Евгений Парушин

Немолодой мужчина сидел на диване и смотрел на девочку, которая прыгала в кроватке и разговаривала на известном только ей языке. Наконец, он решил рассказать крошке то, что его мучило. Тяжело вздохнув, он заговорил:

– Понимаешь, Леночка, вот как жизнь у нас с тобой складывается. Нет у нас теперь мамочки, я немолод и силёнок маловато. Обгрызла меня злая болячка. И если бы не наша мамочка, так сожрала бы совсем. Видишь, как бывает. Вот лежал я тихо, уже собирался концы отдать, да нашли мои ребята мне помощницу. Уговорили меня, черти.

Михаил, а так звали говорившего, замолчал на минуту и, улыбнувшись воспоминаниям, продолжил:

– И вот у меня в доме появилась женщина, которая оказалась чуть старше моих мальчиков, хотя и выглядела почти моей ровесницей. Она оказалась опытным социальным работником и очень ответственным. Несмотря на то, что мне нужен был постоянно уход, Мариночка пару бабушек совсем слабеньких себе оставила. Отказаться не могла, считала это предательством.

Ребёнок затих и стоял в кроватке, внимательно слушая Михаила. А тот, убедившись, что его слушают, продолжил:

–  Вот так, Леночка, я познакомился с нашей мамочкой. Я едва ходил, толком не мог даже чай себе заварить и закусить. Марине выделили комнату, и она быстро привела наше жилье в идеальное состояние. Однажды, будучи в полудрёме, я понял, что она затихла и смотрит на меня. Я осторожно открыл глаза и понял, что она красавица. Обычно она была сосредоточенна и напряжена, а тут расслабилась. Я подозвал её, взял за руку и сказал, что она редкая красавица. А она заплакала. Оказалось, что я первый, кто заметил её красоту и нежную пугливую душу. Мы долго разговаривали, она не пыталась вырваться и тихо-тихо плакала.

Леночка радостно замахала руками и жестами и угуканием сообщила что-то очень ужасно важное. Михаил всё понял и рассмеялся. Успокоившись, девочка покивала головой, как бы предлагая продолжить. Изумлённый разумностью годовалого ребёнка, он продолжил:

– Вот так и прошло несколько недель. Врачи полагали, что я уже не встану, готовили мальчиков – ну, твоих братиков – к худшему. А я понял, что во мне проснулась жажда жизни. И стал вставать и тихо бродить по комнате, когда дома никого не было. Очень боялся спугнуть ощущение, что мне выпал шанс один на миллион.

Девочка внимательно слушала, глядя в глаза и казалось, что она вовсе не ребёнок, а взрослый и мудрый человек. Отец, потрясённый серьёзностью крошки, продолжил свой рассказ:

– Когда приходили сыновья с жёнами и детьми, то в доме начинался немыслимый шум и гам. Ну я, конечно, изображал умирающего и тихо подглядывал за родней. Когда они расходились, появлялась наша мамочка. Мариночка для порядка вздыхала и прибирала наше разгромленное жильё. Казалось, что она пытается не столько навести порядок в вокруг, сколько у себя в мыслях. Потом она садилась ко мне на кровать, и мы тихо обсуждали всё на свете держа друг друга за руки. Она оказалась женщиной очень начитанной, притом с хорошим образованием, что было настоящим открытием для меня. Я постепенно окреп и однажды я не только признался ей в своих чувствах, но и сделал предложение. Леночка! Ты бы видела её глаза в тот момент.

Девочка всплеснула руками, высказала какую-то мысль и мечтательно подняла глаза в потолок. Ну а Михаил продолжил:

– Вот, ты понимаешь меня, умничка. А она отказалась. И знаешь – была права. Она понимала, что её не примут мои дети и сживут немедленно, потому как решат, что она охмурила умирающего отца из корысти, видишь, какая у нас с тобой большущая квартира в хорошем районе. И мы с Мариной решили ничего и никому не говорить до поры до времени. А я! Я чувствовал, что болезнь меня покидает, фыркая, как загнанная в угол крыса. И вот однажды на выходные собралась вся наша многочисленная родня, отметили чьи-то дни рождения, славно покушали, чуточку выпили. И тут на меня, Леночка, нашло. Откуда силы взялись! Я встал с дивана, подхватил нашу мамочку, а она далеко не хрупкая женщина, и начал кружиться с ней. О! Какие были глаза у всех!!! Крики и визг. Вот это был вечер. А Марина, когда я её отпустил, хитро улыбаясь, выложила свежие результаты обследования, где было написано, что я практически здоров, хотя доктора это умно назвали ремиссией.

Михаил понял, что ребёнок очень устал от беседы, и взял крошку на руки. Она доверчиво прижалась к отцу и моментально заснула. Ну и папочка решил не отставать и тоже задремал. Очнулся он от того, что девочка проснулась и решила изучить устройство глаза. Не удовлетворившись рассматриванием, она страстно вцепилась в глаз двумя тонюсенькими пальчиками. Осторожно сняв пальчики, Михаил понял, что пора ребёнку покушать. Он достал из внутреннего кармана халата тёплое молочко и вручил девочке.

Девочка отняла бутылочку, устроилась поудобнее и деловито приступила к приёму пищи.

Папочка посмотрел на дочку и продолжил:

– Вот видишь, мы с тобой уже освоились жить вдвоём. А никто не верил, что у нас получится. Мамочка твоя погибла, спасая тебя. Пьяный мажор вылетел на тротуар. Она успела оттолкнуть коляску, а сама… Сама не успела. Вот как вышло. Меня вытащила, тебя спасла. А сама вот не убереглась.

Леночка закончила трапезу, отдала бутылочку и уставилась на отца. Взгляд был как у взрослого, все понимающего человека. Михаил чуть не завыл. Такой взгляд был у Марины, когда она очень уставала.

Он отнёс крошку в кроватку и, усевшись рядом, продолжил:

– Ну вот и все. Хотя... Вчера приходил отец идиота, который оставил нас без мамочки. Принёс пакет с деньгами. Я его хотел шугануть, но оказалось, что он не откупаться приехал, а помочь, чем мог. А мог только так. Мы посидели тихо, поговорили. Он сразу сказал, что хочет, чтобы сын получил по заслугам, и не сделает ничего, кроме того, что положено. Ясно было, что там светит пять, а то и больше лет колонии. А я… Я не хотел мстить. Это бесполезно. Я сразу сказал, что не буду настаивать на максимальном наказании. И вообще не приду на суд. Не хочу его видеть. Мужик меня понял. Долго пытал, чем помочь. А чем нам поможешь? Марину не воскресить. Разве что опека раза три приезжала, пытались обследовать, в чём-то разобраться. Ну да, я немолодой, после болезни. И что? Мужик покачал головой и сказал, чтобы я не волновался, больше не придут. А если придут, то он собственноручно оторвёт им всем головы. Оставил визитки в разных местах квартиры и очень просил, чтобы я, если что-то надо, то звонил бы и не парился.

Девочка уселась поудобнее и внимательно слушала, не перебивая. А Михаил, взяв её за ручку, продолжил повествование:

– Я папаше в открытую сказал, что мне не по душе, что парень, пусть даже отмороженный, проведёт столько лет на нарах и выйдет либо калекой, либо отцу придётся постоянно платить деньги, чтобы с сыном ничего плохого не произошло на зоне. Он мгновенно понял меня и решил любым способом вытащить своего дурака из тюрьмы, но не домой, а на фронт по контракту. Там очень многое изменится в мозгах после первой встречи с опасностью и смертью. Это он знает очень хорошо по горячим точкам. На этом мы и разошлись. Как думаешь, Леночка, правильно я поступил?

Девочка, выслушала длинную речь, потом протянул руку и погладила отца по щеке. Несколько минут они смотрели друг на друга и улыбались. Тут в прихожей щёлкнул замок и открылась дверь, которая скрипела четверть века, и каждый раз находились более важные дела, чем смазать петли. Михаил пожал плечами и спросил у ребёнка:

– Кто бы это мог быть? Вроде никого не ждём?

Крошка наклонила голову и проговорила:

– Ма…

В комнату вошла немолодая совсем седая женщина и улыбаясь, спросила:

– Бабушку заказывали?

Михаил узнал вошедшую и почти потерял дар речи, лишь только прошептал:

– Лена? Откуда?

– Узнал, старый таракан, бывшую. С самолёта прямо к тебе. Мне дети все доложили!

– Какие дети? – тупо хлопая глазами, спросил Михаил и поразился своему идиотизму.

– О, господи. Наши дети. Какие же ещё?

– Понял, кажется. Просто не укладывается в голове происходящее. Как ты вот взяла и прилетела? Ты же лет десять не видела ребят. С того момента, как они к тебе на Аляску летали.

– О… Какая Аляска, ты совсем спятил! От Калифорнии до Аляски как отсюда до полюса.

– Понял, ладно. Я в последнее время вообще очень плохо соображаю. Меня прибила гибель Марины. Вот посмотри, какая я у меня осталась очаровательная крошка. Её, как тебя, зовут Леной. Помой руки с дороги и поиграй. Она просто чудо.

– Ага. С дороги умоюсь и переоденусь. Можно мне в свою старую комнату?

– Конечно. В ней мало что изменилось. Даже твой портрет на месте.

Лена исчезла, а Михаил сидел тихо, как мышь под веником, потрясённый не только появлением женщины из прошлого, но и реакций на неё ребёнка. Через несколько минут на пороге появилась совершенно другая женщина в мягком халате и лёгкой улыбкой на лице. Она подошла к малышке и положила руки на бортик кроватки. Кроха вскочила, замахала ручками и заорала: «Ма…» Оказавшись на руках, она тихо повторяла «Ма…» и прижималась к ошалевшей от такого приёма немолодой женщине. Ну а та села на стул, прижала к себе девочку, и слезы потекли по щекам ручейками.

Постепенно Лена-старшая вернулась в окружающий мир и, не глядя на Михаила, произнесла тронную речь, которую готовила всё время полёте через океан:

– Миша! Я приехала навсегда. Я осталась одна. Эдвард полгода назад умер. Тромб во сне отошёл. Он не проснулся утром. Детям там я не нужна. Они не такие, как мы. У них своя жизнь. Наследство поделили по-честному, я продала свой бизнес и вернулась сюда. Если ты меня прогонишь, я просто куплю квартиру где-то неподалёку. Я знаю, что ты на меня обиделся за то, что я бросила всё. – тебя, детей, работу – и улетела на другой конец земли с мужчиной, в которого влюбилась как кошка. Сейчас у тебя есть только эта малюсенькая девочка, и я хотела бы побыть с вами, пока есть силы. О деньгах не говорю – их хватит ей, да и нашим правнукам.

Михаил смотрел и не верил глазам. Ему страшно хотелось вскочить и обнять своих Леночек, но что-то мешало. Наверное, старая обида ещё не ушла, хотя прошла четверть века почти. И тут сознание отключилось. Такое бывало и раньше во время болезни.

Очнулся он от резкого запаха нашатыря и увидел перед собой бледное, испещрённое неглубокими морщинами лицо Лены. Она убрала ватку и тихо проворчала:

– Ну вот, только этого не хватало. Ты как? Совсем худо?

Мужчина медленно приходил в себя, совершенно не понимая, где он, что же произошло, кто эта женщина в конце концов. Несколько минут ушло на осознание происходящего и, очухавшись, он подчёркнуто бодро заявил:

– Вроде нормально. Ох, Лена, я просто не могу всё это так быстро осознать. Столько событий за две недели. Что с Леночкой?

– Она сладко спит. Слопала полбутылки и отпала. Я её в кроватку положила. Не волнуйся. Ну ты меня напугал! Побелел как мел, и даже пульс почти не прощупывался. Если бы не малявка на руках, тоже упала бы в обморок.

Михаил покачал головой и тяжело вздохнул:

– Ну вот вроде врачи говорили, что ушёл мой рак. А сил как не было, так и нет. Прямо как та осенняя муха, которую фантиком пришибить можно. На работу никуда не берут, потому как инвалидность вляпали мне по максимуму. Да и какой из меня работник. Зато есть время с Леночкой пообщаться. Это тоже, как мне мальчики внушают, тяжёлая и важная работа!!!

Лена рассмеялась тихонько, чтобы не напугать спящую кроху. А потом добавила:

– Как я помню, ты свою работу не любил, просто не было вариантов, да и время было трудное. И ещё помню, что хотел творчеством заниматься. Не расхотелось?

– Не расхотелось, – усмехнулся Михаил, – но теперь вот куда надо силы приложить, – показал он пальцем на кроватку.

– Это я с удовольствием возьму на себя. Если позволишь. А тебе давай арендуем студию неподалёку, и твори, пока есть силы и желание. А когда станет невмоготу или захотим отдохнуть – возьмём нянечку.

– В смысле? Как нянечку? Кто же пойдёт просто так? Мальчики и их жены пашут как негры на плантации, у них тоже по паре троглодитов.

Лена села рядом и взяла его за руку. Он молча сжал её тоненькую ручку в своей здоровенной лапище и улыбнулся:

– А вообще ты серьёзно?

– Конечно! Мы уже в возрасте. Помощь порой будет нужна. А заплатить… Это вообще не проблема теперь. Решим. Главное, чтобы помощница была доброй и ласковой с ребёночком.

Михаил отпустил руку, осторожно встал и подошёл к кроватке. Осторожно погладив спящую красавицу, он прошептал: «И тебя выращу! У нас вон какая помощница теперь есть». Тихо вернулся на место и сел рядом:

– Мне часто снилось, что ты вернёшься. Но не думал, что всё будет вот так трагично. Ох, даже представить не мог. Хотя и понимал, что нельзя дважды войти в одну реку.

– Ты мне позволишь остаться. Я правильно поняла? А реки... Каждый раз они разные. Особенно если надо вернуться в начало пути уже без прежних сил.

– Не просто позволю, а с радостью приму тебя в нашем доме. Ведь, в конце концов, эта квартира и твоя. Ты же помнишь, что она досталась нам после обмена наследства наших родителей.

Они сидели рядом, двое уже немолодых, сильно пожёванных жизнью людей. У них было прошлое, которое объединяло. Лена положила голову на колени Миши и прошептала:

– Послушай, мне кажется, что Эдвард и Марина нас благословляют. И рады, что мы вновь рядом. Как ты думаешь, может, повесим их портреты рядом? Они отдали нам всё, что имели.

– Да, конечно. Марина категорически отказалась снимать твой портрет со стены в своё время. А теперь отдохни с дороги, а я организую ужин, как когда-то четверть века назад.

Илл.: Сандра Брайан