года начались регулярные обстрелы города Шебекино – районного центра, расположенного в шести километрах от границы. Весной двадцать третьего года количество обстрелов Шебекино увеличилось ещё больше, а позже, в последний день мая и в первый день лета, на город обрушился огонь не только орудий, но и реактивных систем, и в Шебекино в эти два дня творился настоящий ад.

– Дима, ты не представляешь, насколько это было страшно, – рассказывал знакомый Дмитрия, живущий в Шебекино. – Мы с женой и с дочкой проснулись посреди ночи. Всё вокруг гремело и полыхало… Думали, что сейчас весь город будет уничтожен… Уже и не надеялись выжить, но чудом сумели выбраться оттуда… Поверь мне, никакое кино не сравнится с реальностью…

В эти страшные дни практически всё население города, а оно составляло сорок с лишним тысяч, покинуло город, и только спустя пару недель люди стали постепенно возвращаться в свои дома и квартиры.

Дмитрий остро переживал все события, связанные с идущей войной, особенно, если они касались области. Конечно, он знал о том, что многие белгородцы стали волонтёрами и помогали родной армии: покупали для воинов необходимые вещи, медикаменты и боевое снаряжение, плели маскировочные сетки и делали окопные свечи, возили всё это в части и госпиталя, зачастую рискуя своими жизнями при перевозке грузов. И вот, в нём крепко засела мысль тоже приобщиться к этому великому почину, чтобы не быть в стороне от происходящего и вносить свой посильный вклад в достижение Россией победы. Когда Дмитрий сказал об этом Скворцову, тот сразу охотно поддержал его идею.

– Я, кстати, и сам давно об этом подумывал. – Алексей улыбнулся другу. – Нужно выяснить, к кому обратиться по этому вопросу. Можем с кем-нибудь объединиться, или будем сами что-то покупать и передавать в какую-либо часть…

Зато Ольга к такому решению мужа отнеслась сугубо отрицательно.

– Ну вот, жили – не тужили, и тут на тебе… – Она посмотрела на Дмитрия как на ненормального. – Лазарев, ты в своём уме? Тебе что, деньги некуда девать?

– Чего ты сразу так? – Он попытался избежать очередной ссоры. – Ну, будем с Лёхой покупать кое-что понемногу…

– Ага, давай-давай. – Ольга нахмурилась. – А на семью тебе, значит, вообще плевать? Да?

– Да почему плевать? – Он смутился под её строгим взором. – Скажешь тоже.

– Ну, так получается. Я тут экономлю на всём, чтобы хоть что-то откладывать, детей, можно сказать, не балую… А он решил… Ах, какой молодец! И даже не счёл нужным со мной посоветоваться. В конце концов, сначала нам надо новую машину купить… Ты уже забыл об этом?

– Машина может и подождать, – огрызнулся Дмитрий, чувствуя в душе сильную горечь и даже злость на жену. – Ты что, не понимаешь, насколько это важно – помогать нашим? Война ведь идёт, всё-таки.

– Да что мне твоя война? – Ольга не на шутку взбеленилась. – Путь наше государство снабжает армию, как положено. Оно не бедное. А у нас и своих проблем хватает.

– Не такие уж серьёзные проблемы. – Он тоже сердился всё сильней. – Ничего, решим как-нибудь. А государство что-то об армии не сильно заботится. Генералы воруют и в коррупции погрязли, а на солдат им плевать… Хорошо хоть народ помогать стал…

– Да ладно, не говори ерунду! – не унималась жена. – Пусть помогают те, у кого есть лишние деньги. А ты бы о семье больше думал… Короче, не вздумай тратить ни на какие военные нужды! Ты понял меня? Не вздумай!..

После этой ссоры он несколько дней вообще не разговаривал с Ольгой. Дмитрий хорошо осознавал, что их распри вполне могут закончиться разводом, но всё же от своей затеи решил не отказываться. Тут он от знакомых узнал, что в Белгороде, при Марфо-Мариинском женском монастыре, открыт пункт сбора помощи воюющим белгородским казакам. Дмитрий и Алексей побывали там и пообщались со станичным атаманом Союза казаков-воинов России и Зарубежья.

Атаман оказался дюжим и радушным мужиком лет пятидесяти, который, на взгляд Дмитрия, олицетворял собой образ истинного русского казака.

– Много чего требуется нашим хлопцам, – сказал атаман, выслушав Лазарева и Скворцова. – Вот вам списки, коль решили помочь. Что купите, то и ладно будет. Люди несут сюда одежду, консервы, всевозможные хозяйственно-бытовые предметы и даже пустые железные банки для окопных свечей. А наши монастырские сёстры сами делают эти свечи и плетут маскировочные сетки. Как говорится, народ и армия воистину едины. – Он грустно улыбнулся. – Жаль только, что нас, русских людей, по-настоящему обычно объединяет только какая-то большая беда. Возможно, Господь нам и посылает подобные испытания как раз для того, чтобы мы делались чище и мудрее, ну и, конечно, приходили к покаянию…

Согласно данным спискам, Дмитрий и Алексей накупили лекарств и бинтов, носков, влажных салфеток, скотча и изоленты, зажигалок и газовых баллончиков, бульонных кубиков и шоколадных батончиков, чая в пакетиках и сигарет. Купленное они сложили в несколько больших сумок и коробок.

Атаман, при виде всех этих ценных подарков, сильно обрадовался.

– Спасибо вам, благое дело вы сделали, – сказал он, пожав руки Дмитрию и Алексею. – К сожалению, с обеспечением на передовой неважно. Постоянно какая-то свистопляска происходит. Такое впечатление порой, будто это специально делается, чтобы навредить, и я вполне допускаю такое. Слишком уж крепко личные интересы многих наших больших чиновников во власти и олигархов связаны с Украиной, и эта война им приносит убыток и всякие ненужные проблемы. Так что эти, прости Господи, господа желают, чтобы война скорее закончилась, и им плевать, с каким итогом. Вот такой расклад, к сожалению.

– Ну а как там вообще? – спросил Дмитрий. – Какие настроения у казаков?

– Настроения, честно говоря, не очень хорошие. – Атаман пригорюнился. – Никто толком не понимает, чем эта война должна завершится, и как это всё будет. Многие считают, что попросту идёт истребление русского народа, которое ловко спровоцировали англосаксы… Да, именно такое впечатление и создаётся... Идёт натуральная мясорубка, перемалывание человеческого ресурса. Большие потери с обеих сторон… Каких-либо масштабных наступлений сейчас нет, и все ждут, когда же наше командование наконец-то сподобится провести какую-нибудь гениальную военную операцию, как во время Великой Отечественной. Непонятно, как мы собираемся разгромить Украину, и что будет потом. Ведь если не уничтожить там нынешнюю бандеровскую власть, по сути, всё это будет напрасно…

В этот момент над монастырём пронзительно затрезвонили колокола, наполняя душу неизъяснимым торжественным волнением. Дмитрий никогда раньше не испытывал подобного состояния, хотя, конечно, много раз слышал этот звон, и теперь с удивлением прислушивался к своим внутренним ощущениям. Он вспомнил о том, что был крещён во младенчестве, и почувствовал сильный укол совести, поскольку не носил православный крестик.

– Примите в ответ от меня. – Атаман открыл один из ящиков стола, за которым сидел, и достал оттуда две чёрные матерчатые ленты. – Это пояса с молитвами об уповании на защиту и помощь Божию. Такой пояс является атрибутом православного благочестия. – Он расправил одну из лент и зачитал им часть того, что на ней было написано. – Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится…

Атаман протянул один пояс Дмитрию, а другой – Алексею.

– Верящий в Бога и надеющийся на Него, будет сохранён в беде и в любых тяжёлых испытаниях, которые могут выпасть на долю человека. Можете просто носить этот пояс в кармане, а если знаете, что вас ждёт опасность, то надевайте его на себя… Кстати, если хотите, наши сёстры помолятся за здравие ваших родных, – предложил он и положил на стол лист бумаги. – Назовите имена, я запишу…

После этого разговора Дмитрий купил в церковной лавке освящённый простенький крестик на чёрном шнурке и повесил его себе на шею.

А вскоре разразился новый, более разгромный, скандал с женой. Когда Дмитрий отдал ей денег меньше, чем обычно, на несколько тысяч, Ольга, видимо, почуяла своим женским сердцем некую «нехорошую» подоплёку произошедшего и, конечно, спросила мужа, в чём причина.

– Да мы с Лёхой купили кое-что для казаков, – честно ответил ей Дмитрий, который не любил врать и изворачиваться, и зачастую говорил правду даже себе во вред.

– Вот так, да? – Жена метнула в него убийственный взгляд. – То есть, ты всё равно поступил по-своему и наплевал на моё мнение. Выбросил деньги на ветер и доволен, да? Ну-ну… Какой прекрасный, заботливый глава семьи. На детей и на наши проблемы ему начхать, зато он тратится на чьи-то чужие нужды. Как это благородно и мудро…

– Ну хватит уже! – не выдержал Дмитрий. – Не веди себя как стерва. Не обеднеем. Люди воюют за нас, жизни свои отдают, чтобы мы спали спокойно, а тебе несколько тысяч на них потратить жалко.

– Серьёзно, что ли? – Ольга сделала наигранно удивлённый вид, словно услышала сейчас от мужа некое откровение, а затем истерично рассмеялась. – Дима, ты в своём уме? А ты не забыл, что Россия сама напала на Украину и развязала эту войну? И теперь мы должны из-за этого страдать, да? Они там, наверху, карманы себе набивают, а мы должны последнее отдавать?

– Не неси ерунду! – Дмитрий разгневался на жену, которая словно не знала, как всё было на самом деле. – Ты как-будто на другой планете живёшь. Что, забыла, с чего всё это началось? Забыла про Майдан в Киеве и свержение бандеровцами Януковича? Забыла про десятки убитых в Одессе?.. Донбасс, как и Крым, не захотел жить в нацистской Украине и поднялся. А Россия правильно сделала, что помогла, хотя и неофициально. Вообще надо было СВО ещё тогда, в четырнадцатом году, начать.

– Да это ты на другой планете живёшь! Украина это суверенное государство, и никто не давал нам право лезть в её внутренние дела. Пусть бы сами там разбирались.

– Да что ты несёшь? – Дмитрий вышел из себя от негодования. – Там русских людей убивают. Тебе на это плевать?

– Ну будь идиотом, Лазарев! – в свою очередь перешла на крик Ольга. – Если русским там плохо живётся, пусть к нам в Россию переезжают. У нас места много, всем хватит.

– Да это ты… как идиотка! – окончательно сорвался он. – Эту бандеровщину надо уничтожить! Неужели тебе не понятно? Короче, я сказал, буду помогать! Я так решил…

– Ну и пошёл ты, придурок! – Ольга замахала руками. – Ко мне тогда вообще не подходи! Видеть тебя не хочу!

Это уже переходило всякие рамки. Мужское самолюбие Дмитрия было глубоко уязвлено, ранено сильнейшим образом. К тому же, он видел сейчас перед собой не свою родную Ольгу, а какую-то злую и совсем чужую женщину, которая намеренно причиняла ему боль, словно у них за спиной не было почти пятнадцати лет совместной жизни, не было никаких высоких, трепетных чувств, не было их дочери и сына. Он не понимал, как такое могло произойти, и потому у него в голове творился настоящий кавардак.

– Ну, замечательно, – изрёк он, стараясь успокоиться. – Тогда я ухожу жить к матери, чтобы не нервировать тебя своим присутствием.

– Ну и вали! Скатертью дорожка!

И он ушёл…

Дмитрий и Алексей ещё дважды собирали и передавали казакам посылки с разными вещами, которые, в основном, покупали через Интернет-магазины. Оба были рады тому, что стали причастны к большому и значимому всенародному делу и теперь по праву могли называть себя волонтёрами.

– А то ведь потом, лет через двадцать или тридцать, внуки спросят, где мы были в то время, когда страна воевала, – задумчиво сказал однажды Скворцов. – И мы с чистой совестью скажем им, что занимались волонтёрством… то бишь, помогали нашим.

– Да, хоть стыдно не будет, – согласился с ним Дмитрий…

_   _   _

Чайник засвистел. Дмитрий сделал себе кофе с сахаром и вернулся в свою комнату. Часа полтора он провозился с сайтом, который делал по заказу одной общественной организации. Он хорошо знал веб-программирование и веб-дизайн, умел создавать самые сложные сайты и локальные компьютерные сети, а так же всевозможные программы.

Ещё в школьные годы он почувствовал желание познать таинство информатики и выучить все компьютерные премудрости, за которыми, как он считал, было большое будущее. Всё это ему было крайне интересно и давалось с лёгкостью. Окончив школу, Дмитрий выучился на программиста и решил связать свою жизнь с этой специальностью.

Он регулярно читал в Интернете новости, связанные с компьютерными технологиями и с созданием искусственного интеллекта, и порой у него возникало сильное сожаление о том, что он не работает в какой-нибудь серьёзной компании, занимающейся разработкой роботов и мыслящих машин. Дмитрий не сомневался, что не пройдёт и полвека, как самые совершенные андроиды станут массовыми и привычными в быту и во многом даже будут незаменимы, а ещё появятся настоящие кибернетические организмы, которых показывают в фантастических фильмах. Ему было обидно за родную страну, пока что отстававшую в робототехнике от Америки, Японии и Китая. Но он верил, что когда-нибудь Россия всё же догонит эти страны и вырвется вперёд как в этом деле, так и в других передовых науках и технологиях.

Несколько лет Дмитрий проработал в разных компаниях айтишником, но потом, с подачи своего друга Алексея Скворцова, решился уйти «в свободное плавание», чтобы не подчиняться всяким балбесам, занимавшим большие должности только потому, что они являлись чьими-то родственниками или знакомыми. И вообще, он хотел, чтобы у него не было никакого начальства и никакой зависимости…

На завтрак мать сделала его любимую гречневую кашу и яичницу с колбасой, и Дмитрий с удовольствием поел.

– Собери ёлку, – попросила сына Татьяна Сергеевна, – а я потихоньку наряжу её, пока ты будешь гулять с Артёмом. Кстати, ты определился, что купишь ему и Дашеньке?

– Ну, Даше я лучше дам денег, и пусть она сама купит себе подарок. А с Артёмом мы зайдём в универмаг и там подберём что-нибудь. Он любит разных роботов. Молодец, по моим стопам идёт. – Дмитрий улыбнулся, подумав о сыне. – Уже вовсю интересуется компьютерами. Буду его натаскивать в этом деле. Может, тоже станет айтишником.

Поев, он быстро собрал и установил в зале ёлку, которую купил лет пять назад, после чего повесил на неё электрическую гирлянду, состоявшую из светодиодных ламп четырёх цветов. Как только лампочки замигали, комната сразу наполнилась радостной аурой праздника.

– Уже четвёртый Новый год буду встречать без Павлуши, – с грустью произнесла мать, глядя затуманенным взором на светящуюся гирлянду. – Как быстро время летит…

Отец умер осенью двадцатого года, во время вспышки коронавируса. Тогда эту поганую болезнь подхватила на работе Ольга. От неё, соответственно, заразились дети и Дмитрий, а уже от него – родители. Мать переболела относительно легко, а вот отец с заразой не справился, потому что у него, от многолетнего курения, были больные лёгкие, и вирус добил их. Павла Андреевича в тяжёлом состоянии положили в больницу, где он и скончался спустя пять дней.

– Зато теперь я буду встречать Новый год с тобой, – немного утешил он мать.

– Уж лучше бы ты встречал его с семьёй, – резонно заметила Татьяна Сергеевна. – А так у меня лишний повод для переживаний.

– Ну, извини за повод. – Дмитрий обнял её и поцеловал в щёку. – Не переживай, всё будет хорошо.

– Дай-то бог. Ещё бы война эта треклятая закончилась в наступающем году… А то ведь сколько уже погибло мужиков… и у них, и у нас… – Мать покачала головой. – Да только чует моё сердце, что это ещё надолго. Вот уже и нам тут всё чаще достаётся. А вчерашний обстрел так вообще… Прямо страсть… Бухало так, что стёкла дрожали.

В самом деле, накануне вечером Белгород подвергся обстрелу из РСЗО, и ПВО сбивала цели практически над самим городом. К сожалению, были и разрушения, и жертвы. Как сообщил позже губернатор, на подлёте к городу были сбиты тринадцать реактивных снарядов. При этом один мирный житель погиб, а ещё четверо получили ранения, и среди них – десятилетний ребёнок. Повреждения же, судя по сообщению, получили десять частных домов.

Задумавшись над словами матери, он вспомнил о подарке атамана – поясе с молитвой «Живый в помощи». Когда Дмитрий уходил от жены, то захватил пояс с собой, опасаясь, что Ольга со зла может выбросить его.

Сейчас пояс хранился в резной деревянной шкатулке, стоявшей на полке серванта в зале. Дмитрий подошёл туда и, достав из шкатулки чёрную ленту, развернул её и прочёл слова молитвы. На всякий случай, он решил сегодня взять пояс с собой.

_   _   _

Белгород принарядился в преддверии Нового года, украсился цветной иллюминацией на деревьях и на разных уличных декоративных конструкциях в виде фигур животных и диковинных арт-объектов. Близкий праздник буквально витал в городской атмосфере и отражался в радостных лицах прохожих. Только немного портило яркость впечатлений отсутствие снега, лишая горожан привычной и милой для русской души зимней торжественности. Нет, совсем не та зима без снега – не похожа сама на себя, утратив свою замечательную особенность, своё неповторимое очарование.

Уже далеко не первый раз белгородцы встречали Новый год без белого одеяния земли. Увы, природа в двадцать первом веке стала часто капризничать и преподносить по всей планете разные противные сюрпризы. Вот и зима здесь, на юге Центральной России, нынче мало походила на настоящую русскую зиму – с глубокими сугробами и трескучими морозами. Дети теперь, по сути, даже не знали, какой она должна быть на самом деле.

Да и мороза-то сегодня не было – пять градусов выше нуля…

– С наступающим. – Войдя в квартиру, Дмитрий потянулся к жене с надеждой обнять её и поцеловать, но Ольга поспешно отстранилась от него и недовольно фыркнула.

– Лазарев, давай не будем устраивать театр, – холодно произнесла она, очевидно, тем самым давая ему понять, что по-прежнему испытывает неприязнь и не намерена что-либо менять в их отношениях.

– Ну, как скажешь. – Он сразу ощутил в душе ожог и сильную горечь. – Княгиня Ольга.

Раньше Дмитрий называл так жену, когда испытывал к ней нежность и желание сказать ей что-нибудь приятное. Так повелось с самого начала их знакомства.

Дмитрий хорошо помнил, как всё это было. Он тогда работал в компании, которая занималась разработкой сайтов и локальных компьютерных сетей. Его, как одного из лучших специалистов в этом деле, однажды направили выполнять заказ в ту самую организацию, где трудилась Ольга. Несколько дней он создавал там сеть и устанавливал разные рабочие программы, и за это время обратил внимание на симпатичную шатенку-бухгалтера с умными синими глазами, в которых проглядывалась загадочная и манящая небесная бездонность. Ольга часто подходила к нему, что-то спрашивая и уточняя по поводу программного обеспечения или разговаривая с ним на посторонние темы. Видно, она тоже испытывала к Дмитрию симпатию. И вот, после завершения работы, он решился попросить у неё номер телефона, и Ольга не отказала ему. Ну а потом всё произошло как-то само собой – они стали встречаться, сошлись и в итоге поженились.

Позже Дмитрий порой размышлял обо всё этом, и каждый раз приходил к выводу, что их взаимная симпатия возникла не случайно, а вполне логично. Они оценили друг в друге, прежде всего, интеллект и всесторонне развитую личность. Он и теперь, сравнивая Ольгу с другими знакомыми женщинами, с грустью осознавал, что она всё-таки подходит ему больше, даже несмотря на её непростой характер.

«Наверно, это и есть та самая любовь», – думал он, понимая, что разлюбить жену – задача непростая…

Но сейчас Дмитрий назвал её «княгиней» не от избытка нежных чувств, а от боли в душе, вложив в это слово горький сарказм.

В прихожую выбежал из своей комнаты Артёмка и бросился в объятия отца.

– Ну что, звёздный навигатор, ты готов к космической прогулке? – Дмитрий обнял сына и потрепал рукой его русые волосы. – Нам сегодня предстоит полёт в самый центр Галактики.

Это была их давняя игра, в которой Артём становился навигатором, проторяющим путь звездолёта в космической безбрежности. А Дмитрий рассказывал ему про звёзды и планеты, про чёрные дыры и квазары – обо всём, что знал сам. Артёмка проявлял живой интерес к устройству и загадкам Вселенной и иногда даже заявлял, что хочет исследовать космос. Впрочем, сын не меньше интересовался и компьютером, и Дмитрий с большим удовольствием объяснял ему, что и как, надеясь, что Артём всё же пойдёт по стопам отца и станет айтишником или даже первоклассным программистом. Но, конечно же, в любом случае, сын, в первую очередь, должен был вырасти хорошим человеком и обрести себя в этом сложном мире…

– Готов! – Артёмка радостно запрыгал вокруг отца и затем побежал в свою комнату одеваться.

Дмитрий заметил, что сын всё больше и больше становится похож на него – особенно  карими глазами. Впрочем, «греческий» нос и круглый подбородок тоже были типично «лазаревскими». А вот дочь, бесспорно, походила на мать, унаследовав от Ольги все её привлекательные черты. Но зато характер у Даши был, скорее всего, отцовским. По крайней мере, ему казалось именно так.

Ольга наблюдала за ними, нахмурившись и поджав губы, тем самым выказывая своё недовольство.

– А где Даша? – спросил Дмитрий, разглядывая жену и чувствуя, что соскучился по ней и совсем уже не злится на неё.

– У подруги, – сухо ответила Ольга. – Они хотят приготовить на Новый год торт.

– Пройти-то можно или будешь в дверях держать?

– Вообще-то, ты у себя дома, – вспылила она, – и никто тебя в прихожей не держит.

Эти фразы прозвучали явно многозначительно, словно жена подала ему сигнал своей готовности к примирению.

Он молча прошёл в зал и сел в кресло. Наряженная искусственная ёлка стояла на своём обычном месте и даже с выключенными лампочками создавала в комнате приятное ощущение уюта и праздничное настроение. Так же в комнате были развешаны гирлянды – из бумажных флажков со всякими весёлыми картинками и из цветной фольги, имевшей  вид пушистых "лиан".

Глядя на ёлку и новогодние украшения, Дмитрий невольно вспомнил, как их семья всегда весело и дружно проводила этот чудесный праздник, как он и Ольга утром первого января вручали детям подарки «от Деда Мороза», который якобы приходил ночью. Только Даша, понятное дело, давно уже отрицала всякую сказочную явь, хотя и подыгрывала родителям ради младшего брата, поскольку Артёмка пока ещё верил в существование добрых и злых волшебников и прочих мифических существ.

– Как там Татьяна Сергеевна? – спросила Ольга.

– Да потихоньку. Слава богу, чувствует себя неплохо.

– А у тебя как дела?

Дмитрий удивлённо посмотрел на жену, не ожидав от неё такого вопроса.

– У меня? – Он пожал плечами. – Да, вроде бы, тоже всё хорошо. Заказов стало больше, так что мы с Алексеем без дела не сидим.

– Понятно. – Ольга кивнула и села в другое кресло. Она всё время выглядела хмурой и задумчивой, словно что-то терзало её душу. – Ты мог бы и почаще заходить. Артёмка о тебе чуть ли не каждый день спрашивает. Когда папа придёт?.. А папа не приходил?..

– Хорошо, постараюсь заходить чаще, – пообещал он, пытаясь понять, не кроется ли за словами жены некий второй смысл. Он вдруг почувствовал, что очень хочет, чтобы этот самый «второй смысл», действительно, существовал.

– Что-то устала я за последние месяцы. – Ольга вздохнула и побарабанила пальцами обеих рук по подлокотникам кресла. – Приходится часто задерживаться на работе, чтобы успеть всё сделать. Завалили нас всякой дурацкой финансовой отчётностью. По сути, только лишняя писанина… Такое впечатление порой, будто кто-то специально всё это придумывает, чтобы над людьми поизмываться.

– Теперь везде так, – заметил Дмитрий. – Кучи какой-то бессмысленной писанины. Отчёты, инструкции, регламенты, отписки… Все жалуются, что всё это отнимает уйму времени. По сути, вся страна погрязла в канцелярщине. Кошмар…

– Да уж. – Ольга грустно улыбнулась, но тут же вновь придала своему лицу строгое выражение, как будто боялась выдать свои истинные эмоции. Но Дмитрию о многом говорило то, что она, несомненно, сейчас искала у него понимания и сочувствия.

И тут он, сам того не ожидая от себя, произнёс заветную фразу, которая крутилась у него в голове уже несколько дней.

– Может, встретим Новый год вместе?

Эта фраза, конечно, далась ему с трудом, но, вместе с тем, Дмитрий почувствовал в душе сильное облегчение.

Ольга несколько секунд смотрела с усмешкой на мужа.

– Предлагаешь встретить вместе? – Она скептически хмыкнула. – А стоит ли? Всё равно ведь ты другим уже не станешь.

– Это точно, не стану. – Дмитрий снова разозлился на жену. – Да и ты тоже.

– Ну, значит, не будем пытаться повернуть реку вспять, – заключила она прежним ледяным голосом.

– Ты права, не будем…

Ольга, как ему показалось, хотела ещё что-то сказать, но в комнату забежал сын, и она промолчала.

– Не ссорились? – спросил Артём, внимательно глядя на родителей.

– Нет, – ответила Ольга, отведя глаза в сторону.

Этот ответ матери сыну явно понравился, потому что он засиял и потянул отца за руку.

– Ну, пойдём уже.

– Пойдём. – Дмитрий встал и развёл руками, как бы демонстративно извиняясь перед женой, но она только вновь нахмурилась и поджала губы…

_   _   _

В этом городе Дмитрий прожил все сорок три года своей жизни, точнее, сорок два, если отнять год службы в армии. Он, бесспорно, любил свой родной город, испытывал к нему, если можно так сказать, возвышенные чувства. Более того, он считал Белгород, в какой-то мере, сакральным городом России.

Конечно, Дмитрий неплохо знал историю Белгорода, в которой было много славных и трагических моментов. Так, к примеру, в тысяча шестьсот двенадцатом году, то есть в Смутное время, Белгородскую крепость взяли, разграбили и сожгли польско-литовские войска. Позже, в тысяча шестьсот тридцать третьем, а затем и в тысяча шестьсот тридцать четвёртом году, Белгород дважды осаждали запорожские казаки во главе с полковником Яковом Остряниным, но так и не смогли его взять, хотя ими был сожжён большой острог. После этого Белгород, по сути, стал главной крепостью Белгородской засечной черты, защищавшей южную границу Русского царств от набегов крымских татар.

В годы Гражданской войны, в Белгороде несколько раз менялась власть. Сначала, сразу после Великой Октябрьской революции, город перешёл под контроль большевиков. Затем, в апреле восемнадцатого года, Белгород оккупировали германские войска, и он вошёл в состав Украинской державы во главе с гетманом Скоропадским. В самом конце того же года город освободила Красная Армия, и он оказался в составе РСФСР. Летом девятнадцатого года Белгород заняла Добровольческая армия генерала Деникина, но уже к концу года Красная Армия вновь освободила город. Конечно, во время этих боёв было пролито немало крови.

В Великую Отечественную войну Белгород натерпелся особенно сильно. Двадцать четвёртого октября сорок первого года его захватили немецко-фашистские войска. Во время оккупации гитлеровцы буквально зверствовали в городе. Тысячи белгородцев были расстреляны, повешены, сожжены заживо и насмерть замучены в застенках местного гестапо. А одним из самых страшных злодеяний захватчиков стало массовое сожжение горожан в сараях камышитового завода пятого февраля сорок второго года. Среди этих людей были старики, дети и женщины с грудными младенцами, лежачие больные.

Девятого февраля сорок третьего советские войска первый раз освободили Белгород, но восемнадцатого марта немцы вновь захватили его. А окончательное освобождение города произошло уже в ходе Курской битвы – пятого августа сорок третьего года. Бои за Белгород начались утром. Восемьдесят девятая гвардейская стрелковая дивизия вошла в город с севера и северо-запада, а части триста пятой стрелковой дивизии ворвались в Белгород с юго-востока, после чего первый мехкорпус блокировал город с запада. К вечеру Белгород уже был почти полностью освобождён, но ещё всю ночь добивались остатки фашистов.

Да, война принесла Белгороду огромное горе. Он был очень сильно разрушен – не уцелело ни одного исторического здания в центре города. Из тридцати пяти тысяч жителей в итоге в городе осталось лишь около ста пятидесяти человек. Так что он, наряду с Орлом, вполне справедливо получил громкое и гордое название «город первого салюта».

После войны Белгород, можно сказать, восстал из пепла, возродился, а потом он оказался столицей новообразованной области – Белгородской. За два последних десятка лет Белгород сильно разросся и стал намного краше. В нём появились высотные дома и большие торговые центры самой причудливой архитектуры, а улицы, площади и парки были облагорожены и теперь своим видом радовали глаз. Город расцвёл и приобрёл солидность и величавость, превратился в современный культурный и, как говорится, деловой центр Черноземья. Одна была у него беда – пробки на некоторых главных улицах в часы пик, и уже не спасали даже новые объездные дороги…

_   _   _

– Итак, по программе нашего полёта сначала мы держим курс на каток, дальше – в универмаг и на рынок, а потом залетим перекусить в космическое кафе, – объявил Дмитрий. – Возражения есть?

– Нет! – радостно воскликнул Артём. – Держим курс на каток!

Крытый, надувной каток находился на центральной площади. Катались они полчаса, после чего погуляли по площади вокруг ёлки. В одном из стоявших здесь праздничных торговых киосков, сделанных из дерева в виде русских изб, Дмитрий купил два горячих, сочных беляша, решив немного побаловать сына, а заодно и себя. Затем они пошли в универмаг «Белгород», стоявший в двух кварталах от площади. Там, на третьем этаже, располагался магазин «Детский мир» с большим выбором товаров.

Артёма больше всего интересовали радиоуправляемые игрушки, особенно роботы. Он долго разглядывал полки, уставленные яркими коробками и образцами продукции, и, наконец, с довольной улыбкой, объявил своё решение.

– Хочу вон того.

Это был робот «Мобикаро», управляемый с помощью специального пульта-планшета.

– Отличный выбор, – заключила продавщица – симпатичная, рыжеволосая девушка. – Он умеет ходить, танцевать, говорить и воспроизводить несколько мелодий. Так же у него имеется сенсорное управление, благодаря чему робот реагирует на жесты своего хозяина и повторяет их. Ещё его можно запрограммировать на выполнение нескольких команд. Вашему сыну он, несомненно, понравится.

– Ну что, берём? – спросил Дмитрий.

– Берём! – воскликнул Артём, взгляд которого горел.

Сыну очень нравились подобные игрушки. У него уже имелись всякие трансформеры, конструкторы и машинки, но, конечно же, теперь этот робот должен был стать красой и гордостью его коллекции.

После универмага зашли на Центральный рынок. Здесь Дмитрий прикупил для праздничного стола мандарины, сыр, колбасу для оливье, буженину, говяжью лопатку и куриные окорочка для холодца, а так же шоколадных конфет. «Звёздный навигатор» тут же попробовал конфеты и выразил своё большое одобрение.

Здесь же Дмитрий приобрёл две фигурки Дракона – символа следующего, две тысячи двадцать четвёртого года, по китайскому календарю. Он не был поклонником гороскопов и всяких магических премудростей и считал всё это не более чем шарлатанством и видом манипуляции людьми, но сами сувениры вызывали у него умиление и душевный комфорт, и поэтому Дмитрий покупал не только символы года, но и прочие подобные фигурки.

Следующим по маршруту «космического рейдера» было кафе-пиццерия «Потапыч», напротив которого один из городских художников продавал свои картины – в основном, пейзажи и натюрморты. Вообще, художники уже много лет как облюбовали это место в центре города. А ещё здесь часто продавались различные сувениры.

Дмитрий заказал пиццу с курицей и ананасами, две солянки, порцию картофеля фри, два эскалопа и бутылку пепси-колы. Ему хотелось, чтобы Артёмка запомнил этот день надолго.

После катания на коньках и прогулки сын ел с большим аппетитом. Пока обедали, разговор как-то сам собой зашёл о роботах.

– А есть роботы, которые умней людей? – спросил вдруг Артём.

– Ну, пока ещё таких нет, но, думаю, скоро они появятся, – ответил Дмитрий. – А вообще, в будущем роботы займут важное место в обычной жизни.

– Они будут помогать людям? – У Артёма опять загорелись глаза.

– Да, они будут помогать в домашних делах и везде, где только можно. – Дмитрий порадовался тому, что сыну интересна эта тема. – Роботы станут такими же привычными, как сейчас компьютеры и смартфоны. Их будет большое разнообразие. К примеру, одни будут большие и могучие, а другие – очень маленькие, даже вплоть до размеров молекул, чтобы чистить сосуды человека. Думаю, роботы пригодятся для освоения Луны и Марса, а потом и для колонизации далёких планет. Ведь люди, Артёмка, как ни крути, рано или поздно научатся создавать такие космические корабли, которые долетят не только до края Солнечной системы, но и до других звёзд. Потому что разум дан человеку для того, чтобы познавать Вселенную и найти в космосе других разумных существ, а они, конечно же, где-то есть. Понятно тебе?

– Да. – Кивнув, Артём на несколько секунд призадумался над словами отца и затем встрепенулся. – А делать роботов это ведь круто?

– Конечно, круто. – Дмитрий подмигнул ему. – Хочешь научиться их делать?

– Хочу, – ответил сын, и по его задумчивому виду стало понятно, что эта идея уже глубоко засела в нём.

– А для этого надо стать умным и много знать.

– Хочу стать умным, – серьёзно заявил Артём. – Я ведь смогу?

– Конечно, сможешь. Главное, сильно этого хотеть и поставить перед собой такую цель. Целеустремлённый человек может добиться практически всего, что задумал.

– Круто. – Артём заулыбался. – Я стану умным и буду делать роботов.

Дмитрий почувствовал умиление, глядя на сына, и мысленно пожелал, чтобы тот, действительно, посвятил свою жизнь созданию роботов и искусственного интеллекта. Ему в этот момент сильно захотелось в будущем увидеть Артёма ни кем иным как великим учёным с мировым именем…

_   _   _

Они вышли из «Потапыча» около трёх часов дня. Небо по-прежнему было ясным, словно сегодняшний день решил вдосталь порадовать горожан хорошей погодой и тем самым сделать их настроение по-настоящему предпраздничным.

– Ну что, звёздный навигатор, берём курс на родную планету, – произнёс Дмитрий.

Он совсем не желал расставания с сыном, и от этого у него даже заныло в груди. К тому же, ему хотелось увидеть и дочь, по которой он тоже скучал.

– Берём, – вяло ответил Артём и понурился. Видимо, он сейчас испытывал схожее состояние. – А ты… больше никогда не вернёшься к нам?

В глазах сына было столько надежды и безмолвной мольбы, что у Дмитрия всё внутри дрогнуло. Он понял, что не может, да и не имеет права, неосторожным ответом нанести детской душе Артёма глубокую рану, которая, возможно, будет потом заживать много лет, а может, вообще никогда до конца не зарубцуется.

– Вернусь. – Дмитрий сказал это уверенным голосом, хотя, конечно, сомневался в том, что всё образуется. – Ну куда ж я без вас? Вот только… мама пока не хочет со мной мириться.

– А почему не хочет? –  спросил Артёмка.

– Ну… – Дмитрий тщательно подбирал слова. – Понимаешь, у взрослых случаются в жизни такие трудные моменты, когда им кажется, будто их недостаточно любят. И тогда они начинают мучиться сами и невольно обижать своих близких. Вот у мамы сейчас такой момент.

В принципе, это была правда, но только прилаженная и смягчённая.

– Ну, прямо как дети, – подумав, сказал Артём.

– Да, иногда взрослые становятся как дети, – подтвердил Дмитрий. – Но это на время.

Он взял сына за руку, чтобы хоть чем-то поддержать его, потому что чувствовал, как тяжело тот переживает ссору родителей. Бесспорно, они оба были виноваты в этом их семейном разладе, даже если Ольга тысячу раз была неправа, и тяжесть своей части вины давила на него, омрачая душу.

Потом Дмитрий вдруг вспомнил, что жена долго не соглашалась родить второго ребёнка, приводя разные веские доводы. Но, слава богу, в конце концов, она решилась на этот серьёзный шаг, и Артём появился на свет. Да, им было непросто в первые годы жизни сына, но зато теперь Дмитрий испытывал настоящее отцовское счастье, потому что Артёмка рос смышлёным и любознательным, легко впитывая в себя знания. Всё у них в семье шло хорошо, и вот этот чёртов разлад с Ольгой…

Остановка находилась метрах в пятидесяти от кафе. Там, в ожидании автобусов, стояли несколько человек. Среди них была симпатичная женщина лет тридцати или чуть старше, с девочкой примерно десятилетнего возраста и с детской коляской.

Ещё одна молодая мама разговаривала по смартфону, а около неё крутился мальчуган – на вид, ровесник Артёма. Пожилая тётя с задумчивой улыбкой смотрела на молодую маму с коляской, а на лавке сидел старик в рыжей шапке-ушанке, с рюкзаком за плечами. Чуть в стороне девушка что-то разглядывал на витрине газетного киоска.

Напротив остановки, через дорогу, находился второй центральный универмаг города – «Маяк». Возле него царило оживление – люди входили и выходили. У пешеходного перехода тоже стояли люди, ожидая зелёного сигнала светофора.

Эта привычная картина городской жизни неожиданно показалась Дмитрию слишком уж идиллической и даже какой-то неестественной. Что-то здесь было не так, что-то во всём этом настораживало и тяготило. Он не мог себе логично объяснить причину такого ощущения, и от этого его охватило чувство неясной тревоги.

Непроизвольно Дмитрий с беспокойством посмотрел на сына, прижимавшего к груди яркую коробку с роботом, и опять подумал о том, что, возможно, случится новогоднее чудо, и Ольга изменится, поймёт, что она не права. Конечно, это было наивное мечтание, и он усмехнулся. А затем в его памяти всплыл эпизод пятнадцатилетней давности – они с Ольгой гуляют по вечернему Белгороду, влюблённые и счастливые. Да, несомненно, они тогда оба были счастливы, потому что любили друг друга. Ведь это же было! Было!..

Неожиданно какой-то посторонний, незнакомый звук вторгся в эту безмятежную реальность предпраздничного дня. Это был шум, совсем не похожий на тот, что издают движущиеся по улицам машины и автобусы, и этот ЧУЖОЙ шум становился всё громче и страшнее, явно быстро приближаясь. Затем Дмитрий понял – что-то опасное движется в небе.

А в следующее мгновение он увидел, как метрах в двадцати от остановки тротуарная плитка и асфальт взметнулись серым, безобразным фонтаном каменного крошева, и этот фонтан обрушил свои «струи» на людей, стоявших на остановке и идущих поблизости, легко сметая их, словно они были тряпичными куклами.

Успев осознать, что этот «фонтан» несёт смертельную опасность, Дмитрий сгрёб Артёма в охапку и закрыл его собой от разящих «струй». Он сделал это машинально, не думая – в нём безотказно сработал отцовский инстинкт защиты родного ребёнка.

От сильного удара в спину Дмитрий не устоял на ногах и, вместе с Артёмом, упал на тротуар, при этом, краем глаза, увидев, как возле универмага тоже попадали люди. В ту же секунду раздался страшный, оглушительный грохот, а вслед за ним – ещё один, и ещё. И этот повторяющийся многократным эхом грохот, казалось, пробирался в самую душу, заполняя её ужасом.

Только сейчас Дмитрий ясно осознал, что идёт обстрел города, причём, самого его центра, и взрывов очень много. По Белгороду, судя по всему, били какие-то реактивные системы, которые целили именно по городским кварталам, по мирным людям, по нему, Дмитрию, и по его сыну.

Этот кошмар длился всего лишь около минуты, но минута эта, казалось, растянулась в целую вечность. Наконец, грохот стих, и стали слышны истошные человеческие крики, полные боли и отчаяния. Потом Дмитрий увидел горящие на стоянке машины и несколько секунд с изумлением смотрел на это жуткое, но, вместе с тем, завораживающее зрелище, похожее на очень реалистичный фильм про войну. От понимания, что всё это происходит на самом деле, Дмитрию стало страшно.

Он встал на четвереньки и увидел под собой лицо Артёма. Глаза сына были полны ужаса, но, к счастью, это были глаза живого человека, и на душе у Дмитрия стало легче.

– Где-нибудь болит? – спросил он и почти не услышал своего голоса, потому что уши были заложены.

Артём ничего не ответил, и Дмитрий повторил свой вопрос, но только уже закричав.

Видимо, в этот раз сын услышал его, потому что покачал головой. Дмитрий поднялся на ноги и помог встать Артёму, после чего огляделся по сторонам.

Перед ним предстала ужасная картина.

Первая молодая мама лежала на правом боку без движения, а под ней растекалась лужа крови. Возле женщины на тротуаре сидела её дочка и рыдала, прижимая к себе окровавленную левую руку. Коляска валялась в стороне, а выпавший из неё ребёнок корчился на спине от боли и хныкал – его штанишки были изодраны осколками, и из многочисленных ран на ногах сочилась кровь.

Вторая молодая мама и её сын лежали рядом друг с другом, лицами вверх, и по их застывшим взглядам Дмитрий понял, что оба они мертвы. Вокруг них тоже виднелось много крови.

Старик был жив. Он копошился возле лавки и кряхтел, неуклюже пытаясь встать. Видимо, досталось от осколков и ему.

А в нескольких метрах от старика на плитке тротуара трепыхался окровавленный голубь.

– Подожди, я сейчас! – крикнул Дмитрий сыну и, первым делом, бросился к ребёнку, выпавшему из коляски.

Оказавшись рядом, он увидел, что это девочка, а дальше действовал интуитивно, так как времени на раздумья просто не было. Сорвав с шеи ребёнка пёстрый шарфик, он туго перетянул им правую ножку выше колена. Чтобы перетянуть вторую ножку, Дмитрий воспользовался своим брючным ремнём, стянув его с себя буквально за пару секунд.

Затем он хотел оказать помощь старшей сестрёнке этой бедняжки, но какой-то мужик лет пятидесяти опередил его. Тогда Дмитрий бросился к старику и помог ему сесть на лавку.

– Ничего, всё нормально, немного плечо задело, – забормотал старик, хотя лицо его кривилось от боли. – Не смертельно. Господь уберёг…

Эта фраза «Господь уберёг» резанула слух и словно проникла в самое сердце.

«А ведь и нас Господь уберёг…» – осенило Дмитрия.

Тут он вспомнил про лежавший в кармане пояс «Живый в помощи» и инстинктивно прижал к груди руку.

«Неужели это пояс нас спас? Неужели, и вправду, пояс?..»

Он вернулся к сыну, который по-прежнему стоял на том же месте. Артём, трясясь и рыдая, прижался к отцу.

– Тёма, не плачь, всё уже позади, – стал успокаивать его Дмитрий. – Мы живы, сынок, живы… Всё хорошо…

Тут его самого охватил сильнейший озноб – видимо, организм запоздало среагировал на пронёсшуюся рядом смерть. А потом он почувствовал огромную усталость и слабость в ногах.

Дмитрий доплёлся до лавки и обессиленно присел на неё, глядя как вокруг, возле погибших и раненых, суетятся какие-то люди. Где-то раздался вой скорой помощи.

– В «Потапыч» попало! – кричал непонятно кому подбежавший к остановке парень с безумными глазами, у которого на лице была кровь. – Летняя пристройка вся в хлам!.. – Там кого-то ранило… А художника наглухо… Он возле картин лежит… весь в крови…

У Дмитрия опять возникло ощущение нереальности происходящего. Взрывы, падающие люди, горящие машины, окровавленные мёртвые тела… Всё это походило на какой-то кошмарный сон, от которого хотелось скорее избавиться. Казалось, сейчас он проснётся, и весь этот кошмар тут же исчезнет, а вокруг будет обычная мирная жизнь.

– Папа, телефон…

– В смысле? – Дмитрий смотрел на стоявшего рядом сына, не понимая, чего тот хочет.

– У тебя телефон играет. Может, это мама?..

Только сейчас Дмитрий услышал музыку входящего звонка, и трясущейся рукой достал из внутреннего кармана куртки смартфон. На экране высветился знакомый номер, под которым было написано имя звонящего – «Оленька».

Он с трудом провёл непослушным пальцем по экрану и приложил смартфон к уху.

– Слушаю…

– Что с Артёмом?! – закричала Ольга.

Конечно, как любая нормальная мать, она, в первую очередь, беспокоилась о своём ребёнке, и это было правильно.

– Артём в порядке. Всё хорошо…

– А вы… где? – опять закричала она.

– Мы… напротив «Маяка», – ответил Дмитрий. Слова давались ему с трудом, голос дрожал, и он никак не мог унять эту дрожь. – Тут кошмар… Люди погибли… Мы с Тёмой живы… Оленька, мы живы…

Ольга издала что-то похожее на громкий стон, и от этого звука в душе у Дмитрия всё затрепетало.

– Дима, я так испугалась за вас... – Её голос тоже срывался от сильного волнения. – За Артёмку и за тебя… Боже мой… Прочла сейчас в Телеграме, что под обстрел попал центр города. Есть пострадавшие… Очень сильно громыхало, и много раз… Дима, это так страшно. Какие они твари… Били прямо по центру… Сволочи… Они же знали, что здесь люди…

– Они фашисты, они нелюди, – сквозь зубы процедил Дмитрий, чувствуя кипящую в душе ненависть к бандеровским тварям. – Их надо уничтожать… нещадно…

– Димочка, ты… ты прости меня, пожалуйста, – сбивчиво произнесла Ольга. – Я была неправа. Возвращайся к нам. Давай забудем наши ссоры. Хорошо?

Она замолчала, ожидая, что он скажет, и Дмитрий сразу окончательно отбросил все свои сомнения.

– Я вернусь… Конечно, вернусь…

Подъехала карета скорой помощи, и в неё погрузили раненых девочек и старика. Машины на стоянке продолжали гореть, выбрасывая в небо густые клубы чёрного дыма, а стоявшая неподалёку многоэтажка была обезображена зияющими оконными проёмами без стёкол и многочисленными большими и маленькими выбоинами на стенах. А в той стороне, где находилась центральная площадь, тоже что-то сильно дымилось.

– Погибших и раненых много, – сказал Дмитрию тот мужик, что помогал девочке. – У меня друг в МЧС работает. Я звонил ему. Прилёты были на площади, возле «Белгорода», на проспекте Славы, по детскому спортцентру… Вот суки…

У Дмитрия заныло в груди. Теперь стал ясен весь масштаб чудовищного злодеяния украинских вояк, весь размер несчастья…

Потрясённый, израненный Белгород начинал приходить в себя после страшного, подлого удара врага. Предпоследний день года принёс областному центру огромное горе и оказался для него трагическим. Идущая рядом война наглядно, в полную мощь показала свой жуткий, свирепый оскал, и Белгород сегодня с лихвой испытал на себе нелёгкое бремя прифронтового города. Теперь он, своим горем, сроднился с Донецком, Луганском и другими городами Донбасса, которые уже более девяти лет получали увечья и истекали кровью.

Дмитрий был уверен, что Белгород, так же как и те города, справится с пришедшей бедой и не менее мужественно переживёт случившееся. Дмитрий ничуть не сомневался в этом, ведь в Белгороде, жили такие же русские люди, как и на Донбассе, и здесь, конечно, витал тот же самый русский дух, способный вытерпеть многое…

30 декабря 2023 г., в результате варварского обстрела ВСУ центра Белгорода реактивными системами залпового огня RM-70 «Вампир», по официальным данным, погибли 25 мирных горожан, в том числе – 5 детей. Также было ранено 109 человек.

Ноябрь-декабрь 2024 г.

Илл.: Художник Полетаев М.А. "Раскол русского мира". 2022 г.