«Я еду домой» — фраза, которую большинство людей произносит практически каждый подаренный им день. Однако не всем в нашем мире есть куда вернуться. Больно ведь, когда нет дома. В груди что-то обрывается от мысли, что можешь его потерять. И нет, потеря совсем не материальная, она глубоко внутри. Кто-то может считать настоящим домом тот, в котором он вырос — не физически, а духовно, хотя и то, и другое слишком сильно влияет на нашу жизнь, и от этого никуда не деться. 

Например, дом, в котором ты рос ребенком, имеет запах отдаленного прошлого, и так сжимается все внутри, если этот дом находится далеко и ты не можешь туда вернуться хотя бы на день. Да, сейчас такое время, что можно подумать: сел на самолет и полетел, куда угодно. Но не всегда получается так просто — это временно, нужен повод, а он не всегда может быть хорошим. Похороны… Самое больное вернуться в прошлое за тем, чтобы еще дальше отдалиться от него. И вот сидишь на кладбище один, на родной земле, ты приехал, но уже поздно. Будто ты принял на себя тысячу ударов, ведь все в нашей жизни решается довольно легко, кроме того, что безвозвратно уходит.      

Понимаете, время всегда смеется над людьми, такое беспощадное, и мы не умеем здраво им распоряжаться. Даже когда нам кажется, что мы все делаем правильно, оно также продолжает тыкать пальцем на нас и доказывать с каждым годом, что мы были в чем-то не правы, где-то оступились, где-то не ценили. И все эти ваши планеры, расписания дня не помогут, пока вы сами не решите у себя в голове, что для вас самое важное, тогда вы поплывете со временем за руку, а вторую вашу руку будет держать счастье. Истинное счастье… Быть. Быть с собой, с семьей и каждую секунду уделять время близким — так много, сколько это возможно. Тогда сквозь время вы не станете жалеть о том, чего не сделали ранее.

Василий Макарович Шукшин говорил: «Хорошо приезжать домой не по тревожной телеграмме. А что — почему это я должен приезжать и уезжать из дома? — как-то не думается. Подумалось вот сейчас, когда пишу. И матери не думается. Она даже говорит: “Ну как там у тебя, дома-то?” И невдомек нам, что как же это: и тут дом, и там дом? Человеку положено иметь один дом» [4]. Ведь даже когда мы живем в общежитии или на съемной квартире, мы почему-то невольно называем это «домом», хотя один единственный дом – это место, где семья, люди – это твой настоящий дом, безопасное место, словно бункер, когда ты хочешь спрятаться от всего на свете. Собственно, почему текст назван «Дом, которого нет»? Знаете, у Игоря Корнелюк есть «город, которого нет», а у кого-то — дома:

Там для меня горит очаг,

Как вечный знак забытых истин,

Мне до него последний шаг,

И этот шаг длиннее жизни.

Очаг горит всегда, где бы ты ни был, – там, на Родине, всегда будут ждать те, кто еще жив. Когда в очередной раз ты выйдешь из дома, в горящем окне наверху будет махать до боли родная рука. А ты будешь садиться в машину, махать в ответ и думать: «А вдруг этот раз последний?..». Очаг горит вечно, действительно, «как вечный знак» того, как ты там жил. И в будущем, когда уже некуда вернуться, шаг до твоего очага будет длиннее жизни, потому что прошлого не вернуть, ничего не остается навсегда.

Так вот. Похороны. Сидишь на земле совсем один в глухом селе на Алтае, поднимаешь голову в небо, а вокруг — мертвая тишина. Странная история, но когда мой единственный дедушка переехал из города Бийска обратно в село Енисейское, он купил дом именно около кладбища. Все стали спрашивать: «Зачем, Вася?». Он отвечал: «Поближе к Марусе…». Хотя с момента смерти бабушки прошло тогда 9 лет. Через год дедушки не стало — был мой выпускной, поступление, середина лета. Он так и не узнал, что я поступила в КубГУ на факультет журналистики. Когда я сидела на сырой земле и много разговаривала, не обращая внимания ни на что вокруг, кроме ветра, вдруг вдали увидела маленькую старушку. Она подошла ко мне, словно ее принесли ангелы, и у нас завязался разговор… Она рассказывала множество историй о моих дедушке и бабушке в молодости. А я невыносимо жалела, что когда-то в 11 лет жизнь казалась мне такой долгой, что я не расспрашивала у них таких подробностей. В итоге мы пробыли там почти час, а как только собрались домой, пошел сильный ливень. И я знала, что ничего не остается навсегда, — та рябина за окном, дружелюбные соседи, мое детство… есть только миг, с которым мы вынуждены прощаться каждый день.

Столько воспоминаний… Отец расчищал дорогу от снега, чтобы дети могли пойти в школу. А что школа? Она такая теплая, особенно в те минуты, когда за окном 7:30 утра, она теплая, когда ты снимаешь валенки, шубу и садишься за парту. Это всего лишь миг, такой мимолетный и по-своему счастливый. В то время казалось «обычно дело», но с возрастом ты не понимаешь, куда исчезло столько воспоминаний, глаза бабушки и дедушки, детский сад холодным утром, всего лишь пятое день рождение, когда все твои родственники собираются вместе за одним большим столом, а дети сидят за маленьким отдельным столиком. Тебя поздравляет любимая прабабушка, которая научила тебя играть в карты и собирать землянику в большом поле, прадедушка, которого спустя года ты можешь вспомнить мельком… И даже в 20 лет это все кажется таким далеким, таким несбыточным, что в горле встает один большой ком, миг, который не вернуть, подаривший тебе огромное счастье. Вот ты уже идешь в университет, слушаешь высоких людей, идешь домой в квартиру в абсолютно чужом тебе пока городе. Снова вспоминается дедушка, который забирал тебя маленькую со школы, возил в поля, недалеко от деревни, показывал милый, небольшой домик своей мамы, ее огород, никуда не деться от этих воспоминаний, никуда, они всю жизнь идут за тобой по пятам, строят твою личность, берегут тебя. И важно то, как ты к ним относишься, боль от потери не денется, но если ты улыбаешься и хочешь жить ради тех, кто пытался тебе подарить столько счастливых моментов, вдохнуть в тебя жизнь и теплые воспоминания, значит ты счастливый человек.

Знаете, иногда взрослеть очень страшно, сколько еще потеряется воспоминаний, образов в голове, сколько еще будет переездов, слов, людей. Задумываться о смерти вообще невыносимо, о жизни, которой нам так мало дается. Да, бывает в 20 лет все кажется слишком далеко и высоко, небо кажется необычным, слова великих людей внушают тебе надежду на светлое завтра, но как распорядиться всем тем, что дала тебе жизнь, правильно?  Как не ошибиться, не зайти не в ту дверь, так мало времени и так много риторических вопросов, которые постоянно не дают покоя.

Люди всю жизнь что-то ищут, а ведь главное всегда рядом — семья.  Но когда-то в глубокой старости закончится и это, непонятно, как спокойно относиться к реальности, когда ты любишь. Жить на самом деле «очень просто», если ты ничего и никого не любишь.

Уходив с кладбища, я поняла, что там все мои родные, которых я когда-то любила, теперь только мама, папа, брат и я. Нет, не «только» — это ведь великое счастье, иметь семью и дом. Мы в Краснодарском крае, это так удивительно, что буквально 10 лет назад я и подумать не могла, что у меня будет такая жизнь — опять же время посмеялось.

Собственно, такой вопрос, зачем же мы уехали? Почему многие уезжают из деревень, а кто-то хочет, но не удается… Шукшин в «Слове о малой Родине» писал: «У меня было время и была возможность видеть красивые здания, нарядные гостиные, воспитанных, очень культурных людей, которые непринужденно, легко входят в эти гостиные, сидят, болтают, курят, пьют кофе... Я всегда смотрел и думал: "Ну, вот это, что ли, и есть та самая жизнь — так надо жить?" Но что-то противилось во мне этой красоте и этой непринужденности: пожалуй, я чувствовал, что это не непринужденность, а демонстрация непринужденности, свободы — это уже тоже, по-своему, несвобода. В доме деда была непринужденность, была свобода полная…» [3]. И я согласна, когда мы только переехали, все казалось чужим и так хотелось вернуться, но дороги назад уже не было.

В Сочи мы приехали в январе — тепло и пальмы, а тем временем в Енесейском — минус 33 градуса. Разница удивляла, и не покидало чувство, что ты все же не дома. Ладно я была ребенком, но родители… Не представляю, что чувствовали они, оставляя свою малую Родину, где прожили полжизни. Дома у дедушки было и правда свободней, и в сельской школе дышалось легче, чем в огромной сочинской, где ты совсем никого не знаешь. Не хватало что ли какой-то доброты между всеми вокруг, искренности в поступках и словах, но с годами все равно адаптируешься. Но адаптироваться можно, но не полюбить всем сердцем. И вот главных страх: если ты принимаешь новый дом, не значит ли это то, что ты забываешь дом, где ты родился? Вот об этом я говорила в начале. Город, в котором ты вырос как личность, создал тебя настоящего, в котором где-то глубоко сидит ребенок, выросший в деревне, — и не отнять того, что ты деревенский. Я рассуждаю так, потому что уехала, когда мне было 11 лет. Не знаю, есть ли у меня право вообще говорить о том, что я скучаю по малой Родине? Это так странно, но все сны, что снились мне на краснодарской земле всегда были про дом на Алтае… Что это значит? Не хочу думать, не верю в эзотерику. 

Конечно, я рада, что я здесь, безумно рада, но тоски от недосягаемости мест, где ты вырос, — не отнять. И если бы можно было повернуть время вспять, я бы все равно выбрала уехать. Иногда здравый смысл сильнее духовного зова принимать данное и сидеть на месте, ничего не лишаться, ничего не отдавать — не чувствовать боли. Наверное, чувствовать постоянную стабильность в душе — все равно, что чувствует дятел, который всю жизнь посвятил одному дереву, хотя кто знает, ведь и оно могло стать для него самым родным.

Почему я выбрала бы уехать, раз я так люблю свою Родину? Я видела, как тяжело было моей семье жить в селе, которое постепенно погибает, где население не превышает тысячи человек, где часто умирают люди. Где в XXI веке по улицам едут не машины, а повозки на лошадях, где вечно холодно, но все равно по родному тепло — все так противоречиво. Каждый раз спрашивая отца, почему он выбрал уехать и оставить все, что было у нас, он отвечал: «Я с 18 лет хотел уехать на море». Только представьте, 20 лет выжидать момента, чтобы уехать, — жить с мыслью, что уедешь, а решиться только через 20 лет. И он никогда не показывал, что ему тяжело, он всегда смеялся и шутил. Я бесконечно благодарна ему и маме за все, за то, что вытащили нас с братом на Юг России.

Василий Макарович тоже часть моей жизни. Почти каждый год с 7 лет мы с семьей ездили в Сростки, и тогда я даже не подозревала, насколько он талантлив. Даже так: до поступления на факультет журналистики меня не особо интересовало его творчество, фильмы я смотрела, но без огня в сердце. В конце второго курса во мне неожиданно что-то проснулось. Какая-то боль? Возможно… Снова об упущенной возможности углубиться ранее в литературу. Я полюбила деревенскую прозу, она будто дышит, через нее, находясь уже 10 лет в Краснодарском крае, я будто снова на Родине. Хочу немного, кстати, мельком упомянуть, что литература может перенести тебя в кардинально другое место, только закройте глаза.

Шукшин считал: «Если молодежь тянется в город, то ведь не оттого, что в деревне есть нечего. Там меньше знают, меньше видели — да. Меньше всего объяснялась там истинная ценность искусства, литературы — да. Но это значит только, что это все надо делать — объяснять, рассказывать, учить. Причем учить, не разрушая в крестьянине его извечную любовь к земле» [1]. Почему-то и зачем-то у людей сложился некий стереотип «нормального человека», хотя каждый из нас — отдельный мир, отдельная планета, человек — творец собственного мира, перед ним огромная палитра цветов, можно создавать его бесконечно. Просто разница лишь в том, что кто-то создает остров, а кто-то целый материк, вот и все. Остров по-своему прекрасен, как и цивилизованный материк с множеством возможностей для человека. Дай человеку возможность, и он построит мост через целый океан, только для этого нужны усилия, ведь не все рождаются на материке в Евразии. Мост из любви, добра и боли, что вырастет в человеке на острове. Придя на материк через годы, не забывай, где приобрел все лучшие чувства в себе, тех людей, что подарили тебе их не зазря. На острове неплохо, но на материке много нового, там тебе и расскажут, и научат, но материк не должен говорить, что на острове живут одни «аборигены».

Я вообще всегда удивляюсь, как такое маленькое существо, как человек, может бросаться в разные точки мира? Каждый день люди куда-то спешат, но вокруг стоят неподвижно дома, светофоры, все те же фонари, возможно, которые они видят каждый день, а они двигаются, и иногда даже не подозревают, что видят этот фонарь последний раз в своей жизни. Нет, я говорю не о смерти, а о переезде. Неожиданно жизнь может кинуть маленького, беспомощного, по сравнению с Вселенной, человека в кардинально другое место, и он уже на новой территории найдет для себя другой фонарь.

Мне также вспоминаются слова Василия Макаровича: «Родина... Я живу с чувством, что когда-нибудь я вернусь на родину навсегда. Может быть, мне это нужно, думаю я, чтобы постоянно ощущать в себе житейский "запас прочности": всегда есть куда вернуться, если станет невмоготу. Одно дело жить и бороться, когда есть куда вернуться, другое дело, когда отступать некуда» [3]. Иногда некуда вернуться и к кому вернуться тоже нет, «отступать и правда некуда», поэтому нужно учиться принимать настоящее, строить будущее, храня в сердце тепло, что подарила тебе Родина.

«Вернуться нельзя. Можно — не пропустить» [2], — действительно, Шукшин и здесь неизмеримо прав. Человек живет колоссально мало. Взять то, чем человек занимается, разве можно заниматься одним и тем же делом всю жизнь, а быть категоричным к чему-то всю жизнь? Взять автора, книгу — сделать выбор: ненавидеть или любить? У меня всегда складывалось ощущение, что нет чего-то абсолютно белого и черного, есть «серое», просто каждый человек под определенным углом видит оттенок белее или чернее, выбор всегда стоит за человеком. Также и выбор пути, по какому ему идти? Нужно строить из одной данной тебе дороги много путей, тогда ты может и успеешь за жизнь попробовать все, что хотел.  Поэтому и строить нужно в молодости, потому что вернуться и вправду нельзя, а вот «не пропустить — можно».

Через 100 лет, в 2125 году, нас всех не станет вместе с родственниками и друзьями. В наших домах, которые мы так упорно строили, будут жить незнакомцы, и им будет принадлежать все то, что у нас есть сегодня, включая ту машину, на которую ты потратил целое состояние. Наши потомки вряд ли будут знать, кем мы были, ведь если быть честным, кто из нас знает дедушку нашего дедушки? А еще через несколько десятков лет наша история, наши фотографии, наши деяния отправятся на свалку «забвения». Если однажды мы остановимся в этом быстром, вечно куда-то спешащем мире и проанализируем эти вопросы, мы поймем, насколько невежественна мечта – получить все, все больше и больше, не имея времени на то, что действительно важно. Я бы променяла многое на то, чтобы насладиться этими объятиями, разговорами с родными и близкими, где-то там, в глуши, но так счастливо и так тепло. Ведь это единственное, что будет иметь значение. «Нравственность есть правда» — так определил свою главную заповедь Василий Шукшин. По его словам, это значит жить народной радостью и болью, думать, как думает народ, потому что народ всегда знает правду. А также эта правда – в искренности и любви.

Родина по Шушкину: «…она и живет постоянно в сердце, и образ ее светлый погаснет со мной вместе. Видно, так. Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий! Будь счастлива! Будешь ты счастлива, и я буду счастлив» [3].

«Малая родина», ты всегда со мной!

Использованные источники:

1. Шукшин В. М. «Вопросы самому себе» // Нравственность есть правда. – URL: https://www.rulit.me/books/nravstvennost-est-pravda-read-743235-6.html.

2. Шукшин В. М. «Монолог на лестнице» // Нравственность есть правда. – URL: https://www.rulit.me/books/nravstvennost-est-pravda-read-743235-13.html

3. Шукшин В. М. «Слово о «малой родине»»  // Родная Кубань. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/proza/proza_15619.html.

4. Шукшин В. М. «Только это не будет экономическая статья» // Нравственность есть правда. – URL: https://www.rulit.me/books/nravstvennost-est-pravda-read-743235-10.html.

Илл.: Енисейское – село в Бийском районе Алтайского края России.
Фотография предоставлена Марией Пьянковой.