Три снега
             Воронеж!.. Родина. Любовь.
             Всё это здесь соединилось…
                          Анатолий Жигулин

С последней светлой мыслью о земле
В узилище ветвей затихло солнце,
Но утренние зори - мудреней,
И городу мерещилось во сне,
Что тьма сияньем белым обернётся.
Он холодел высотками и ждал,
И брезжущими вздрагивал огнями,
И уносился ветрами туда,
Где, закипая, снежная страда
Над первыми дымилась крепостями.
И наплывал виденьем сон второй -
Над плотбищем Петра - новорождённым,
Вздымал корабль окрепшее крыло,
Роился снег, и человечий рой
Под мачтами гудел неугомонно.
И третий, словно пепел, невесом -
Как высь от снега этого чернела -
Ложился на сожжённое живьем,
Фашистской злобой, прущей напролом,
Без жалости порушенное тело...
Слабее ночь, окрашенный зарёй,
Налипший снег озлатоглавил крыши,
Светлеясь небом, ожил город мой -
И, ослеплён забытой тишиной,
Морозно-голубым простором дышит.

***

Свистоголосье сиплое ветров
Из форточной простуженной гортани -
Дрожит, земле отдавший свой покров
Мой бедный тополь, мой самаритянин...
Чревовещает чужеречно дом,
Опутанный витийством леденящим,
И восковеет слепком небосклон
Лишась последних сил звездотворящих.
Безогненно дымится с высоты
Подобье солнца - мёртвое румяня,
И голубей - наитием святым -
Колеблется изодранное знамя...

***

Всё кружат птицы, будто бы страшась
Присесть на распылавшиеся кроны,
Склонилось небо, моросью свежа,
Поблеклость трав, бездождьем иссушëнных.
Широк - пустынной улицы размах,
Дороги - золотеющие крылья,
Ты - вольная - не ведая сама,
Разгадку жизни этой приоткрыла -
Лететь вперёд - пусть распростёрлось зло,
Над всем, небесной дышащим свободой,
Лететь и петь - отчаянно, светло,
Над болью поднимаясь неисходной.
И знать - в разгар пылающего сна -
Когда пути с дорогой скорби схожи -
Что каждая травинка - сочтена,
И каждый лист, под ноги павший нам,
В страницы книги жизни переложен.

Осенняя молитва

Листва воспоминаний за окном
Уже не блещет прежним красноречьем,
И, жизнью перечитаны давно,
Темнеют многотомники домов -
Собранье сочинений человечьих.
Но памятью горячей тиснены' -
Страниц осенних избранные главы -
Овеянные ветрами войны,
Залитые слезами тишины,
Небесной озолоченные славой.
Держась согретых солнцем стен святых,
Скользят во свет изнищенные тени...
Прими же тех, кто в свой закат последний,
Невозвратимо, жертвой неисследной,
Тебе Твоя приносит - от Твоих...

На Михайлов день

Едва ли устоять мне в безмятежности,
Так ко всему - дорог неверных - скользь,
Обряжены с неизбавимой нежностью,
Изголубеют остовы берёз,
Замрут поля, живой травой сочащие -
В подножье неподвижной тишины…
Не устоять мне в радости - всё чаще я
Не рада сердобольности зимы.
Как будто бы на смерть прибережённое -
Взбелеет снега крепкое сукно,
Как в свете устоять - неискушённой мне,
Когда и солнце силы лишено.
Опустишь меч, сочтя борьбу оконченной,
Но вдруг вдали, под вечер, прозвенят,
Обро'ненные с неба колокольчики -
На гулкий снег, в пустынный мрак игольчатый -
Из упряжи Михайлова коня.
 

Моему городу

Бесснежной ночи тьмолюбивый дух
Мертвит пустооконные провалы -
Забылся город в огненном бреду
Последней схватки силы небывалой.

Под вой - неутолимый - тишины,
Скосившимися тёмными крестами -
Безвинные ровесницы войны -
Сосёнки истревоженные встали...

Сметает утро тускло-звёздный лом
В небесные пробоины и ямы,
Светлеет лес, пришедший на поклон
К бессильно замирающему храму.

Ты ограждал нас каменной стеной -
Мой звонный город, витязь златошлемный,
Ты вырастал сияющей горой
На тёмных духов ночи запредельной.

Ты нас спасал - от нечисти храня,
И верю я - в пылу незримой битвы
Когда-нибудь и я спасу тебя -
Своей негромкой, огненной молитвой...

Илл.: Роман Божков