На Финском заливе

Отдалённо - рассветное небо,
Задремавшее море - вблизи,
Кораблей - серебрёные скрепы,
В прорезь облака светом сквозит.
Ветер зыблет - вполдуха, без силы -
Неглубокий прибрежный покой,
С криком чайки рассеяно взмыли,
Над волной начертившись легко.
Катера - косяками, паромы -
Не оглянешься - рядом такой
Вырастает в тумане - огромной,
Белоснежной, пологой горой...
Отдалённо - вечернее море,
Предосеннее небо - вблизи,
С ветром чайки озёрные спорят,
В прорезь облака светом сквозит.
И янтарную крошку как будто -
Вновь на память приносит волной,
Если тропкой идешь сухопутной -
Над уже задремавшей рекой.
И поймёшь, и уверишься вскоре -
Ничего незакатнее нет
Облаков - рассекающих море,
Кораблей, бороздящих рассвет...

Ангел - златые власы

Утро припасливо солнышко спрятало
Дождь пробежался босым,
Клен на пути, лоскутками заплатанном -
Ангел - златые власы*.
Неописуемой властью уловлена -
Пленницей вольной смотрю -
Плащ - по каёмке морозом целованный,
Тень осеняет мою.
- Светлой печалью ли, ветром встревожены -
Кудри качнулись твои -
Беды ль по душу мою растреножены,
Тьма ли у двери стоит?
Если б не это узорочье, если бы...
Не проронила б слезы -
Вестник кудрявый из войска небесного -
Ангел - златые власы.

*"Ангел  Златы́е Власы́", также известный как "Арха́нгел Гаврии́л" - новгородская икона XII века.

***
Дожди, глава седьмая, Бытие* -
Ни солнца, ни тепла и ни просвета...
Ты - там, где надлежало быть и мне -
На синей кромке схлынувшего лета.
В незамутненной высоте небес,
Благоволящих к неукорным сердем,
Ты - там, на лоне спасшихся, а здесь -
Беда неутолимая - согреться.
Любви моей возвысилась вода
Над святостью твоей холодной тверди,
Когда она придёт к тебе, когда
Волной коснется солнечной, ответь ей -
Что осень, и уже не быть тебе,
Где буду я - но это будет после...
- Что дождь, - пророк неутомимый - Бог с ним! -
Потоп, глава седьмая, Бытие...
* Бытие - первая книга Ветхого Завета.

***
Плоды от плоти яблоневой - спе'лы,
И просветленный солнечным постом -
Смирился август с листопадом первым,
Пролившимся в беспамятстве святом.
И тайно сад примерил багряницу,
И гуще замолаживает даль,
И вновь души нетленная частица -
Прозрачная осенняя печаль -
Займет своё намоленное место -
И самый срок - дождливых будней средь -
Холодным зорям наливным краснеть -
Над золотым молчанием окрестным...

***
Налегке покойствуют ветра,
Облачка рассеялись на воле,
Липы жёлты - глянешь со двора -
Скоро осень - в свой недолгий рай,
В гнёздышко нагрянет родовое.
Лёгкий шорох, тихие шаги,
Сумрака - рубиновые грани,
Свежая крахмальность георгин,
В окнах отсвет - розово-зеркальный,
Первый - тонкий - месяца мазок,
Серебром обрызганные крыши.
Каждый взвешен бронзовый листок,
Каждый вздох предвиден и услышан.
Возле лампы - суета сует
Золотистых со'вок-бесприютниц,
Выступила яблоня на свет -
Шалью пёстрой вечер наш укутать -
В старомодно крупных жемчугах -
Прислонилась рядом, у веранды.
Где-то близко осень - в двух шагах -
Только я - и рада, и не рада -

Вдалеке безмолвствуют ветра,
Облачка рассеялись на воле...
Пусто всюду - глянешь со двора,
И гнездо чернеет родовое.

***
Седина в волосоньки - бес в ребро.
Полилось, посыпалось
серебро.
Всё - до малой блёсточки - не считай -
Принимай за милостню,
собирай!
Страшно, страшно - нищей мне - стук да гром!
Льёт ливмя и светится
всё кругом.
Озарит - и в сердце вдруг взглянет ночь.
Были б силы - бросила,
да невмочь!
Позалетний ласков был вечерок -
Не достало духу мне
на зарок.
Ой, Илья наш, батюшка
не кори,
Не свистят до осени
соловьи,
Не вернётся солнышко
до зари -
Не казни, пророк Илья,
не кори!
В колеснице - огнен сам да могуч -
Катит зарев с грохотом
по'низ туч.
Знаю, знаю, святушка, силу слов -
Да мертвее молнии
бьёт любовь.
Хоть на год запри меня, хоть на три -
Не вели казнить меня,
не вели!
Седина в волосоньки - бес в ребро,
Разлилось, рассыпалось
серебро.
Страшно, страшно студной мне - да горчей
Без любви простой его,
Без речей.
Ой, Илья наш, батюшка,
не кори,
Пусть свистят до осени
соловьи,
Пусть вернётся солнышко
до зари -
Не казни, пророк Илья,
не кори!

Иллюстрация