ОДИНОЧЕСТВО

Горсткой риса просыпались годы
Меж натруженных пальцев руки.
Над фанзой — неизменные звезды
Уж погасли. Сны утра робки.

Жизнь прошла среди пастбищ овечьих
И весёлых, кудрявых ягнят.
Мало радости: хвастаться нечем,
Скотовод — так о нём говорят.

Охра склонов, лазурное небо,
Овцы, — мягкие, как облака,
Сыр, лепёшка (подобие хлеба)
Окружали его, да река.

Он стремился к счастливому Дао.
Но какому? Лишь ветер поймёт.
Жил трудом, не любя, не страдая.
Одиноко, немалый уж год...

Дом построен, хозяйство окрепло.
Только пусто в стенах, не души.
Всё ж не стала душа горсткой пепла:
Одиноким не сам быть решил.

Но какие он видел рассветы!
Волшебство на крутых скалах роз.
Нет, ещё песня жизни не спета,
Пока солнце звучит в каплях рос.

СНЕГОПАД

Шёл снег. Здесь, на юге, редкость.
Дар, с щедрых небес сошедший.
На улицы, банка "крепость"
И мост, над рекой синевший.

Прикрыв шелуху, бутылки, —
Беретами вязки нежной.
Неровности, щели, стыки,
Как будто в грунтовке снежной.

Всё стало слегка объёмным,
Приподнятым, черно-белым.
Как в бабушкином альбоме
И в фильмах о добром, смелом.

Спускались, фильтруя мысли,
На душу снежинки тихо.
Сколь аутентичны, чисты...
Уже отшумели вихри.

Рождество с БПЛА

Беспилотники чертят дугу,
Траекторию, круг, наконец.
В чёрном небе увидеть смогу
Звёздно-льдистый терновый венец.

Словно крошки металла — магнит,
Притянул Бог сюда БПЛА.
Нанизал их на прочную нить,
Во включённом режиме добра.

В том особенном, странном венце,
В небесах улыбнулся Христос
В блеске глаз на усталом лице—
Свет окон и огни папирос...

Наступила вокруг тишина.
Высших сил и любви торжество.
Изумлённо присел старшина
У окопа: пришло Рождество.

Илл.: Сагун М. В.