I

Когда в школу привезли новогодние подарки, которые учителя вместе со старшеклассниками, выстроившись цепочкой, перебрасывали из рук в руки, Маша, сморщив нос, разжевывала и запивала теплой водой противные таблетки от гриппа. Растворимые порошки, пахнущие фальшивыми ароматами фруктов и лесных ягод, мама, участковый врач-педиатр, детям на дух не признавала.

- Вырастешь, и тогда не пей, гадость эту порошковую, организму помогать нужно, иначе совсем обленится, а жар нужен, чтобы иммунитет работать начинал.

Школа была совсем недалеко от дома, четыреста пятьдесят шагов в хорошую погоду и ста шагами больше в плохую. Эту странную задачу с числом шагов, Маша решала каждый раз, когда утром бежала в школу, если в этот день та была открыта. Школа была большой, относительно новой, всего-то раза в три старше Маши, когда там училась мама, здание было совсем новым, зато учителя остались те же, только стали старше. Учитель русского языка так и говорила Маше, что она вылитая мама в детстве, те же веснушки, тонкий с горбинкой нос, чуть отставленная верхняя губа и мелко вьющиеся рыжие волосы, которые соседям по парте хотелось погладить. Школа была, как говорили в Горловке, за каналом, в самой глубине заставленного девятиэтажными домами микрорайона Строитель.

Недавно в школе открыли музей, главной достопримечательностью которого были обломки дронов, их школьный сторож, отпускавший на зиму густую седую бороду, собирал в коридорах рядом с выбитыми окнами, реже доставал с чердака, в темное пространство которого залезать по узкой металлической лестнице старику было уже тяжело.

Зал, где несшие смерть с неба обломки творений рук человеческих были расставлены по полкам, напоминал Маше зоологический музей, где по полкам расставлены фрагменты скелетов динозавров, доисторических зубастых птиц, и даже череп ископаемого безносого крокодила, точь-в-точь похожего на вытянутый мотор самолетного беспилотника, пробившего крышу школы и устроившего пожар. Из окна Маша видела, как приехавшие пожарные очень быстро заливали горящую классную комнату пеной. Рядом стоял автомобиль с открытым кузовом, в котором на металлической штанге смотрел в небо спаренный пулемёт. Из кабины автомобиля выскакивал военный с двуствольным ружьем, еще один военный, выставлял на крышу кабины специальную антенну. Папа, командир танкового взвода, говорил, что так находят беспилотники и стараются сбить их еще на подлете.

Зал, со ставшими уже ископаемыми фрагментами беспилотников, все время пополнялся и было ясно, что скоро уже будет нужен новый.

Сейчас этот автомобиль, прикрывавший небо над грузовиком с подарками также стоял перед школой. Маша притянула стул к батарее, поджав ноги, уселась боком, по-кошачьи положив голову на подоконник, и стала смотреть, как по цепочке человеческих рук плывут в здание коробки с подарками.

Угроза нападения с неба, страх перед незаметно возникающим дроном, жужжание которого становилось слышно только, когда он был совсем рядом, заставляла двигаться на улице очень быстро. Главное – не думать про дрон, можно смотреть по сторонам и в небо, можно просто считать шаги, можно мечтать, как мама согласится, и они заведут котенка, обязательно девочку. И тогда, через четыреста пятьдесят детских шагов, Маша окажется в своем родном пятом классе, рядом с родным уже Вовой, который обязательно будет втайне гладить её по волосам, а она будет делать вид, что не замечает. А на переменах он будет угощать ее принесенными из дома чищенными грецкими орехами, их его дедушка лущит вечерами, а она будет кормить его испеченным мамой рассыпающимся печеньем. Домой они пойдут порознь, так безопаснее. Вечерами Вова присылал ей фотографии своего кота, рыжего диванного лежебоки, который любил уютно свернуться прямо на рабочем столе, вытянутом перед батареей.

Гриппом они заболели вместе, Вова написал вечером, что завтра он не придет, поднялась температура. Увидев в конце сообщения грустный смайлик, Маша принялась гадать – это оттого, что температура поднялась, или оттого, что теперь они долго не увидятся.

Утром она проснулась от головной боли и мучительного озноба - тело ломило, словно она весь вечер носила воду, а ладони и стопы были совсем холодными.

Класс к празднику украсили без неё, фотографии оклеенных снежинками, снеговичками, и танцующими котятами окон показала мама на экране смартфона.

- Шла мимо, дай, думаю, для тебя сфотографирую.

Мимо школы маме ходить было некуда, и Маше было вдвойне приятно рассматривать на стеклах класса кружева бумажных узоров, хоть и сидела в голове мысль, что так плотно оклеены стекла, чтобы тонкие бумажные фигурки уберегли класс от разрушительного удара с воздуха.

Подарки между тем выгрузили, грузовик с белыми бортами поехал дальше, грузовичок с уткнувшимися в небо стволами пулеметов покатил следом, учителя со старшеклассниками разошлись, сторож, постояв на ступенях, выключил фонари, нечего привлекать беду. Маша еще немного посидела у окна. Иногда с высоты девятого этажа она видела, как внизу светятся красные огоньки рыщущих между домами дронов-разведчиков. Понять, что они тут ищут, девочка не могла, военных ведь рядом не было. Папа толком ничего объяснить не мог, говорил, что операторы этих беспилотников пьют порошки похуже тех, которыми мама запрещает лечить грипп, а потом вытворяют такое, от чего в домах остается все меньше жильцов.

Понемногу район укутала темнота, у многих на окнах кроме не пропускающих свет жалюзи были установлены еще и плотные шторы, вдруг случится мороз – от холода спасут, а так – спрячут жизнь в квартире от всевидящих камер дрона.

Помечтав немного о том, как папе на праздники дадут выходной, и они хотя бы один день проведут вместе, девочка свернулась в кровати клубочком и тихо уснула.

II

Утро началось в суматошном ритме – после измерения температуры и осмотра прямо в постели, Маша и мама быстро умывались, расчесывались, завтракали и пили чай, время от времени делая паузу, чтобы записать и отправить папе короткие видео, которые дома называли просто кружочками. Ответа пока не было, но так и должно было быть, через пару часов прилетят несколько строчек и смайлики с сердечками.

Ночью выпал снег и продолжал сыпать сейчас. Папа говорил, что в такую погоду дроны летают плохо, то ли оптика у них слепнет, то ли связь обрывается, а все же будет передышка.

Поликлиника работает в праздничном режиме, мама сегодня дежурный врач – будет сидеть в кабинете на приеме, а второй врач на дежурном автомобиле по вызовам ездить, потом три дня выходных и снова дежурство. В поликлинике будет непривычно тихо, хотя и привычно беспокойно.

Мама уже была в дверях, когда Маша, умильно глядя в глаза, стала просить разрешения пойти в школу и забрать свой подарок.

- Их еще раздавать не начали, после обеда начнут, буду назад идти, заберу, а ты дома сиди, температуры хоть и нет, а еще нездоровая.

- Тебе же не по дороге мимо школы проходить.

- Я взрослая, сделаю небольшой крюк, как раз прогулка перед ужином получится.

- А когда я стану взрослой?

- А вот когда ты станешь все риски взвешивать, ответственность нести за себя и за окружающих, и думать о последствиях своих шагов, - дверь за мамой бесшумно захлопнулась.

Уроки закончились рано, дистанционно учиться совсем не интересно, сидишь, смотришь в экран и точно знаешь, что к доске не вызовут и даже спрашивать особо не будут.

Наскоро пообедав, Маша присела у окна.

В чате с Вовой появилась фотография подарка – большой коробки-сундука, с праздничными медведями, зайцами и белками, Маша видела таких нарисованными на старых открытках.

От предложения принести ей подарок Маша уверенно отказалась, потом, чтобы не обиделся, дописала, что спасибо. Прочитал, понял, прислал смайлик с улыбкой.

Со стороны кухни победной трубой заревел сигнал водовоза, не по графику приехал. Ставить во дворе накопительный бак, большую пластиковую цистерну с краном абсолютно бессмысленно, видео, на которой дрон, спикировав, разносит вдребезги огромную бочку, распавшуюся на брызги и осколки, Маша досмотрела до конца. К этому видео была куча гадко-злорадных комментариев от людей, живущих всего-то километров на сто западнее, столько однообразной уныло-однообразной матерщины было собрано в одном месте.

Махнув на мамины запреты, Маша собрала связанные за рукоятки пятилитровые пластиковые бутыли, и, быстро впрыгнув в пуховик и сапоги, заскочила в лифт. Всего бутылей было двадцать, сто литров воды на двоих, каждый стакан спланирован и просчитан, ничего лишнего.

Их дом бы изгибался прямым углом, оранжевый автомобиль с большими цистернами вместо кузова уже стоял в углу изнутри, его хорошо было видно из кухни и с балкона. Чуть поодаль, перед детской площадкой, заросшей деревьями, стоял все тот же грузовичок, для маскировки обтянутый белой сетью, такие Маша помогала плести в школе. Пулеметы так же смотрели в небо, и вместе с направленным вверх дробовиком рождали небольшое ощущение безопасности.

С каждого борта автомобиля пять кранов, водитель, вечно улыбающийся Раис, помогает отнести набранную воду в подъезд, потом на лифте по этажам сами уже развозят. Видя, что людей совсем мало, он еще раз посигналил и, сложив ладони трубкой закричал: «Вода!»

- Голос сорвешь, а больше не станет, разъехались кто мог, хоть на праздники, а уехать, - скрипучим голосом затянул живущий в квартире напротив Машиной старичок, наливая свежей воды в расставленные перед подъездом миски.

- Давай еще подолью, может какую посудину в подъезде оставишь, кто о животных бездомных заботится, тому Бог всегда поможет. Отца к тебе на праздники отпускают? – осторожно улыбнулся Маше.

- Наверное, пока еще не знаем, он по их графику третий идет, если ничего не поменяется.

- Точно отпустят, ты на меня посмотри, мне дома даже соседская собака верила, на вот держи, придет отец в отпуск, от меня угостишь.

В руках у Маши оказалась небольшая пластиковая коробочка с похожими на золотистых червей комочками.

- Это такой попкорн? – удивилась девочка.

- Какой попкорн? - засмеялся Раис. – Это чак-чак, попкорн рядом не проходил, не то чтобы стоял! А ты раньше что, никогда не пробовала? Приедет отец, вот сядете все вместе чай пить, ты на стол поставишь, настоящий сюрприз будет.

Поблагодарив Раиса, Маша повезла воду наверх. Став на табурет, она перелила бутыли в установленный вертикально трехсотлитровый бак, появится вечером вода на врезке в трубу в подвале или нет, неизвестно, а так, запас уже есть, можно и гостя ждать. На верхних этажах воды никогда не бывает, нужно вот так ехать в подвал, набирать баклажки на врезке и потом снова ехать наверх переливать в бак и оттуда уже потечет вода как по сосудам. Вода на врезке должна быть завтра, значит, если сегодня поставить стирку, то завтра можно маме будет пораньше управиться. А чем заниматься, когда вода на врезке есть, а все уже сделано, Маша толком не понимала. Как и не понимала нытья подруги, которая с родителями уехала в Волгоградскую область. Ну что сложного убирать в квартире, когда у тебя постоянно есть свет, горячая и холодная вода? И родители каждый вечер дома, и даже три бассейна рядом работают, чего еще хотеть-то?

Решение идти в школу за подарком, возникнув еще утром, стало обрастать аргументами, хоть и не слишком крепкими. Рабочий день ведь у мамы допоздна, вряд ли кто-то из учителей в школе будет, подарок конечно могут оставить у сторожа, но он ведь может школу и не открыть. И вообще, незачем создавать ненужные трудности, пришла, забрала, и вечером уже в шкафу спрятала, подарок потом еще долго с чаем есть можно.

До школы Маша добралась быстро. Снег на улице прекратился, в серых тучах появились разрывы, и на слепящий чистотой снег, легли розовые лучи послеобеденного солнца.

В школе ей выдали подарки - ароматный сундучок для неё, и, отдельно, разрисованную под деревянный ящик коробку –для папы и его сослуживцев, от детей и учителей их школы. Что там внутри, Маша не знала, но, подарок ведь не её, поэтому пусть будет сюрпризом, обязательно с добрым письмом, может быть даже от Вовы, он их несколько написал, сидел вечерами, пыхтел, рисовал, как умел. Коробка получилась нелегкой, вместе со сторожем Маша упаковала её в школьный рюкзак, свой сундучок она решила нести в руках, холод конфетам только на пользу.

Выйдя на порог школы и услышав привычную теперь тишину, девочка приготовилась считать шаги.

III

Маша дошла до угла ближайшего к школе девятиэтажного дома, потом поглядев в небо, не спеша перешла сквер имени космонавта Волкова, который когда-то учился в той же школе, что и бабушка. Если в небе чисто, то спешить не нужно, можно даже прогуляться немного. С другой стороны сквера вдоль забора неработающего рынка она добралась до наружной стены своего дома. Сейчас вдоль неё, потом повернуть, потом вдоль внутренней стены, потом двенадцать ступенек, и Маша в подъезде. Девять этажей на лифте, и она в квартире. Можно сидеть у окна, перебирать свой подарок, раскладывать кому какие конфеты достанутся, перед этим отправить фотографию подарка Вове. Вспомнив вечно лохматую, словно у ежа, голову соседа по парте, Маша подумала, что так и не успела приготовить ему подарок. Нужно, когда мама вернётся, попросить у неё карманные деньги на карту, чтобы заказать Вове фонарик, дня через три придет, а после праздников увидятся, будет ему радость.

Шаги приближались к концу третьей сотни, оставалось повернуть за угол дома, пройти по засыпанной снегом асфальтовой дорожке и путешествие можно считать завершенным, шалость, что называется, удалась.

Хорошо известное жужжание винтов заставило Машу сперва остановиться, потом ускорить шаги и по спрятанной в кирпичном проеме лестнице нырнуть в подвал, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Оставив небольшую щелку, можно было слушать улицу, когда шум винтов стихнет, можно будет подождать минут пять и идти домой. Случалось, что спрятавшийся вдалеке, за выступающими вперед очками дополненной реальности оператор, усаживал дрон на открытой площадке и заглушив винты ждал, пока появится на горизонте автобус, а еще лучше грузовик. Зимой дроны гонялись за стариками, спускающимися по скользким ступенькам магазинов, те часто падали и лежали на земле, обхватив руками голову, пока вдоволь накуражившись, дрон не улетал, чтобы выплеснуть смертельный заряд по магазину, библиотеке, сторожке автостоянки, или подвернувшемуся освещенному окну.

Маша знала, как басовито, словно майский жук, звучит дрон-разведчик, которым оператор управляет с экрана пульта, и как писклявым жужжанием стрекозы разрывает воздух маленькая пластиковая рамка с прилепленной сверху батареей и закрепленным боеприпасом внизу, которым управляют через пульт и очки дополненной реальности. Такой оператор мерещился Маше безжалостным безглазым циклопом, бывало, что звук у дрона был какой-то стригущий, от такого нужно было прятаться поскорее, папа говорил, что ими управляют наемники, которые, чтобы сохранять работоспособность, пьют и нюхают что-то настолько токсичное, что утрачивают последние остатки совести и человечности, поэтому в плен их практически не берут.

Через открытую дверь Маша слышала, как дрон носится по двору, разворачиваясь то вперед, то назад, сначала ей показалось, что у дрона сломались винты, или его парализовала станция радиоэлектронной борьбы и сейчас его разобьют выстрелом дробовика, но минуты шли, а маятникообразное жужжание оставалось. Не удержавшись, девочка открыла дверь и выскользнула из подвала.

III

По снежному ковру двора металась уставшая кошка-подросток, в том, что это именно кошка Маша была уверена, кошачья мордочка выглядит куда более изящной и тонко-смышлёной, чем сыто улыбающаяся мордочка кота, вечно готового подставить ее для поглаживания. Кошачье положение выглядело абсолютно безнадежным – накренив передние винты вперед, четырехосный дрон с приделанной книзу морковкой противотанковой гранаты злобным жужжанием заставлял кошку разворачиваться и бежать, после чего делал полукруг и оказывался невдалеке перед кошачьей мордочкой, кошка испуганно приседала, оглядывалась по сторонам, прижимала уши, и смертельная игра начиналась снова. Кошка была совсем уставшей, испуганной, а, главное, и самое важное для любого живого существа, ей было явно не к кому бежать. Дрон кружил уже долго, на обратный путь батареи не хватит, тратить противотанковую гранату на кошку, наверное, глупо, да кто же знает, что в голове у гоняющего по снежному насту пушистый комок оператора, которого сложно было назвать человеком.

Глаза девочки и кошки встретились, и Маша, забыв об опасности, не поняла даже, а необъяснимым внутренним колебанием ощутила, что не имеет права бросить кошку на снежном ковре, который скоро из белого станет грязно-кровавым.

Кошка была с белой короткой шерсткой, и Маша, не особенно задумываясь, назвала её Белочкой.

Бегом вскарабкавшись по ступенькам, девочка побежала навстречу кошке, громко выкрикивая:

- Белочка, беги ко мне!!!

Увидев бегущую к ней невысокую худенькую девочку в длинном персиковом пуховике и конической шапке с большим бубоном, кошка, собрав оставшиеся силы рванулась вперед. Маша пробежала метров десять и, бросив подарок на землю, распахнула руки. Кошка запрыгнула, раздирая ткань пуховика, и прижалась к девочке, доверительно глядя в глаза.

Стрекочущее жужжание за спиной напомнило Маше, что несущий гибель страх никуда не делся, он полностью реален и ждет сзади, только теперь мишеней для кровавой забавы стало на одну больше. Это в фильмах про непутевых юных волшебников страх принимает форму чего-то картинно-изящного, от которого можно красиво избавиться взмахом волшебной палочки, главное, эффектно выкрикнуть страху в лицо похожее на приказ заклинание.

Маша развернулась и увидела дрон совсем близко, в паре метров от своего лица. Аппарат завис, разглядывая девочку с прижавшейся кошкой через оптику похожей на паучью морду камеры. Дрон вообще был очень похож на отрастившего пропеллеры взбесившегося паука, средней парой лап обхватившего смертоносную морковку.

Оператор видимо рассматривал её, может быть старался сделать картинку в кадре более четкой, времени оставалось совсем немного.

Внезапно, вместо прятавшегося в ней страха, Маша ощутила в горле твердость, дыхание стало ровным, она отвечала сейчас не только за себя, но и за доверчивого прижавшуюся к ней Белочку.

- Я дочь горловского танкиста, - твердым голосом сказал она прямо в широко смотрящие на неё камерами глаза дрона.

Рывком она резко побежала прямо на свой жужжащий страх, проскочив сантиметрах в двадцати под закреплённой на раме аппарата гранатой. Секунд пять у них есть, а больше и не нужно. Так же рывком до лестницы в кирпичном проеме, пригнуться, по ступенькам в подвал, закрыть за собой дверь, выдох. На площадке грохнул взрыв. Выждав минут пять, Маша, все так же прижимая к себе Белочку, аккуратно поднялась наверх.

На снегу вместо брошенного подарка грязнело пятно. Разорванные обертки конфет вместе с крошками шоколада были разбросаны вокруг неглубокой воронки. Когда Маша с Белочкой, добравшись до квартиры, смотрели на поле недавней битвы с балкона, оно казалось похожим на карту звездного неба.

Первым о Белочке узнал Вова. Когда оказалось, что Маша спасла кошку от дрона, в чате высветилось короткое:

- Скоро буду.

Минут через десять он притянул лоток, мешок с лавандовым наполнителем и пару пакетов корма.

Поев, Белочка посмотрела на Машу, потом на Вову и отправилась шуршать в лоток, о чем рассудительный Вова сразу же снял видео.

- Вот, маме отправь, объясни, все как есть, что теперь она с тобой жить будет, мама поймет.

- А если она чья-то, вдруг её ищут? - заволновалась девочка.

- Значит незачем терять было, подожди до вечера, если в паблике ничего не напишут, значит всё, а даже если и напишут, видно же, что кошка с тобой остаться хочет.

- Вовка, Вовка, какой же ты замечательный, - Маша улыбнулась и сложила губы трубочкой, - и где ты только деньги взял? Мама придет, и я все тебе верну.

- Да ты тоже, это… замечательная, - перебирая губами и краснея, вздохнул Вова, - я это, отложил, хотел тебе подарок купить, духи, с ароматом ванили и арбуза, а тут такое.

Решили, что набор самого необходимого для Белочки будет куда лучше духов, даже с ароматом арбуза и ванили.

Проводив Вову до лифта, Маша помахала рукой:

- Обязательно напиши, как домой вернешься!

V

Мама прибежала домой вскоре после ухода Вовы. Видео о том, как девочка спасает кошку от дрона появилось в местном паблике, подарив Маше несколько дней заслуженной славы.

Вместо того чтобы ругать ее или вычитывать заслуженные нотации, мама просто прижала Машу к себе и разрыдалась, после чего стало понятно, что можно не спрашивать разрешения оставить Белочку дома.

Из старого одеяла кошке сделали лежанку, но вечером, терпеливо выдержав купание со специальным шампунем, Белочка улеглась рядом с Машей, прижимаясь к девочке. Видимо, в глубине кошачьей души ещё пряталась тревога, что это все сон, таким нереальным было спасение и обретение семьи.

В третий день нового года приехал папа, отпустили с обеда до утра послезавтрашнего дня, почти два дня получилось, две ночи так и точно. Он несколько раз слушал, как Маша повторяла свой рассказ про поход в школу, про то, как прятала в рюкзак подарок для него и сослуживцев, как встретила дрон и смогла уйти от него, как спасла Белочку.

Когда каникулы закончились, и она пошла в школу, кошка провожала её, сидя на подоконнике. В классе на парте её ждал сверток – упакованная в плотную бумагу белая футболка. На груди был вышит движущийся вперёд танк, а сзади, образовав кольцо возле свернувшейся клубочком кошачьей фигурки, красовались два слова – ДОЧЬ ТАНКИСТА.

Илл.: Константин Разумов