Александр Курбатов

Какое-то время назад я наткнулся на интересный диалог. Происходил он между двумя либеральными журналистами: Еленой Костюченко и Андреем Лошаком. Если кратко, то Лошак написал пост о том, что увидел в людях, эмигрировавших из России светлые и одухотворённые лица, а в очередях в России ему видятся лишь натуральные орки и прочая нечисть. В ответ на это Костюченко решила провести лекцию про то, кто такие интеллигенты и чем они отличаются от молодых ребят из Рубцовска Алтайского края. Я знаком с деятельностью обоих спикеров, и обоих уважаю за профессиональную деятельность.

Тем не менее, мои взгляды заметно отличаются от того, что транслируется ими, и я не могу не выразить своё несогласие с заявленной позицией. Вообще, у нас в последнее время появилась странная мода присваивать какие-либо качества определённой группе лиц. Ну то есть любовь к родине у нас уже присвоена ура-патриотами, либералы присвоили себе право на борьбу с коррупцией, ура-патриоты в ответ на это забрали себе право на стремление к великой России. А теперь либералы приватизировали интеллигентность. Даже не столько либералы, сколько пацифисты, на самом деле, но сегодня эти понятия практически тождественны. Хоть шаг и ожидаемый, но не самый приятный. Особенно в контексте того, что себя я ни к первой, ни ко второй группе относить принципиально не желаю. В связи с этим, придётся всё-таки разрушить эту монополию, пускай и лишь в рамках одной статьи.

Начать я хотел бы с того, уверен ли Андрей Борисович Лошак в том, что правомерно сравнивать очередь на получение посылки и салон самолёта. Особенно, если отделение транспортной компании находится где-нибудь на окраине города, а за рубеж ты летишь в бизнес-классе. Впрочем, конкретно это лишь мои домыслы. Однако, хотите вы того или нет, люди обременённые интеллектом будут по обе стороны баррикад, ибо определяющим фактором тут служат скорее нормы морали, исповедуемые индивидуумом, а не уровень его интеллекта. Да и история моё мнение лишь подтверждает.

Вот возьмём Первую Мировую войну. С того момента минуло уже более ста лет, а большое, как мы знаем, видится на расстоянии, так что и рассуждать о ней и о лицах в то время живших мы можем, равно как и примерять сов событий тех лет на глобусы сегодняшней реальности. И делать я это предпочту на примере двух лиц, как я считаю, интеллигентных, но антагонистичных по отношению друг к другу.

Вот есть молодой человек по имени Коля. Ему приблизительно двадцать восемь лет, он успел с экспедицией исследовать Африку, общается со столичной богемой, ведёт беседы о высоком на творческих собраниях, пишет стихи. В то же есть молодой человек по имени Саша: он старше Коли на шесть лет, тоже хорошо обучен, выращен по стандартам высшего общества, женат на дочери известного академика, был замечен в глубокой рефлексии и самокопаниях, что, опять же, редко свойственно для ребят из Рубцовска Алтайского края, как выразилась госпожа Костюченко.

И вот эти два молодых человека, когда началась война, повели себя совершенно по-разному, ведь мальчик Коля пошёл на фронт добровольцем, а мальчик Саша заявил, что скорее покончит с собой, чем станет воевать. Казалось бы: ну и что с того? А тут важно то, что эти два молодых человека никто иные, как Николай

Степанович Гумилёв и Александр Александрович Блок, выдающиеся русские поэты, внёсшие значимый вклад в отечественную литературу. Думаю, подозревать их в недостатке образования было бы несколько лицемерно, посему я готов повторить вопрос, адресованный Елене Геннадьевне: Вы уверены, что интеллигентность определяется взглядами индивидуума? Я вот не уверен.

Кстати весьма показательно и сравнение того, как Александр Александрович и Николай Степанович впоследствии отнеслись к революции, и что из этого вышло. Ведь Гумилёв на момент революции был за рубежом, и вполне мог не возвращаться в советскую Россию. Но он вернулся, и с достоинством принял все те тяготы, которые на него легли, не скрывая своих монархических убеждений. В это же время Блок ликовал от революции, считал её чем-то торжественным, видел во всём этом своеобразное возрождение России. При этом Гумилёв смог даже возглавить Всероссийский союз поэтов, обойдя Блока на один голос, хотя, казалось бы, уже в советской России у того не должно было возникнуть проблем с этим.

Символично и то, что Блок и Гумилёв умерли почти в одно и то же время. Александр Александрович скончался седьмого августа, а Николай Степанович был расстрелян в ночь на двадцать шестое.

Как мне кажется, и сегодня у нас есть свои Гумилёвы и свои Блоки. Конечно, под другими именами. Но есть. Живы, по сей день. И именно они являются сегодняшней интеллигенцией, и степень их интеллигентности определяет не воинственность или пацифизм, а талант и образованность, дарующие им право творить что-то, что будет жить веками, даже когда сами они сгинут в небытие.