Ольга Ярусова (Сахно)  

Наконец-то наступил июль, а вместе с ним и долгожданный отдых. Один из немногочисленных плюсов профессии учителя – это  почти двухмесячный отпуск, причем в летнее время. И его невозможно представить без выезда за пределы городишка, в котором много лет живешь и трудишься, где тебя знает, как говорится, каждая собака. Да, мы, провинциальные учителя, люди публичные. В магазин спокойно не выйдешь: все время здороваются какие-то дети, мамочки и  бабушки не упустят возможность даже в очереди справиться об успехах своих чад. При этом в ответ на каждое твое слово они вставят двадцать собственных, подробно изложат все особенности и проблемы своих отпрысков. А уж с нездоровым любопытством заглянуть в корзинку учителя: что он там выбрал-нахватал, - каждый  ученик и родитель считает своей «святой обязанностью».  И если бы только это… находятся и такие, что норовят запечатлеть на фото или видео в неприглядном свете «любимую» Марьиванну, чтобы потом в закрытом чате или даже в каком-нибудь местном паблике повеселить народ. Поэтому об отдыхе на родном пляже у озера такие как я даже и не  мечтают. И вот где и как отдохнуть мне и моим собратьям, изрядно поистрепавшим за учебный год свою нервную систему не столько поведением деток, сколько их оголтелыми родителями?! За город, на дачу к родственникам! В горы, на море, в санаторий! Да куда угодно! Хотя бы  на недельку-другую непременно нужно уехать за пределы нашего небольшого городишка, иначе расслабиться и отдохнуть просто не дадут!

И вот погожим июльским утром мы с мужем стоим на перроне в ожидании электрички. Несмотря на ранний час, солнце уже припекает вовсю. Это хорошо – есть повод надеть шляпу, большие темные очки,  тогда при случайной встрече с каким-нибудь учеником можно сделать вид, что ты его не заметила, а еще лучше, чтобы он тебя не узнал.

Медленно приближается наша «Ласточка». Ожидающие на платформе оживляются. К нашему вагону выстраивается небольшая очередь. Пассажиров на посадку  не так уж и много: направление не самое популярное. То место, куда мы едем, я бы назвала «полукурортным» городком. Улочки там больше напоминают сельские, достопримечательностей никаких,  разве что скала «Петушок», возвышающаяся над небольшой речкой. Она так называется, потому что отдаленно походит на гребень всем известной важной и воинственной домашней птицы. Дышится там легко – воздух свежий, насыщенный. Предгорье.

В этом городке находится квартира наших родственников, подавшихся на крайний север то ли за длинным рублем, то ли за новыми ощущениями. В их скромных апартаментах мы и планировали провести недельку-другую, погулять в курортной зоне, как водится, зайти в питьевую галерею за противной, но полезной минеральной водичкой и, уж не знаю в  какой раз, подняться на знаменитый «Петушок».

 В вагоне муж благосклонно уступил мне место у окна. Напротив нас расположились очень тучная женщина, паренек-подросток и мальчик лет девяти; наверное, мама с сыновьями. Она втиснулась в кресло посередине; мальчик постарше тоже сел у окна, беззастенчиво выставив ноги практически под мое кресло; младший пристроился с краю, на сидении у прохода, он долго ерзал, подвигаясь ближе к матери, и искоса поглядывал на меня.

Слева от нас разместилась достаточно шумная, на первый взгляд,  компания: родители и четверо детей. «Видно, судьба меня не просто так повсюду детьми окружает. Слава богу, этих я не знаю, и они меня, видимо, тоже, раз не поздоровались», – с  облегчением подумала я и достала книгу, которую читала еще в юности. Я хотела её перечитать, чтобы проверить: повторится ли прежнее впечатление. Путь неблизкий, ехать не меньше трех часов, наконец-то я могу позволить себе такую роскошь – просто почитать! Крупная особа напротив натянуто улыбнулась нам. Я коротко улыбнулась в ответ. Несмотря на ее улыбку и  напускную важность, в момент нашего обмена молчаливыми приветствиями я вдруг испытала к ней брезгливую жалость, и мне совершенно не понравилось мое чувство.

Темные очки, которые я решила не снимать, позволили неторопливо рассмотреть несчастную женщину: огромные бесформенные ноги обтягивали черные лосины, местами они даже просвечивали; сверху надета черная в желто-белый цветочек туника с  короткими рукавчиками-фонариками, обувь самая простая – резиновые шлепанцы. Темные волосы с плотной сединой отросли до плеч. Ни макияжа, ни маникюра, ни каких бы то ни было украшений. В руках перед собой она держала маленькую  дамскую сумочку красного цвета. Этот  ридикюльчик в ее руках  смотрелся просто игрушечным!  Я перевела взгляд на её старшего сына – достаточно рослого парнягу. Одет он был по-молодежному: темные широкие джинсы с низкой посадкой, желтая футболка, через плечо мужская нагрудная сумка черного цветана, на ногах – мюли*. Очевидно, мамаша балует сынка, он явно пока не зарабатывает, а обувь не из дешевых. Младший был одет в белую футболку, джинсы голубого цвета и синие кроссовки  - вполне стандартный  для ребенка набор.

Все трое были поразительно похожи между собой: плотные, с темными вьющимися волосами, пористой кожей, мясистыми носами, пухлыми влажными  губами. Но что действительно привлекло мое внимание – это их глаза, похожие на черные бусины. Не могу сказать, что они у всех троих были маленькие, но и большими я бы их не назвала. Различие этих трех пар глаз читалось только во взгляде. Мать смотрела пристально, резко переводя тяжелый взгляд с одного пассажира на другого, но  все-таки я чувствовала, что она то и дело косится в мою сторону. Старший подолгу мог смотреть в упор, и в глазах его плескалась надменная усмешка. Черные глазенки младшего бегали, суетились, а поглядывал он в нашу сторону все больше украдкой.

– Гордюш, позвони бабушке, – обратилась женщина к старшему.

В ее низком, глубоком голосе, по всей видимости, твердом и властном, при обращении к сыну слышались нотки нежности и мягкости.

– Зачем? – протяжно, с недовольством спросил тот у матери.

– Ну как это? Сказать, что мы уже в вагоне, что все нормально, чтоб бабушка не волновалась, –  терпеливо ответила она.

– А это обязательно?

– Ладно, сама позвоню.

Женщина резким движением открыла сумку, достала простенький китайский мобильник. 

Во время их короткого диалога младший достал из своего кожаного синего рюкзачка планшет и уткунулся в него, полностью погрузившись в виртуальный мир, и уже не обращал никакого внимания на происходящее вокруг.

– Алло, мам, у нас все в порядке. Мы уже с Гордеем и с Родей в электричке... Да, мам, хорошо. Всё, ладно, хватит. Я сама с этим как-нибудь разберусь, хорошо?!

Последние слова она произнесла с раздражением. Особую резкость ее речи придавало грассирующее «р». На удивление, у обоих детей эта дающаяся ей с трудом буква присутствовала в имени.

«Ласточка» тронулась. Младший вдруг решил разуться,  скинул свои синие кроссовки и поставил ноги на свободное сидение напротив себя. Старший достал из сумки предпоследнюю модель «Айфона» и беспроводные наушники той же фирмы,  вставил их в уши и тоже погрузился в свой мобильник, лишь изредка поглядывая в окно. Между тем он уже совершенно бесцеремонно вытянул к моему креслу свои ноги. Я уже не знала, куда мне деться, сидела бочком, развернув колени от окна в сторону мужа.  При этом парень делал вид, что ничего особенного не происходит,  а по губам его блуждала наглая усмешка. Супруг мой, будучи человеком прямолинейным и не терпящим чужой, даже самой маленькой наглости, вдруг обратился к  нему, слегка хлопнув его по плечу:

– Парень, ноги подбери. Ты не один тут едешь.

Молодой человек, вытащив один наушник, вопросительно посмотрел на мужа.

В тот же миг глаза женщины как будто заискрились и стали поочередно метать молнии то в меня, то в моего мужа.  Ничего не ответив, даже не смутившись, парняга медленно вернул наушник на место и неторопливо, совсем чуть-чуть подтянул к себе ноги. Младшенький, делая вид, что погружен в планшет, все также исподтишка поглядывал на нас.  И если у старшего самодовольная ухмылка таилась в уголках губ, то у  этого улыбались глаза, хитренько и плутовато. Он все сек! И то ли из вредности, то ли от скуки, начал медленно, но уверенно прибавлять звук на планшете. Я  поняла, что спокойным наше трехчасовое путешествие уже точно не будет.  Надо же, а ведь поначалу я была уверена, что это многодетная и простоватая на вид семья слева не даст покоя! Как же я ошиблась! Двое детей постарше тихо сидели, прильнув к стеклам, и с интересом рассматривали пейзаж за окном, двое помладше заснули, прижавшись один к папе, другой к маме, а сами родители сидели друг против друга на местах у прохода, слегка склонившись друг к другу,  полушепотом что-то обсуждали.

 Возгласы, пиканья, щелчки, музыка из планшета  действовали на нервы уже не только мне: соседи слева тоже стали недовольно посматривать в нашу сторону. Большая дама сидела неподвижно, важно приподняв подбородок, под яркими солнечными лучами я отчетливо увидела на нем несколько черных волосин. Все происходящее ее словно бы не касалось. Она очень походила на холодную неприступную скалу.  А звуки становились все громче.  Я резко захлопнула книгу. Тут мой муж спокойно обратился к мальчишке:

– Мальчик, сделай потише, а лучше выключи звук. Ты здесь не один.

Младший тут же посмотрел на мать. Женщина будто подпрыгнула:

– Хватит делать замечания моим детям, кто вам дал право?!

– Но если вы их не делаете, когда они мешают другим, кто-то же должен… – спокойно ответил муж.

– Знаете, если вам что-то не нравится, пересядьте на другое место, но своих детей я в обиду не дам! Предупреждаю: я неадекватная мать.

 Услышав эту словесную перепалку, к нам подошел проводник и сказал, что в соседнем вагоне есть свободные места. Я жестом показала мужу, что нужно перейти. Мы встали и направились за проводником. Наша спутница, резко  вздернула вверх подбородок, стараясь незаметно вытереть проступившие в уголках глаз слезы; старший с чувством полного удовлетворения вытянул обратно ноги; младший продолжил играть с полным звуком. В это мгновение оба брата всем своим сияющим видом  показывали, что победили, отвоевали пространство!

В соседнем вагоне было свободно и тихо. И все-таки я не сразу смогла успокоиться, в голове роилось множество вопросов, в душе остался неприятный осадок и… снова колыхнулась неожиданная странная жалость к этой явно нездоровой и оттого обозленной на мир женщине. А вдруг однажды ее сыновья подобным образом обойдутся с ней? Отвоюют пространство, и пойдет она искать себе местечко в этом мире, украдкой вытирая слезы. Дай бог, чтобы мои предположения не подтвердились. Счастливого всем пути!

*Мюли - элегантные туфли узкой формы без задника на тонкой подошве с небольшим каблуком. В Древнем Риме мюли носили только статусные мужчины, аристократы. Эта обувь и сегодня не относится к товарам широкого потребления.

Иллюстрация