* * *
На ветках ивы золотая пряжа,
Уже подсохла топкая дорога.
Опять живём! И неземная стража
Ещё хранит, не наказуя строго.
Опять весна так много обещает,
Сквозит и рвётся тонкий полог дыма…
И дождь весенний плачет и прощает,
Целует землю и проходит мимо.
В который раз утихнут птичьи крики,
В который раз прольётся кровь заката…
Луна восходит, и на лунном лике,
Как прежде, Каин убивает брата.

* * *

Проснутся древние пророчества,
И над землёю высоко
Повеет ветер одиночества,
И станет горько и легко.
И в этот час, когда смыкаются
С началом – ночь, с концом – рассвет,
Душа уйдёт прощать и каяться
Своей дорогой в белый свет.
Она уйдёт в поток мелеющий
Воспоминаний и теней.
И Млечный Путь, как пепел тлеющий,
Прощально ляжет перед ней.

* * *
По ушедшему лету поминки –
Всё иное, лишь в небо взгляни.
Голубые цветут «сентябринки»,
Свет последний, последние дни…
Видя лист, облетающий с древа,
Так же к смерти себя приготовь.
Удержись от унынья и гнева:
Здесь ещё не погибла любовь.
Здесь мальчишки крестов не снимают,
Даже если и бьют, и убьют.
Здесь и странных ещё принимают,
И несчастным защиту дают.
Городки, хутора, терриконы –
В тьме российской живые огни.
Плачут в храмах святые иконы…
Свет последний, последние дни.

* * *
Весной вечера
Светлы, словно детская вера,
В закатных лучах
Пылинки кружатся живей.
Стихает земля,
Встаёт золотая Венера,
И в белых кустах
Поёт до утра соловей.
И сердце моё
На каждом ударе вбирает
Короткий мотив,
Который постигнуть невмочь…
Ах, как он поёт!
Как будто, допев, умирает,
Как будто ему
Осталась последняя ночь.
Я думаю так,
Что музыка будет вначале,
Когда отойдут
Все страсти и боли мои.
Но в горних садах
Уже не бывает печали,
И, видимо, там
Другие поют соловьи.
А этот поёт
С такой безутешной любовью,
 Как флейтой Орфей
Холодную трогает тьму…
И тихий рассвет,
Плывя к моему изголовью,
Отраду несёт
Короткому сну моему.

* * *
Лето моё, ну куда ты?
Листья уже закружились…
Все мои тихие даты
В памяти тихо сложились,
Все расставанья и встречи,
Все мои розы и раны,
Все поминальные свечи,
Все мои новые страны…
Даже когда побелею
Не опрощусь до укора,
Я не скажу, что жалею,
Не удивлюсь: что так скоро?!
Вот он и рядом и ближе
Шорох дождя золотого,
Осень моя, заходи же,
Осень моя, я готова…

* * *
Мы с душой моею помирились,
Пробродив полночи в карауле,
Мы с душой моей договорились,
И под утро, наконец, уснули.
Пусть несутся кони,  и пожары
Затухают тихо вдалеке…
И в окне моём горят Стожары,
Словно ожерелье на руке…

* * *
Думаю нотами,
Плачу стихами,
Всё перепуталось
В доме моём…
Сумка с блокнотами,
Ларчик с духами,
Счастье с отчаяньем
Бродят вдвоём.
Сон неприкаянный,
Зов безответный,
Сердце премудрое
С глупой душой…
Не выдавай меня,
Сумрак рассветный,
Я ещё может быть
Стану большой…

СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА

Если веру и крепость утрачу,
Если света не станет в лице,
Я пойду в Божий храм и заплачу
Перед ликом в терновом венце.
К этой муке приблизиться трудно,
Час шестой. Надвигается тьма.
Тихо  в церкви и немноголюдно, -
Как тогда у подножья холма.
Отче наш, разделю Твоё бремя,
Униженье, страданье и страх.
Смерти нет, только смертное время
Перед вечностью падает в прах.
Дай мне, Господи, веру и слово,
Утешение в тяжкие дни,
И меня, как разбойника злого,
В светлом Царстве Твоём помяни.

* * *
     «На реках вавилонских, тамоседохом и плакахом…»
                          (Пс. Давида)

Из-под ног убивающих конских
Не спою я уже, не скажу.
Это я на реках вавилонских
В сокрушении пленном сижу.
Звук органов, на вербах, невнятен…
Не проси наших песен, палач!
Отчего мне так горько понятен
Этот смертный, поверженный плач?
Лишь прикрою опухшие веки –
И рыданий в груди не сберечь.
Снова вижу нездешние реки,
Снова слышу нездешнюю речь.
И баюкаю музыку эту,
И плыву на горячей волне…
Поздно, Господи. Родины нету.
Вся на жертвенном пала огне.
Не расслышать напевов афонских
В иноземном постыдном плену.
Сколько нас на реках вавилонских!
Ночь покрыла родную страну…

Илл.: Крюков Алексей Александрович