Не судьба!

Несли людей автомобили.
Звенел квартирный ключ в руке.
Мы разговоры говорили,
На непонятном языке.

Стучались буквы в перепонки,
Летели в уши напрямик.
Бежал трамвай по рельсам звонкий,
Но непонятным был язык.

Ты говорила об искусстве.
Я о машинах говорил.
О том, что радостные чувства,
Рождает стотридцатый ЗиЛ.

Что у него него стальная шея,
И симпатичные бока,
А что из этого милее, 
То я не выяснил пока.

Ты говорила про пАстели.
Я про цилиндры отвечал.
Вещал о том какие трели,
Поёт осям карданный вал.

Свистел о том, какие шпонки,
Вставляют нынче в воздухан.
Бежал трамвай по рельсам звонкий,
И ты уехала в туман.

Удмуртия

В край рябин и облачных туманов,
В заводской, фабричный этот край,
Сквозь ряды людей непостоянных,
Засветло домчит меня трамвай.
Сквозь музеи, храмы, монументы.
Через Молодёжку напрямки. 
Все мы здесь удмуртские агенты.
Полноводной Камы речники.
Все мы хлеборобы, сталевары.
Дети нефтяного городка. 
Северные люди для для Самары,
Но южнее коми-пермяка.
Здесь в осенний день и в синий вечер, 
И зимой и тёплым летним днём.
Скажут уплетая перепечи:
«Алексейка, ты давай ладом».
Здесь идеи в головах роятся, 
Воплощая смыслы не тая.
Продолжает путь цивилизаций,
Маленькая Родина моя.

Молитва уставшего человека

Верую!
Во единого Бога верую!
И город Рим на семи холмах,
Всё из праха и во прах.
Обратится.
Превратится в землю серую!
Верую!
Смоют волны и Венецию и Геную.
И Троя старая покорится,
Незнакомою единицей.
Тоже ляжет в землю нашу бренную.
Верую!
Истинно верую!
Во вторую очередь и в первую, 
Что пошлю работу эту нервную,
Прямо завтра уже наверное.
И хандру,
И настроение скверное,
Навсегда из себя извергну я.

Иллюстрация