*** 
Приди, о Господи, ко мне
Весенним солнцем поутру,
Я чай согрею на огне,
И окна темные протру,
Поют над речкой соловьи,
И не проснулся летний зной,
Я ноги вымою Твои
Водою ласковой речной,
Я повинюсь за всех людей,
Тебя распявших на земле,
За эти раны от гвоздей,
За пот кровавый на челе,
За то, что мир горит в огне,
За то, что я горю в миру...
Приди, о Господи, ко мне...
Весенним солнцем поутру...

   *** 
Я с годами становлюсь не счастливей,
Не мудрее становлюсь, не солгу.
Бережливей становлюсь, бережливей,
Слово доброе - и то берегу.
Богатею от душевной работы,
Вырываясь из былой нищеты,
И мгновения любви и заботы
Выбираю из недель суеты.
Молодые да глухие тетери,
Что хранили мы? Кого берегли?
Как бывают невозвратны потери -
Мы не знали, да и знать не могли.
А у зрелости иные искусы:
Был в ажуре, оказался в золе.
Как разорванные звонкие бусы
Раскатились твои дни по земле...
Вот тогда- то словно сердце другое
По-другому начинает стучать,
И научишься беречь дорогое,
И алмазы от стекла отличать.

   ***
Как жалко, что Москву я помню мало,
Закрыта касса и не примут чек.
Москва меня, чужую, не ломала,
А принимала в шумный свой ковчег.
Я по брусчатке весело стучала,
Я по подземке бегала, как все,
Москва меня совсем не замечала
На чёртовом, над нею, колесе.
Как жалко, что исчезли, как ацтеки,
Как снимки чёрно-белые в огне
Те люди, что остались в прошлом веке,
В разрушенной, как памятник, стране.
Сплетаются трагедии и драмы,
Смываются то кровью, то слезой...
А в прошлом - только шрамы, шрамы, шрамы...
Которые болят перед грозой.

  *** 
В том саду, как зайчонок, пугливом,
Забредёшь – не найдёшь берегов,
Поспевающим белым наливом
Пахнут первые десять шагов.
На пути наклонившемся Млечном
Каждый шаг мой услышать легко.
Но не хочется думать о вечном,
Просто хочется пить молоко,
Наблюдать за плетьми винограда,
За живым созреваньем кистей,
И бояться внезапного града
Больше прочих внезапных страстей.

  ***
В тихий дождик дверь открою – 
Вот и воскресенье!
Пахнет мокрою корою
Первый день весенний!

Возле дома в серой луже – 
Отраженье вишен.
Может завтра снег закружит,
Ветер прыгнет с крыши.

Но у старого забора,
В дровяном завале,
Воробьи осипнут скоро:
Перезимовали!

   ***
Соберу свое сердце в комочек,
Брошу в речку, как талый снежок,
Нет ни капель таких, ни примочек,
Чтоб оно не болело, дружок.
Этот мир, он кричит и судачит,
Ты не с ним, значит душу под плеть.
Ты поймёшь, только камень не плачет,
Только камень не может болеть.
Ты поймёшь, что отчаянье ложно,
Что вражда - разрушительный бред.
В жизни всё так спасительно сложно,
Что ничто не бывает во вред.

  ***
Казачья станица, 
Базар да больница, 
Да в центре – 
Разрушенный храм… 
Вдоль речки теснится, 
Чужих сторонится, 
И балка за нею, как шрам. 
Казачья станица, 
Во сне не приснится 
Живая твоя тишина. 
Вода-студеница, 
Святая криница 
Иссохла до самого дна. 
Казачьей станицей 
Она лишь зовётся – 
Ни склада здесь нету, 
Ни лада. 
Давно не поётся, 
Давно не живётся, 
Разбиты скрижали уклада. 
Заря кровянится… 
Приду поклониться – 
Я боль твою слышу, не зная… 
Казачья станица – 
Подбитая птица, 
Сражённая птица 
Степная…

Илл.: Людмила Лыгина, Старый колодец, холст, масло, 2014 год, из альбома «Живопись».