– Юрка! Ай, опять, лентяй, до обеда дрыхнешь. Вставай давай, да на огород пошли. 

Юра открыл глаза и пощурился от яркого солнца. Бабушка Тоня стояла в дверном проеме и протирала руки старенькой тряпочкой. Юра бросил взгляд на настенные часы. Они всегда казались ему чудными. Вроде такие большие, а по обе стороны от циферблата ремешки, словно эти часы сняли с руки какого-нибудь гиганта. Стрелки говорили, что до обеда еще спать и спать, но у бабушки Тони свое время. 

Юра сел на кровати и крепко потянулся, ощущая колючий ковер под голыми ногами. 

– Ба, вот скажи, чего там в этой земле копаться? Вчера – огород, сегодня – огород, завтра – огород, один огород да огород… – бубнил Юра, подходя к умывальнику. 

– Эх ты. Земля-то живая, Юрка. Сегодня одно взойдет, завтра другое. А если руки не приложишь – и вовсе ничего тебе не будет. Огурчики, я смотрю, ты с ох каким удовольствие уплетаешь. Так что ты давай ноги в калоши и пошли, – бабушка хмыкнула и вышла из дома, скрипя деревянной дверью. 

Юра посмотрел на себя в небольшое старое зеркало. Рыжие волосы блестели под яркими лучами солнца, которое поцелуем оставило на лице мальчика тысячи веснушек. Юра сначала нахмурил брови, потом сморщил нос, а затем широко улыбнулся, наблюдая за тем, как пляшут маленькие крапинки. 

– Юрка! – донесся нетерпеливый голос бабушки из открытого окна. 

Мальчик махнул головой, нырнул в калоши и выскочил на улицу. 

Огород у бабушки Тони небольшой, будто нарисован детской рукой. Кривоватый, но полон жизни. Огурцы застенчиво прячутся под широкими листьями, помидоры, как фонарики, гордо повисли на ветках, морковь хитро поглядывает из земли. Но самое любимое здесь у Юры – смешное пугало, которое добросовестно охраняет огород от птиц. На деревянном скелете покоится уже потрепанная рубашка в бледно-голубую полоску.

– Юра, привет! Здрасьте, баб Тонь!  Юр, поехали к речке, а? Там столько бабочек, ты с ума сойдешь! 

Десятилетний курносый Саша стоял у забора, одной рукой придерживая велосипед. Из кармана джинсовых шорт торчала труба детского калейдоскопа – подарок родителей. Этой игрушкой Саша очень гордился. Сверстникам давал посмотреть на цветные яркие узоры, которые прячутся внутри небольшой трубки, а с ребятами помладше пока не делился. Мало ли, сломают еще, а у него в деревне у одного такая интересная штуковина. 

– Здрасьте-здрасьте. Не видишь разве, занят Юра, – прокряхтела бабушка Тоня, смахивая с рук землю. 

– Ну, бабушка… Бабочки ведь… – застонал Юра. 

– Ох, – бабушка посмотрела на внука и громко вдохнула, – Бог с тобой, только помидоры сначала собери и иди к своим бабочкам. 

***

Юра и Саша умостились у старого дерева рядом с небольшой речушкой. По воде пляшут солнечные искорки, где-то лают собаки. 

– Вон, смотри! Еще одна! И правда, их тут целая куча! 

– Тише, Юра, не спугни. – прижав палец к губам прошептал Саша. 

Мальчики молча, почти не двигаясь, сидели на мягкой теплой траве и наблюдали за бабочками. Их было так много. Вот белая, она, как первая снежинка, мягко кружится в воздухе, а потом садится на цветок. А тут оранжевая, такая яркая… Она словно маленький огонек, кажется, что и в полной тьме будет светиться. Теперь пролетела синяя бабочка, она похожа на падающую звезду, такая же мимолетная и загадочная. 

– Интересно, о чем они думают? – тихо спросил Юра, не отрывая взгляда от бабочек. 

– Не знаю. Наверное, о том, какой из этих цветков самый сладкий. Тут много ромашек, смотри, они нравятся бабочкам. Ни одного свободного цветочка не оставили. 

Юра не мог скрыть улыбку. Ему было так хорошо. Вот тут, рядом с речкой, вместе с бабочками. Ему хотелось взять их в руки, рассмотреть цветные крылышки, но меньше всего он желала навредить им. Бабочки хрупкие, Юра это понимал. Одно неосторожное движение, пусть и не специально, и бабочка больше не сможет взлететь. Поэтому мальчик просто молча наблюдал за вихрем цветных пятнышек. 

Вдруг Юра заметил белую бабочку на траве. Она, кажется, совсем не шевелилась, только крылышки слегка колыхались от ветра. 

– Саша, смотри… – Юра показал на бабочку и мальчики осторожно подвинулись ближе. – Чего она, а? Она что… Умерла? 

Саша посмотрел на Юру с сочувствием и сел напротив так, чтобы бабочка оказалась между ними. 

– Мама говорит, что все живое когда-нибудь умирает. 

– Но почему? 

– Не расстраивайся так, – сказал Саша, заметив грусть Юры, – бабочки живут не долго, но ярко. Они успевают дарить нам радость. Вот, к примеру, солнце. Сейчас оно ярко пылает, – мальчики взглянули в небо, – но вечером зайдет и погрузит все в темноту… А утром снова подарит яркий свет каждой травинке, каждой речке, каждому кустику, каждому цветочку, каждой тропинке! Завтра мы придем сюда вновь и здесь будет полным-полно новых бабочек.   

Юра задумчиво слушал. Потом наклонился ближе к бабочке и аккуратно прикоснулся к крылышку. Он вдруг почувствовал, как сильно ему хочется, чтобы бабочка снова взлетала, чтобы закружилась с остальными. Но она не двигалась. Белая бабочка неподвижно лежала в траве, словно оставленная кем-то бумажка. Юра ощутил грусть. Непонятную, тихую грусть. Не такую, как когда теряется любимая игрушка или бабушка заставляет целый день возиться в огороде, а другую. Думал Юра о том, как странно, когда что-то, что совсем недавно было живым и ярким, вдруг исчезает. 

Мальчик осторожно, как только мог, взял неподвижную бабочку в ладони и тихо прошептал: 

– Спасибо, что ты была.

Иллюстрация